Обитель сновидений

      Майор комитета государственной безопасности Шамиль Тагиров сидел в своём крохотном, пыльном кабинете три на три, нервно куря сигареты одну за одной и уже десятый раз перечитывая "неформальный" ответ из Центра. — Они что там, совсем свихнулись? — Злобно прошипел он, потушив очередной бычок прямо об стол. Встав и хлопнув дверью, он вышел в коридор здания местной администрации небольшой деревеньки, временно переоборудованной под штаб — всё население было эвакуировано ещё три недели назад. Выйдя на улицу и вдохнув полной грудью свежий воздух, подставил давно небритое лицо навстречу палящему солнцу.       Шамиля с парой пехотных батальонов откомандировали туда почти сразу после начала инцидента, но с тех пор прошел уже месяц.       Колонна бронетехники, состоящей, в основном из семидесятых "БэТэРов" двигалась по ровной дороге, ведущей прямо к объекту. Солнце стояло в зените, солдаты, которым не хватило места на броне, брели по сторонам от колонны, обливаясь потом. Сам же Тагиров ехал в командирском УАЗике позади колонны с молодым лейтенантом. — Разрешите обратиться, товарищ майор? — Разрешаю. — Устало ответил Тагиров. Он понимал, что это не в его компентенции — обсуждать приказы, но всё было как—то... Мутно. Что это за объект? Кого нужно нейтрализовать, что туда понадобилось отправить два батальона во главе с майором КГБ? Эти вопросы Шамиль обдумывал ещё с начала пути. Колонна продвигалась довольно медленно, солнце накалило металл машины до предела, от чего в УАЗике было очень душно. — Вы ведь на инструктаже не всё сказали, верно? — Я сказал всё, что знаю сам. Не больше и не меньше. — Тагиров задумался. Его самого, как офицера КГБ должны были проинструктировать по полной программе и довести все нюансы и факторы операции. Но этого не произошло. — Так что...       Вдруг запищал зуммер радиостанции. Лейтенант немедленно схватил тангенту. — Старший лейтенант Литовченко на связи. — Товарищ лейтенант, в начале колонны происходит что—то странное! Там выстрелы...       Лейтенант выронил тангенту. Выстрелы начали грохотать уже в непосредственной близости. Шамиль, схватив пистолет, выскочил из УАЗика, и услышал чьи—то дикие душераздирающие крики, полные животного ужаса. Вопли доносились где—то метрах в пятидесяти, в середине колонны. — Что там происходит, твою мать? — подбежавший Литовченко вставлял магазин в АКМ. — Нам же до лагеря...       Лейтенант выронил автомат дрожащими руками и опустился на колени, закрыв уши руками. — Нет—нет—нет... — бормотал он, его лицо стало мертвенно—бледного цвета. Что за...       И тут майор увидел сцену, которая запомнилась ему до конца жизни. Перепуганный солдат целился в своего сотоварища, который нёсся на него, замахнувшись сапёрной лопаткой. В него вылетела целая очередь, попали в тело, в ногу, в руку, разорвав её чуть ли не пополам. Подбежав к товарищу, он, как заправский мясник, замахнулся лопаткой, и одним ужасающим своей силой ударом снёс ему голову с плеч. Безумец, казалось даже не замечал страшных ранений — одна рука висела окровавленной плетью, из множества рваных ран на теле ручьями текла кровь.       Вдруг на Тагирова с брони, стоящей перед УАЗиком спрыгнул солдат, повалив майора на землю. Упав на спину, Тагиров ужаснулся тому, что увидел на его лице. Глаза вылезли из орбит, рот обильно струился слюной, капающей на казённый мундир чекиста. Схватив Шамиля за голову, безумец с такой силой ударил его об землю, что будь там асфальт — его череп непременно треснул. Всё загудело, затылок отозвался дикой болью, из глаз посыпались искры, но давно отработанные рефлексы взяли контроль над телом, и в следующее мгновение Тагиров выхватил свободной рукой нож, другой удерживая за горло солдата, скинул его с себя, и по рукоять вонзил его в живот безумца. Особого эффекта это не возымело, казалось, он даже не почувствовал клинок, пропоровший его тело. Но хватку он всё же ослабил, что позволило майору занести нож для очередного удара, и всадить его очередной раз — уже в сердце. Тагиров отпихнул дергающийся труп, и в следующее мгновение стоял уже на ногах. Литовченко всё ещё сидел на коленях, покачиваясь в разные стороны и скулил себе под нос, казалось, не замечая происходящего вокруг. Грохнул выстрел из БТР неподалеку, показывая, что боевые действия в самом разгаре.       Тагиров ожидал всего, чего угодно — террористов, афганских моджахедов или даже американский спецназ — но только не то, что его люди внезапно превратятся в кровожадных тварей и начнут нападать друг на друга. Всё происходящее казалось чем—то далеким, непонятным, как будто в кошмарном сне. Залепив пару пощёчин лейтенанту, Шамиль закричал ему на ухо: — Вставай, кретин, мы сейчас тут все передохнем!       ...Но Литовченко уже нашарив на земле брошенный пистолет, встал и уставился на майора тем же тупым, безразличным взглядом. — Уходите отсюда. Иначе вы все здесь умрёте. — И приставил пистолет к виску.       Шамиль метнулся к лейтенанту, но не успел — он выстрелил. Месиво из мозгов и осколков черепа покрыло капот УАЗа, лейтенант рухнул на землю, и затих.       Тагиров с ним спорить не стал — он увидел достаточно. Разжав руку Литовченко, он вытащил свой пистолет, заскочил в УАЗ, и воткнув заднюю передачу, вдавил педаль в пол.       Через час, стоя в административном здании ближайшего посёлка, Тагиров передавал сообщение в Центр, описав в мельчайших подробностях всё, что ему пришлось увидеть.       Спустя несколько дней зону вокруг лагеря в радиусе 30 километров оцепили войска, понаехали начальники и учёные самых разных сортов, выспрашивали у Тагирова всё, что он увидел — и вскоре так же уехали, оставив его командовать гарнизоном оцепления, не оставив никаких чётких указаний. С тех пор он сидел весь месяц на иголках, строча отчеты о регулярно пропадающих людях. Да и в гарнизоне настроения были не лучше — солдаты регулярно жаловались на снящиеся кошмары, тени и странные звуки по ночам. Тем более, они не понимали, что они тут делают и для кого создана зона оцепления. Некоторые знали, что там находится пионерский лагерь, и по вечерам у костров с нервными смешками рассказывали страшилки про мутантов—пионеров, духов и зомби. Знали бы они, как они близки к истине, думал Тагиров. Но его строго проинструктировали ничего не рассказывать об инциденте на дороге, хотя иногда он порывался поделиться — просто потому что ему стало бы немного легче, что не он один знает о том роковом происшествии. Но приказ — есть приказ.       Стоя на крыльце штаба, Тагиров вытащил из пачки "Примы" последнюю сигарету, и чиркнул импортной бензиновой зажигалкой, пафосно описав ею полукруг. После душного кабинета свежий воздух августовского лета значительно освежил его, прояснил мысли и упорядочил их по полочкам. Предстояло написать очередной рапорт по пропавшей группе разведчиков, вышедших на вылазку. За месяц он уже привык писать такое. Чувства, эмоции пришлось задвинуть на задний план — в такой напряжённой обстановке не хватало только подсесть на успокоительное... — Эй! — Майор вдруг заметил отдувающегося рядового, тащившего мимо штаба здоровенный мешок с сахаром в сторону столовой. — Юо... Юозапи... Короче, иди сюда. Пока у вас, литовцев, фамилии выучишь, весь язык сломаешь... В общем, клади мешок и дуй на линию оцепления, скажи капитану Кондурову, чтобы он родил мне список людей, пропавших на вылазке. Рядовой послушно приложил руку к козырьку и побежал. Через полчаса он бегом вернулся обратно, весь мокрый и красный. — Товарищ майор, вот список!       Тагиров развернул бумажку, и увидел около десятка фамилий. — Кардашьян, Иванов, Петренко, Лагутин... — Быстро пробежался он по списку. Что ж, пора писать очередной рапорт. Из Центра порой даже соизволяли отвечать ему. Правда, это были короткие сообщения, суть которых была "Ясно, понятно, продолжайте дальше", не более.

***

      Через два часа, когда Тагиров уже почти закончил писать рапорт, в дверь постучались. — Разрешите войти, товарищ майор? — Разрешаю. — Лениво ответил Тагиров, не отвлекаясь. Осталось поставить подпись — и можно идти немного поспать. Дверь открылась, зашёл щуплого вида замотанный солдатик. — Товарищ майор, там, на улице, приехал генерал Батрыкин. — Заикаясь, заговорил он. — Приказал, чтобы вы немедленно к нему явились...       Ну и дела, сам Батрыкин? Тагиров встал с кресла, и не обращая внимания на лепечущего солдата, вышел на улицу. Там в колонне стояло несколько армейских тентованных УРАЛов с командирским УАЗом, у которого стоял генерал Батрыкин. Автоматически приложив руку к козырьку, Шамиль поприветствовал генерала, но тот протянул мне руку, приветливо улыбаясь. — У нас есть конфиденциальный разговор, майор. Пройдём в ваш кабинет?       Через пять минут генерал и Тагиров сидели в душном кабинете, попивая чай из гранёных стаканов. — В общем, майор, на вас возлагается очень ответственное задание. Очень — Хитро прищурился Батрыкин, отхлебнув из стакана. — Вам придётся войти в аномальную зону. Снова.       Лицо Шамиля начало зеленеть. — Прошу прощения, товарищ генерал, но... — Никаких "но", майор! — На повышенный тон перешёл Батрыкин. — Тем более, группа будет состоять из группы офицеров элитного спецназа, побывавшего во множестве горячих точек, а не из толпы срочников. И ещё... Я читал ваш первый рапорт о происшествии на дороге. Вам будут выданы средства спецзащиты. — От чего? — Нахмурился Тагиров. — Что с ними случилось? — Я не могу рассказать вам всё, майор. Это информация высшего уровня секретности. Меньше знаешь — крепче спишь, верно? — Подмигнул генерал. — И в зависимости от результата операции вы можете получить не только внеочередное звание подполковника, но и стать полковником. — И что нужно будет сделать конкретно? — Покосился Тагиров. Перспектива возвращаться туда не особо радовала, даже при условии присвоения внеочередного звания. Генерал вышел к своему автомобилю и вскоре вернулся с небольшой папкой, с грифом "Секретно", и бросил на стол. — Читайте.       Открыв папку, Тагиров, обнаружил несколько прикреплённых страниц с фотографиями, видимо досье, и карту с кучей отметок. — Это — те лица, которые нужно эвакуировать с объекта, при условии, что они ещё живы, конечно. — Горько усмехнулся Батрыкин. — Но если живы — любой ценой доставить в безопасное место, после чего их заберут наши люди. Карта — план лагеря, красные кресты — те места, где расположены несколько эвакуируемых, синяя отметка — то место, куда нужно попасть любой ценой и выключить одно устройство. Фотографии самого устройства и коды для отключения прилагаются. — ...Дети? — Проговорил Тагиров, переворачивая листы в папке, тщательно вглядываясь в лица подростков лет по 16—18. — Мы должны спасти детей? — Это не просто дети. — Хмуро проговорил Батрыкин, и залпом выпил остатки чая. — Они — надежда всего Советского союза. Так что — ни царапины. Лично будешь отвечать. И кстати, насчёт средств спецзащиты — наши ученые разработали специальные защитные шлемы, благодаря которым вы, наверное... Не впадете в то состояние, как ваши товарищи. В полевых условиях они не протестированы, так что вам придётся надеяться на удачу. Но нас уверили, что они защитят. "Спасибо, обрадовали." Генерал встал и задвинул стул. — Мне пора, товарищ майор. Проинструктируйте личный состав, и готовьтесь к выходу на аэродром.

***

      Тагиров уже лежал в кровати, и под тусклым светом лампы изучал содержимое папки. Ничего необычного, кроме весьма коротких описаний. Создавалось впечатление, что их корректировали, перед тем, как показать более обширному кругу людей. Пропустив данные роста, веса и прочих, ничего не значащих чисел, он приступил к чтению непосредственно досье.

Семён Персунов Ярко выраженные навыки лидера и активная жизненная позиция вкупе с решительностью и стойкостью характера делают его почти идеальным участником проекта. Идеалист. Наивен, романтичен, верит что он родился для великих свершений. За то короткое время, что он провёл в лагере, был неоднократно замечен в сексуальных отношениях с испытуемой А. Двачевской. Дальнейшие тесты не требуются.

      Майор перевернул лист, и открыл досье, принадлежащее девчонке с рыжими волосами, и нахальным выражением лица.

Алиса Двачевская Эмоционально нестабильна. Надменна. Пессимистична, недоверчива, на контакт идёт с некоторыми трудностями. Считает, что весь мир создан исключительно для неё. Однако, в глубине души романтична и наивна, "ждёт своего принца на белом коне". Вступала в конфликтные ситуации с Е. Уныловой. Неоднократно замечена в сексуальных отношениях с С. Персуновым. Выраженные личностные качества допускают участие в проекте. Требуется более углублённое изучение.

Следующее досье принадлежало милой, улыбающейся девочке с фиолетовыми волосами и шальными хвостиками, завязанных по сторонам.

Елена Унылова За ширмой застенчивой и стеснительной девочки прячется весьма хладнокровная и сильная личность с высочайшими способностями к самоконтролю. Наивна, романтична, проявляла чувства к С. Персунову, не встречая взаимности. Не склонна к конфликтам. Всё время скрыто носит с собой нож, впрочем никогда им не пользовалась (суицидальных наклонностей не наблюдалось). Была замечена в конфликтной ситуации с А. Двачевской (Конфликт был инициирован А. Двачевской). Все тесты без исключения показывают положительный результат. Именно она рекомендуется, как основной участник проекта "Наследие".

      Широко зевнув, Тагиров отложил папку в сторону, и вытащив сигарету из пачки, прикурил. Если бы ему поручили операцию по спасению зелёных юнцов пару месяцев назад — он бы только рассмеялся в лицо тому, кто это прикажет. Но сейчас, всё было судя по всему очень серьёзно, и эти пионеры действительно имели определённую важность для высшего эшелона власти. Какую? Что скрывается за ширмой лжи и обмана? И что там происходит, в конце—концов?

***

      Майор проснулся в весьма хорошем расположении духа. Поднявшись в шесть часов, пробежался по деревне, намотав пяток километров, после чего сходил в столовую и проглотил овсянку с парой варёных яиц и стаканом чая. Пришло время знакомиться с личным составом из девяти человек, который уже оккупировал спортплощадку. — Становись! Равняйсь! — Зычно крикнул Тагиров, подходя к небольшой полянке на которой располагались спортивные снаряды. Сразу было видно, команда, как на подбор: все мускулистые, поджарые, движения происходили на уровне рефлексов. Побросав турники, они мигом выстроились в одну шеренгу и вытянулись. — Вольно. — Сказал Тагиров, подойдя к строю. Шеренга слегка расслабилась. — Итак, разберёмся, ху из ху. — Костенко! — Я! — Батыров! — Я — Гриценко! — Я!... — Разрешите спросить, товарищ майор? — Поинтересовался сержант Батыров. — Разрешаю. — Ответил Шамиль, изучая список состава в графах специальностей и должностей. — С кем нам придётся столкнуться? Кто наш противник? Майора этот вопрос немного озадачил. Да, он его ожидал, но не знал, что на него ответить. Да и что, собственно, ответить? Твой враг — кровожадный психопат, возможно, твой бывший товарищ, не ведающий боли и страха, единственная цель существования которого заключается в том, чтобы снести тебе сапёрной лопаткой голову, или перегрызть горло зубами? — Гм... — Запнулся Тагиров. — В основном, наши же солдаты. С ними что—то случилось, массовый психоз или помешательство, что—то вроде того. И они удерживают заложников, которых необходимо вытащить оттуда.       Шеренга всколыхнулась недовольным ропотом. — А сколько там всего противников? — По меньшей мере, 80 человек. — Ответил Тагиров. О том, что в аномальной зоне осталось два пехотных батальона, общей численностью больше тысячи человек, он решил деликатно промолчать. — Разрешите вопрос, а что в пионерском лагере делают солдаты и учёные? — Раздался смешок из толпы. — Слишком много вопросов, орлы! — Майор уже начинал терять терпение. — А сейчас комплектуйте снаряжение и готовьтесь к завтрашнему вылету. Разойтись!       Почти до вечера майор изучал личные дела состава подразделения. Батрыкин не обманул — все были в горячих точках Афганистана, выполняли операции по устранению неугодных лиц в странах Варшавского договора, налёты на стратегически важные объекты, практически у всех была блестящая характеристика и куча рекомендаций. Получить под своё командование такое элитное подразделение — очень большая честь, что ещё больше увеличивало подозрения майора.

***

Утром вся команда уже стояла шеренгой на военном аэродроме, и проверяли снаряжение и выданные им парашюты. Поодаль на взлётной полосе величественной громадой высился красавец ИЛ—76 белого цвета, вокруг которого суетилась команда авиатехников, подготавливая его и десантируемый груз к взлёту. — Итак, всем выданы копии карты пионерского лагеря. Вне зависимости, куда кто приземлится, точка сбора — груз со снаряжением. Избегать прямого контакта с вероятным противником. В бой вступать только в случае крайней необходимости. Все сейчас получат специальные шлемы, которые снимать с момента вылета не то, что не рекомендуется — строго запрещено при любых обстоятельствах. Это приказ. Всем всё понятно? — Так точно! — Прогудел строй. Выданный вчера ящик Батрыкиным с десятью защитными шлемами Тагиров так и не открывал. Отстегнув скобы и открыв ящик, он увидел лежащие, на вид вполне обычные стальные каски защитного цвета, с одним единственным отличием — внутри шлема была мягкая подкладка из неизвестного серебристого материала, похожего на шелк. — Шапочка из фольги. — Хмыкнул Тагиров. Нахлобучив каску, он застегнул ремешок на подбородке. Оставалось надеяться, что это поможет не превратиться в одночасье в безумного психа. Тагиров последний раз осмотрел строй. Все бойцы выглядели, как подбор — все в десантных костюмах, вооружённые АК-74М с прикрученной оптикой и глушителями, с надетыми парашютами. По лицам этих людей можно было удостовериться, что они готовы ко всему, к любому исходу развития событий. — Ну что, бойцы, на борт! — Скомандовал Тагиров, и трусцой побежал к открытой утробе десантного самолёта. Спустя десять минут самолёт уже шёл на взлёт, разгоняясь до предельной скорости. Гул реактивных двигателей закладывал уши. — До места высадки — 20 минут. — Кротко бросил майор, глядя на рассевшихся бойцов. Что их ожидает после высадки? Орды кровожадных мутантов? Улыбающиеся пионеры с цветами в руках? Или демоны из преисподней? Тагиров уже ожидал чего угодно. Загорелся красный свет. — Приготовиться! — Прокричал майор, преодолевая гул в ушах. Зеленый свет. — Пошёл, пошёл, пошёл! — Ещё сильнее закричал Тагиров, бойцы один за одним начали исчезать в открытых шлюзах, и после того, как последний боец прыгнул в проём, Тагиров собрался с духом, принял стойку для прыжка, и прыгнул в неизвестность.       501, 502, 503, кольцо, 504, 505... — Считал Тагиров, вспоминая, чему его учили на предпрыжковой подготовке. Вдруг его резко дёрнуло, маленький купол вытащил основной, и обозначившись белым кругом в небесах, парашют раскрылся. Шамиль зажмурил глаза, зарево встающего солнца мгновенно ослепило его. Немного привыкнув, он ухватился руками за лямки ремней и попытался посмотреть вниз. До земли было ещё как миниум два километра. 4 минуты управляемого полёта. Казавшийся черной точкой внизу пионерский лагерь частично закрывали белоснежные купола прыгнувших ранее бойцов, и смотреть было не на что. Тагиров начал отвязывать контровку автомата, крепившего его к лямке парашюта, чтобы на земле сразу быть готовым ко всему. Вдруг послышались приглушенные звуки выстрелов. Стреляли с земли! Если эти твари умеют пользоваться более технологичным оружием, чем лопаты и и собственные руки, то задача осложняется в разы.       Внезапно в куполе парашюта начали появляться рваные дыры. — Твою мать! — Выругался Тагиров. Он резко пошёл на снижение. Лихорадочно отстёгивая ножные обхваты, он проплыл мимо бойца, уронившего голову на грудь. В его груди зияло несколько рваных, окровавленных ран. В его парашют попало по меньшей мере пять пуль и он резко приближался к земле. До неё оставалось меньше пятисот метров, и Тагиров лавировал над каким—то небольшим леском.       Он приземлился прямо на кроны деревьев, купол парашюта запутался в ветках, и Тагиров повис примерно в трёх метрах над землёй. Осмотрев местность на предмет противника, он выхватил стропорез и начал лихорадочно резать стропы. Дело продвигалось довольно медленно. Застрочили очереди, послышался чей—то душераздирающий, полный ужаса и отчаяния крик. Они опять оказались не готовы. Только всё теперь было намного хуже — 8 человек, возможно даже меньше, против целой орды тварей, умеющей к тому же, и обращаться с оружием. Неподалёку, метрах в двухста, определил на глаз Шамиль, приземлился ящик со снаряжением.       Дорезав последнюю стропу, майор грохнулся на землю, чуть не переломав ноги. Отстегнув ранец парашюта, он бросил его на землю и достал "Калашников". Лёгшая в руку холодная рукоятка автомата придала уверенности, и отрезвила разум. Теперь он действовал более осмысленно — дойти до снаряжения, выстрелить сигнальной ракетой, установив точку сбора, при этом не попасться по пути на глаза безумцам. Хотя, насчёт сигнальной ракеты он уже сомневался — раз твари умеют пользоваться оружием, то почему они не поймут, что и это значит?       Перебегая от дерева к дереву, стараясь охватить как можно больше видимого пространства, майор всё—таки заметил кого—то. Солдат в советской форме, с куском ржавой арматуры в мертвенно—бледных руках, стоящий спиной. Тагиров вскинул автомат, и прицелился ему в голову. Выстрел. Голова безумца дёрнулась, майор даже почувствовал, как ломаются шейные позвонки — мертвец упал на землю и больше не шевелился. Майор перебежками приблизился к трупу и развернул его на спину, с намерением понять, что же с ними случилось.       Синюшно—бледное лицо, как у утопленника, худоба, указывающая на то, что он уже давно ничего не ел, во лбу зияла огромная дыра, оставленная пулей из патрона 5.45. Половины зубов во рту не хватало, по щеке стекала тягучая слюна вперемешку с кровью. Майор с отвращением отвернулся от мертвеца. — Ну и дела... — Почесал он голову. Между деревьями показался один из бойцов отряда, убегающий так, будто за ним гнался Цербер из преисподней. На его лице читался первобытный ужас. — Что... Что происходит, товарищ майор? — Пролепетал он, заикаясь. — Что это за твари? Я никогда такого ещё не видел. Один из них вырвал Шпагину кадык голыми руками... — Успокойся! — Тагиров с такой силой залепил пощёчину трясущемуся солдату, что тут чуть не упал на землю. — Где остальные? Ты их видел? — Н...неет... — Он был готов заплакать. — Я никого не видел, кроме Шпагина, но он мёртв. — Значит, нас осталось максимум семеро. — Майор вздохнул, и прикрыл глаза рукой. Всё летело в тартарары. "Был ли я готов к такому повороту событий? Наверное, да." — Значит так, держимся вместе и не отходим друг от друга. Ищем остальных. — Шамиль развернул карту лагеря. — Так, если мы здесь, — он надавил пальцем на северо—западную часть. — значит, мы пойдём на юг и выйдем к зданию музыкального кружка. Примерно там и упал ящик со снаряжением. Ты готов? — Вопросительно посмотрел он на спецназовца. Тот кивнул, уже придя в себя, ощутив присутствие другого человека рядом с собой. Нормального человека. — Значит, пошли. — Тагиров перехватил автомат поудобнее, и накинул лямку ремня на плечо.