Обитель сновидений

      Проснувшись, Тагиров долго думал о посетившем его ночью бредовом видении. Если бы не фиолетовый туман, он мог бы поклясться, что это было на самом деле.       Стрелки на часах показывали пять часов утра. Протерев заспанные глаза, майор осмотрелся по сторонам. Сыроежкин и Славяна лежали в своих мешках, тихо посапывая, прапорщика на дежурстве сменил другой солдат, а сам Костенко лежал на полу, скатав свой спальный мешок в тугой валик, и подложив его под голову. Пристроив рядом с собой свою винтовку, он громко, нет, просто до чудовищного громко храпел, раздражая майора, и мешая собраться с мыслями. Тагирову четко представилась картина, как он прикладом автомата разбивает черепушку прапорщика, которая лопается от мощных ударов, словно перезрелая тыква. Но мгновение спустя, прекрасное наваждение рассеялось, и он вновь остался один на один со столь ненавистным ему источником звука.       Тагиров мечтательно закрыл глаза, вновь представляя сцену экзекуции над прапорщиком. А когда открыл, обнаружил, что всё помещение с пола до потолка окутал фиолетовый туман, тот самый. Однако, оглядевшись, он увидел, что туман окутал всё, кроме самого Костенко. Он взглянул на его окрашенное фиолетовым цветом умиротворённое лицо, похожее на восковую маску, и его чуть не вырвало. Вдруг потянуло сквозняком... послышался свист и шорох - как будто клубы тумана скребли по стенам. Звук усилился, но поднявшийся ветер не разгонял туман. Наоборот, фиолетовая мгла стала еще гуще и плотнее. А ветер все крепчал. В какой—то момент майору показалось, что его шум складывается в слова. Ну да, точно! Туман разговаривал с ним.       Щенок тебя оскорбил и унизил перед всеми. Он должен поплатиться за это.       Тагиров был абсолютно согласен с невидимым собеседником. Он помнил, как слюнявый прапор унизил его перед всеми после приземления. — Товарищ майор, с вами всё в порядке? — Поинтересовался дежуривший солдат. Туман исчез, и Тагиров обнаружил, что он стоит, нагнувшись над спящим прапорщиком, с ножом в руке. — Да. — Прошипел он, и направился к своему мешку, засунув лезвие в ножны на поясе.       Ровно в шесть часов утра значительно поредевшая штурмовая группа в количестве пяти человек стояла у внутренней двери, проверяя снаряжение. Майор ни с того, ни с сего решил штурмовать главную площадь, и прапорщик Дмитрий Костенко с полной уверенностью был готов заявить ему в лицо, что майор сошёл с ума. — Товарищ майор, это чистое самоубийство. Мы ляжем ещё на подходе — спокойно заявил Дмитрий Тагирову, лицо которого начало перекашиваться от злости. В следующее мгновение ничего не ожидающий прапорщик получил мощнейший удар кулаком в лицо, нос неприятно захрустел. Дмитрий повалился на стену, и начал медленно сползать по ней. Чистейший нокаут. — Ты че творишь, сука?! — Спецназовцы попятились назад, наставив стволы автоматов на майора, с диким торжеством смотрящего на бессознательного прапорщика. — Автомат. — Проговорил один из бойцов, подойдя ближе и целясь ему прямо в голову.       Тагиров оскалился. — А если не отдам, будешь стрелять? Выстрелишь в своего командира? — Автомат. — Спокойно повторил он, протянув руку.       Шамиль, заскрежетав зубами, снял с шеи ремень автомата, и бросил оружие прямо в лицо спецназовцу. Но тот, проявив удивительную ловкость, схватил автомат на лету и тут же передал одному из своих товарищей. — Нож. — Да подавись. — Тагиров плюнул бойцу под ноги, а потом туда же кинул снятые с пояса ножны. — Вы все ещё пожалеете об этом, когда вернёмся в гарнизон. Все под трибунал пойдёте. — Добавил он, процедив сквозь зубы, и отошёл в сторону, скрестив руки на груди. — Ну и сука ты, майор... — Костенко уже пришёл в себя, щупая свой сломанный нос.       После того, как щенок обезоружил майора, солдаты собрались на совещание. Встали в круг, и решали, что им делать дальше. Тагирова никто не прогонял, но и не пригласил принять участие в обсуждении. Ясно, что он стал для них чужим. Как и они для него.       Минувшей ночью у Тагирова заново открылись глаза. Он вдруг ясно понял, что не имеет ничего общего с окружающими его жалкими людишками. Долгое время им как—то удавалось скрывать свою ущербность, но теперь их подлый обман раскрылся. Понять это майору помог фиолетовый туман, проникший этой ночью в помещение. Чудесный туман! Он освежил его, очистив разум от внушенных обманщиками лживых мыслей. Тагиров наконец понял, кто они — жалкие, лебезящие твари, не способные разобраться ни в себе, ни в окружающем их мире, и кто он — Избранный, которому открылась Истина. В силу своей ограниченности они не могли этого понять, они только мешали Шамилю на пути его становления. Сегодня они решили показать свою самостоятельность, не дали добить слюнявого щенка, напрашивающегося на пулю ещё с начала операции. Этого бы не случилось, если не белобрысая шлюха, так и вившаяся змеёй вокруг прапорщика с бинтами и припарками. Они строили против него козни с самого начала, и пока они трахались ночью, словно два кролика, у них созрел план, как это сделать — не дать попасть на площадь, где фиолетовый, чудесный туман дал бы ему дальнейшие подсказки. Поначалу Тагиров думал, что хоть кто—то разделяет его мнение. Но последняя стычка с прапорщиком расставила по местам, избавив его от иллюзий — они все оказались заодно с Костенко и смазливой пионеркой. Все объединились против майора. Похотливая сука, устраивающая по ночам оргии с Костенко, оказалась для них дороже своего командира. Они ловко провели его, отняв оружие, и сейчас все вместе решали, как усыпить его бдительность, чтобы им было легче окончательно расправиться с ним. А белобрысая шлюха, подговорившая их на этот заговор, так и вилась за их спинами, прислушиваясь к разговору и опять что—то замышляя. — А я говорю — надо уходить отсюда. Нас и так пятеро осталось, плюс гражданские на хвосте! — Один из спецназовцев, активно жестикулируя, разговаривал с прапорщиком, уже окончательно пришедшим в себя. — Пусть учёные, или кто там курирует объект, сами разбираются, что у них происходит. Попробуем ещё раз связаться с гарнизоном, а дальше будет видно.       Предложение казалось здравым, но только казалось. Майор знал: все их разговоры ведутся лишь для того, чтобы одурачить его. Туман подсказал ему. Каким—то образом ему вдруг стал ясен весь их хитрый план. Они собирались выманить его наружу, за пределы лагеря, и уже там разделаться с ним. Сделать это, когда он меньше всего будет этого ожидать. Что и говорить, ловко придумано. Вместе с разгадкой их замысла к Тагирову пришло и понимание другого: пока он внутри лагеря, он в безопасности. В голове сразу зашумело, но сознание осталось таким же ясным: чтобы спастись самому и, в свою очередь, расправиться с врагами, со всеми разом, он не должен позволить им выбраться из за пределы лагеря. Как только он это понял, сразу пришло успокоение. Шум в голове затих, а по телу разлилось приятное согревающее тепло. Выручивший его туман стал вполне осязаемым, и Тагиров блаженно повалился на него, как на перину. Но тут вновь заговорил Костенко, и все блаженство вместе с туманом разом исчезло. – Порядок следования такой: Министр и Шустрый впереди, за вами майор. Мы с Арканом замыкающие. Дети остаются здесь. Всем всё ясно?       Тагиров мысленно усмехнулся. Прапорщик поставил его в середину группы – вроде бы самое безопасное место, а на самом деле, чтобы держать его под конвоем, в окружении своих прихвостней. Майор не стал спорить. В его положении это было бесполезно. К тому же он знал, что наедине с белобрысой змеёй его не оставят. С какой радостью он бы сломал её тонкую, нежную, хрупкую шейку... — Вы скоро будете? — Встревоженно спросила Славя у прапорщика. — Сначала попробуем связаться с гарнизоном, и если получится, запросим транспорт для эвакуации. — Задумавшись, ответил Дмитрий. — Здесь вам ничего не грозит. Спустя десять минут пятеро человек вышло на улицу. Утренняя роса плотным слоем покрывала траву, солнце нещадно слепило глаза привыкших к полумраку солдат. — Твою мать! — Пронзительно завизжал Аркан, бросив пулемёт на землю, и подбежал к разбитой на куски радиостанции. — Как эти мудаки догадались, что это такое?! — Истерично закричал солдат, повернувшись к прапорщику.       Тагиров лишь улыбнулся, отвернувшись в сторону. То, что сулило гибель для них, было спасением для него. Помощь они уже точно не смогут вызвать.       Дмитрий, сохраняя удивительное спокойствие, подошёл к уничтоженной радиостанции, внимательно осмотрел её, и развернулся к истерично кричащему пулемётчику. — Хватит, не ной. Придумаем что—нибудь ещё. — Да что тут думать?! Находим транспорт и уебываем отсюда нахуй! — Закричал Аркан. — Не получится.       Все разом обернулись на Тагирова, стоящего в сторонке от всей группы. — В первый раз сюда отправили больше тысячи человек, и все они остались в аномальной зоне, подвергнувшись тому же эффекту, что и остальные — На лице майора читалось плохо скрываемое злорадство. — Если попытаетесь выбраться, вам конец. — А почему ты раньше не сказал? — Обратился к Тагирову один из спецназовцев. — Потому что вам не нужно было этого знать. Нужно всего лишь выключить устройство, и тогда всё это прекратится, сюда сможет приземлиться транспорт для эвакуации. — Твою мать... — Аркан закрыл лицо руками, и зябко поёжился. — Тогда надо рискнуть. — Дмитрий подошёл к майору, и внимательно посмотрел ему в глаза. — Ну, или поискать ещё одну радиостанцию. — Твою мать... ЛОЖИСЬ! — Заорал Аркан, бросаясь на землю. Спустя мгновение Костенко понял причину его крика — слух начал резать свист летящего явно в их сторону снаряда. Бойцы разбежались кто куда, сам же прапорщик упал на землю, закрыв уши руками. Мина с чудовищным грохотом вошла прямо в здание музыкального кружка, и взорвалась, разворотив его до основания, горло Дмитрия запёршило от бетонной пыли, заполонившей всё близлежащее пространство. Следующая мина через мгновение приземлилась рядом, разметав в щепки пустые ящики из—под снаряжения, оставив глубокую выбоину в асфальте. Третья и четвёртая мины упали где—то неподалёку. — Все живы?! — Закричал прапорщик, пытаясь перекричать гулкий звон в ушах. Спецназовцы вставали один за одним, отряхивась от осевшей на их костюмах пыли. — А где майор? — Аркан с недоумением оглянулся по сторонам.

***

      Деревья, выросший на пути обугленный БМП с отвалившейся башней, кучи разномастных мелких домиков… Тагиров долго бежал, пока не почувствовал, что может остановиться. Вернее, пока не увидел это. Вокруг него плыли клубы искрящегося фиолетового тумана, и он сразу понял, что цель достигнута.       Наконец—то он был один. Прапорщик и его подручные остались далеко позади. Он оторвался от них. Вырвался и сбежал. Тагиров торжествующе улыбнулся. Он всех оставил с носом. Правильно выбрал момент и умело воспользовался им. Теперь он в безопасности. Впрочем, пока его враги живы, рано рассуждать о безопасности. Как было бы замечательно, если бы накрывший их миномётный обстрел выкосил всех до единого. Но Шамиль знал, что это не так. Прапорщик и его прихвостни не только живы, но уже идут по его следу. Больше они не будут церемониться и, как только обнаружат его, пристрелят сразу, без колебаний. Это Тагирову было так же ясно, как и то, что он единственный, кто заслужил доверие лагеря. Здесь у него открылись потрясающие способности, о которых он ранее и не подозревал. Выносливость! Он даже ни капли не устал. Майор прислушался к своим ощущениям. Он не чувствовал ни голода, ни жажды. А вот сил, напротив, только прибавилось. Тагиров сжал внушительных размеров кулак, внимательно осмотрел его и вдруг, неожиданно для себя, поддавшись внезапному порыву, влепил кулаком в дверь стоящего рядом закопчённого УАЗика. Послышался гулкий удар, он буквально порвал жесткий металл, пробив дверь, стекло треснуло и рассыпалось. Ничего себе! Тагиров не смог сдержать собственного восторга и даже крякнул от удовольствия. Таким ударом он проломит башку любому. Но времена, когда исход схватки решали сила и ловкость, давно прошли. Ни один былинный богатырь, способный разогнуть подкову или завязать узлом печную кочергу, не одолеет сопливого щенка с автоматом. Кулаки, ножи и кастеты годятся лишь для уличной драки. А чтобы победить вооруженного стволом противника, нужен другой ствол, и, конечно, патроны. Тагирову пришлось прервать свои рассуждения, потому что окружающие его клубы тумана зашевелились и раздвинулись, открыв небольшой участок пола, на котором лежал… Автомат! В первый момент Шамиль не поверил своим глазам, но затем, испугавшись, что автомат может так же внезапно исчезнуть, как и появился, нагнулся и цепко схватил оружие. Да, он не ошибся. Это был АК—74м. Туман понял его нужду, и немедленно откликнулся на просьбу. Отстегнув магазин, майор взвесил его в руке — он был полон. Пристегнув его обратно, и передёрнул затвор, дослав патрон в патронник. Чувствуя, что защитный шлем, выданный Батрыкиным, теперь ему не нужен, он снял его, и бросил настолько далеко, насколько смог. Теперь он готов к встрече с прапорщиком и его бандой. А когда он разберётся с ними, то займётся пионерами. Туман очень хотел этого. — Ну и что теперь будем делать? — Спросил Аркан у Дмитрия, осматривающего уцелевшее имущество. Его и до этого было не особо много, но теперь практически ничего не осталось, кроме пары цинков с патронами и десятка сухпайков. Положение, мягко говоря было незавидным — радиостанция уничтожена, еда и патроны на исходе, моральный дух отряда был практически на нуле. А выходка майора не добавляла уверенности в будущем.       Прапорщик не ответил, заметив наплечную сумку майора, которую он видимо, выронил, когда убегал. Перекинув СВД на спину, Дмитрий поднял сумку с земли, и расстегнул её. Внутри лежало только его удостоверение майора КГБ, карта лагеря, жетон и небольшая тетрадка, которую Тагиров вчера читал перед сном.       Киселёв Д. И. Проект "Наследие"       Сунув тетрадку обратно в сумку, Дмитрий вытащил карту, и закрыв сумку, запихал её под обломки, нацарапав крест на куске рядом валяющейся штукатурки. — Ну что же, план немного меняется. — Дмитрий обратился к поредевшему отряду, развернув карту. Синий крест и два пятизначных кода под ним были нарисованы среди скопления домиков для отдыхающих возле душевых и общих кружков. — Попробуем освободить оставшихся. Третий пионер находится в одном из домиков. Всем всё ясно? — Так точно! — Хором ответил отряд, распихивая остатки имущества по карманам разгрузок.       К их искреннему удивлению, что никакого сопротивления по пути к жилому массиву отряд не встретил. А вот те зомби, кого они встретили, вели себя крайне интересно — выли, валялись на земле, и пытались заткнуть уши руками, побросав оружие, и казалось, даже не замечая проходивших мимо них солдат. Дмитрий убивал их выстрелами в голову — больше из жалости, поскольку никакой опасности они не представляли. — Что с ними случилось? Вчера они вели себя намного бодрее. — Аркан с интересом подошёл к одному из упырей, и склонился над ним. — Может, это как—то связано с тем, что мы освободили пионеров? — Высказал догадку Дмитрий, обращаясь скорее к самому себе, чем к остальным. — Ладно, неважно, главное, что нам никто препонов не ставит. Идём.       Немного побродив среди домиков, они наконец нашли тот самый, в котором и пряталась стальная, бронированная дверь. Набрав код, Дмитрий и Аркан начали вращать круговой штурвал, и спустя минуту, дверь открылась.       Как и прочие комплексы, этот ничем не выделялся, но создавалось впечатление, что здесь кто—то был до них — разбросанные медицинские принадлежности, перевёрнутые столы и стулья, несколько медицинских аппаратов, напоминающих тумбочки на колёсиках, валялись на полу. Но сама камера в центре была не тронута. В ней находилась молодая девушка, из под белого шлема выбивались пряди рыжих волос. Дмитрий принципа ради отметил неимоверную красоту её молодого, манящего тела, и подойдя к камере, посмотрел на панель управления, усеянную кнопками и регуляторами с подписями под ними. В центре находилась большая, красная, выделяющаяся среди всех кнопка, и прапорщик не думая, нажал на неё. Вопреки его ожиданиям, он не санкционировал запуск ядерной ракеты или заполнение помещения ядовитым газом — что—то мерно загудело, и уровень жидкости в камере начал понижаться, уходя во множество небольших сливных дырок в полу, само же стекло после того, как вся жидкость ушла, начало подниматься вверх, уходя в потолок, освобождая свою пленницу. Дмитрий снял с неё кислородную маску, после чего девушка глубоко задышала, и вытащил иглы из вен. С самим же шлемом пришлось немного повозиться.       За ним скрывалось весьма нахальное, но красивое лицо. — Что... — Бессознательно пробормотала она, моргая и щурясь из—за яркого света ртутных ламп на потолке. В конце концов, она очнулась, и ошарашенно уставилась на прапорщика. — Кто вы? — Меня зовут Дмитрий. А вас? — Алиса... — Проговорила она, закрывая грудь руками. — Может, вы мне дадите что—нибудь из одежды? А то как—то холодно, да и некомфортно...       Прапорщик виновато ей улыбнулся, встал и начал рыться в ближайшем шкафу. Но к его удивлению, там лежали не халаты, и прочая медицинская утварь, а вполне себе армейское снаряжение — кирзовые начищенные сапоги, портупея, чёрные носки в упаковке, камуфляж чёрно—зелёной расцветки, как раз ей по размерам, и несколько голубых тельняшек. Вытащив всё это добро, Дмитрий отдал это Алисе, и пока она одевалась, увлечённо рассматривал приклад СВД на предмет царапин и сколов. — Так кто вы? — Спросила она, застёгивая пуговицы на кителе. — И...       Тут она сделала довольно большую паузу, словно собираясь с мыслями. — Я в настоящем мире?       Дмитрий сначала не понял её второго вопроса, но мгновение спустя, решился задать встречный. — Этот мир настоящий настолько, насколько это возможно. Может, ты объяснишь, что тут происходит, если конечно знаешь? — Гм. Возможно. — Задумалась Алиса, и скрестила руки на груди. — Только боюсь, вам это не понравится. — Ничего, я постараюсь принять это. — Едва заметно улыбнулся Дмитрий. — Если вкратце, то как рассказали мне — тут проводились эксперименты по контролю над человеческим разумом. Тут где—то находится зомбирующая установка, и мы, судя по всему, к ней были подключены. — Вы? — Нахмурился Аркан. Дмитрий даже на расстоянии почувствовал охватившее пулемётчика напряжение. В этом состоянии он стал удивительно похож на предельно сжатую пружину. — Да. — Кивнула Алиса. — я, и ещё несколько человек. Кстати, а где остальные? Вы нашли их? — Только двух: Славяну и какого—то Сыроежкина. — Задумавшись, ответил Дмитрий. На её лице сначала отразилась тень надежды, но вскоре она поблекла после его слов. — А Семёна? Персунова... — Нет. — Покачал головой прапорщик. Алиса подошла к нему, схватила за руку и требовательно заглянула в глаза. — Вы должны его вытащить. Он остался там, один, с ней... — С кем? — Вытаращил глаза Аркан. — Долго объяснять. — Алиса прикрыла глаза рукой, и начала нервно ходить туда—сюда. — В общем, его надо вытащить.