"Как жили мы борясь..."

Змей почувствовал чужое обездвиживающее заклятье раньше, чем оно подействовало. Ему и раньше не нравилась та простота, с которой они проникли внутрь, а теперь уверенность в том, что все это ловушка, только окрепла. Сначала он подозревал Лирану, но увидев выражение крайнего изумления на лице чародейки, не стал спешить с выводами. Чары были сильными, и, пожалуй, они бы могли даже подействовать на него раньше. Вот только Змей никогда не был обычным. А сейчас – тем более. Боевой маг, на чью сущность был завязан один из самых мощных артефактов – тессеракт. Он вполне мог сбросить связку, но не стал этого делать – слишком уж она была необычной. Если связки магов Рилора и Замора во внешней реальности выглядели похожими на разноцветные линии чистых цветов, незамутненных – даже смертоносные связки, то это заклятье выглядело иначе – грязно-белое, оно казалось осклизлым, гнилым. Заглушив голос природной брезгливости, Хейт позволил связке действовать так, как ей и было положено – обездвижить. Четыре закутанных в балахоны фигуры он увидел сразу же, как только они появились – от них веяло промозглой стылью и чем-то неуловимо мерзким. Вытянув вперед тощие руки с узловатыми пальцами, неизвестные стали плести связку для перемещения. Змей отследил реперные точки – координаты места, куда они все должны были попасть. Как оказалось, конечной точкой пути было огромное помещение под Храмом. Яркая вспышка – и вот Хейт в сопровождении непонятных магов появился в Ритуальном Зале. Используя чары левитации, Талира поместили в самый центр зала, фактически распяв на холодном алтаре. Ощущения не были приятными, но он терпел – слишком много всего непонятного происходило сейчас. И так просто звать сюда брата Локи не хотел. По крайней мера, пока сам во всем не разберется. Боевой маг, он не боялся за себя – в его силах было просто встать и уйти. И никакие связки и проклятья не смогли бы ему помешать – не теперь. Соскользнув в магическое зрение – благо, глаза при этом открывать не обязательно - Локи увидел нити заклятий, плотным коконом окутывающие Залу. Они были точно такими же – скользкими и тошнотворно-белесыми. Дышать было трудно, словно воздух загустел и повис вокруг плотным туманом. Несколько фигур о чем-то шептались, стоя в нескольких шагах от Алтаря. Локи не разобрал слов, но интонация ему не понравилась. И вдруг тишь Ритуального Зала прорезал резкий стук каблуков по каменному полу. Незаметно повернув голову Змей увидел Траддару. Именно такой он себе ее и представлял – Лирана нисколько не слукавила, описывая мать своего царя. Вот только она не сказала, что Мать Царей будет такой – ее ярко-алые глаза полыхали хищным предвкушением, тонкие пальцы то и дело сжимались в кулаки, оставляя темные следы на ладонях. Да в себе ли она? - Он в сознании? – легкая хрипотца в голосе тоже выдает волнение. - Да, Госпожа, - прошелестело существо в балахоне. - Мы лишь сковали его тело. - Хорошо, он и должен быть в сознании, когда за ним придет Он, - на этот раз в голосе слышится подобострастие. - А предательница? - Мы заковали ее в «beholde makten*» – она не сможет вырваться. Хейт поморщился – сдерживающие силу амулеты не вызывали приятных ассоциаций. Значит, Лирана ему не помощница – ее саму придется вызволять. Вот только придется еще немного повременить – Локи очень хотел знать, кто такой этот таинственный ОН, который должен прийти за ним. И вообще, Ётунхейм, как оказалось, полон сюрпризов. Змей незаметно для жрецов освободился от вредоносной связки и принялся за полное сканирование помещения. Направив ментальные щупы к Алтарю, на котором лежал, маг ощутил все те же гнилостные плетения – да что это за магия такая?! И чем больше он просматривал и анализировал, тем яснее становилась ситуация. Локи вспоминал все то, что когда-то знал о Ледяном мире и его истории. Нельзя сказать, что ётуны были кровожадными монстрами, какими их привыкли изображать матери, дабы напугать любимых чад, но и миролюбием они не страдали – все у них было - и войны и примирения. Но вот одна война отличалась от остальных. Она стала чем-то большим, нежели просто борьба кланов за трон. В те далекие - даже по меркам асов - времена в Ётунхейме объявился очень сильный маг. Его мощь была несравнимой с силами остальных ётунов – он был тем, кого люди теперь называют страшным словом – демон. Никто точно не может сказать сейчас, как и откуда пришел он в мир льда – не сохранилось об этом памяти. Его знания были обширны, а силы велики. Сначала он помогал ётунам – советом и делом, но это была лишь уловка, дабы уверились инеистые великаны, что демон – не угроза для них. И спустя несколько столетий ситуация стала меняться – все чаще находились те, кто кричал, что демон станет лучшим правителем, нежели глава нынешней династии. Находились и те, кто слушал их. И лишь чародеи всегда выступали против пришельца. Количество сторонников демона росло с ужасающей скоростью. Поползли слухи, что он делился своей силой с избранными. Было ли так, сейчас сказать точно не может никто. Хотя, скорее всего, это было правдой – уж больно сильны были слуги демона. Еще через сотню лет ётуны объявили демона своим Богом и стали приносить ему кровавые жертвы. Долго это не могло продолжаться – всеобщее недовольство стало нарастать, словно снежный ком. И вот уже Ётунхейм вновь стоит на пороге гражданской войны. Но только теперь великаны борются не за власть, а за жизни своих соотечественников, ибо демон показал свое истинное лицо. Он не был добрым и щедрым хозяином, поскольку демоны не ведают иных чувств, кроме злобы и ненависти ко всему живому, а единственной целью их существования является приближение Смерти Всего Сущего – в этом их природа и их выбор. И война началась – ётуны вновь убивали ётунов: в сражениях и набегах, в открытой схватке и из засады – смерть воцарилась в Ледяном мире. Так продолжалось долго - дольше, чем хотелось обеим сторонам. И когда войска демона перешли в решительное наступление, последний представитель правящей династии – совсем еще молодой и неопытный – решился на небывалый шаг. Он обратился к чародеям. Ётуны – воины до мозга костей, они презирают магию и все, что с ней связано. Поэтому чародеев не любили – им позволяли жить, терпели, но не более. Избравший путь магии навсегда становился изгоем. Но у Правителя не осталось больше выбора – против демона нужно бороться магией. Чародеи отозвались и обещали помощь - они указывали на тех ётунов, которые были слугами демона. Как они говорили, кровь таких великанов была иной – порченной, выцветшей, гнилой. Правитель же боялся того, что придет время, и демон сам выступит против них. Это не оставляло в его сердце места надежде – только скорбь. И тогда свою игру начали чародеи. Один за одним они отправлялись в земли, подконтрольные демону, чтобы выяснить о нем хоть что-то. И, наконец, это им удалось, хотя ценой такого поступка стала медленная и мучительная смерть троих магов. Как оказалось, демон еще не вошел в свою полную силу, поэтому нуждался в том, что ему давали слуги – кровь, страх и боль живых существ, их ненависть, отчаяние и горе. И сейчас он был еще уязвим. Это был шанс, которым нельзя было не воспользоваться. Чародеи собрались в Полуночных Пещерах – древнем Месте Силы. На этой встрече присутствовал и Правитель. Они долго обсуждали способы, какими можно было воспользоваться, чтобы избавить мир от скверны, но ни одно решение не было верным. И тогда поднялся со своего места самый старый из чародеев и рассказал ётунам о магии Крови и Ночи – Магии Великой Тьмы. И тогда было принято решение страшное, но необходимое. Объединив силы, чародеи стали плести кружево Магии Тьмы, замешанной на крови того, кто добровольно с ней расставался – крови Правителя. Это был тяжелый ритуал – Правитель ётунов умирал долго и мучительно, но свою смерть он встречал с радостью, ибо знал, что его жертва не будет напрасной. Так и произошло – заклинание подействовало, изгнав демона на изнанку мира, откуда он уже не мог дотянуться до живых. Наступили смутные времена – Правитель умер, не оставив наследника, фактически все чародеи были мертвы, полностью истощив свои немалые силы, а гнилокровые последыши демона все никак не хотели успокаиваться. Их преследовали и убивали, где только находили – без пощады, без жалости, без сомнений. С тех самых пор отношение к магам изменилось – они перестали быть изгоями. Они помогали выслеживать и уничтожать гнилокровых. И именно тогда было сделано Пророчество о полукровке, чья кровь даст силу открыть путь на изнанку мира. Считалось, что всех демонских последышей смогли уничтожить. «До сих пор, - подумал Локи. - Интуиция меня еще не обманывала – это гнилокровки». От собственных мыслей Змея отвлек голос Траддары. Мать Царей решила поговорить со своей внучкой. К этому стоило прислушаться - может быть, разговор прольет свет на то, что здесь происходит? Жрецы… Огнир… Знала о поражении… Должна была стать правительницей… О многом можно было догадаться, поскольку во всех мирах находятся такие, кто ради власти готов приступить любые законы. С все возрастающим интересом Локи слушал откровения Матери Царей. Как оказалось, Траддара всегда хотела править и для этого сплела целую сеть интриг, а помогали ей в этом жрецы. Печально, хотя и предсказуемо. - Эй, маг! – услышал Хейт. - Маг!!! Очнись!!! – кричала Лирана. Видимо, она, наконец, пришла в себя после столь ошеломляющих новостей. Но Змей знал, что еще слишком рано действовать напролом - он чувствовал это. И он не ошибся. С тех самых пор, как Локи узнал, что он приемыш, его занимала мысль о том, кто был его матерью, поскольку Один сообщил лишь о Лафее. И вот теперь он слушал голос существа, которое являлось ему родным по крови, и впервые в жизни ему хотелось убивать – яростно рвать на части теплую плоть, зубами вцепиться в нежное горло Матери Царей, чувствовать, как по лицу течет свежая кровь. Как оказалось, его мать была из Асгарда. И ее убила властолюбивая тварь, по недосмотру богов приходящаяся ему родней. И у него было имя – иное, данное отцом – Гардор. Чувство запоздалой благодарности к Одину… нет, к отцу заставило Локи горько усмехнуться – ирония судьбы – для своих родных он был лишь средством к достижению одной им ведомой цели, а извечный враг Ётунхейма – Всеотец спас и принял его в своем доме как сына. Это было бы смешно, если бы не было столь грустно. - Тварь! – полурык Лираны прервал тронную речь Матери Царей. Но ту это ничуть не расстроило – она продолжала говорить, все так же снисходительно улыбаясь: - Ну-ну, дитя, зачем же ты кричишь? Ведь Гардор вернулся. Хотя, для тебя это не сыграет большой роли – ты слишком много знаешь, поэтому умрешь. - С нами пришли асы, и не только, - отчаяние сквозило в хриплом голосе чародейки. - Я знаю. Вот только ничего они сделать не смогут. Храм охраняют больше пятнадцати тысяч воинов. Ты же не думала, что я не готова к встрече? Асы умрут сегодня, как и те, кто пришел с тобой, - Змей дернулся – пятнадцать тысяч против пяти сотен? Самоубийственная битва, даже если учесть, что на стороне асов выступят рилорские маги. - А главы кланов знают о твоих честолюбивых планах, бабуля? Не думаю, что ётуны посадят на трон женщину, - кажется, Лирана смогла взять себя в руки. - У них не останется выбора - когда кровь предсказанного полукровки прольется на Алтарь – вся сила Сердца Ётунхейма перейдет ко мне. И тогда я смогу воззвать к Древнему. Он вернется и дарует нам силу и власть в обмен на свободу, - «Как предсказуемо, - усмехался про себя Локи, - напыщенные пафосные речи, чувство собственной исключительности и неизменная вера в успех. Но ты уже проиграла, только еще не знаешь об этом». - Проклятая!!! Гнилая кровь! Отродье демона! Мразь! Ты не посмеешь привести в наш мир Неназываемого! – чародейка билась в цепях. Змей поразился, насколько преобразилось ее лицо – маска отрешенной холодности окончательно слетела с лица дочери Лафея. И Хейт понял – Лирана боялась. Боялась возвращения демона больше, чем смерти. - О, как мы заговорили, - резкий смех прервал хриплые вопли. – Мы, те, кто хранит память о Нем, встанем от Него по правую руку. - Если ётуны узнают… - Они не узнают, пока не станет слишком поздно. Мои жрецы свое дело знают. И хватит уже болтать – ты утомила меня. Пора начинать Ритуал. Талир почувствовал, что к Алтарю с разных сторон стали подходить жрецы - в их руках ловили неясные блики кривые ритуальные ножи из обсидиана. Змей сосредоточился – сейчас ему необходимо отследить связь демона с гнилокровыми жрецами. А затем перехватить над ней контроль. Частью сознания он отметил, что к нему подошла Траддара и обхватила его лицо холодными ладонями, вглядываясь в глубину глаз. Мир вокруг потерял четкие очертания – везде лишь неясные белесые тени и только одно яркое пятно – Лирана. Ее магия была живой и настоящей в отличие от осклизлых белесых плетений, окутывающих окружающее пространство. Время словно замедлило свой бег – мучительно медленно жрецы поднимали свое страшное оружие, а лицо Траддары искажала безумная улыбка. Тьма вокруг стала сгущаться – казалось, само пространство стало вязким и зыбким. Змей видел, куда тянутся гнилые плетения. Он чувствовал, что на той стороне находится некто очень голодный и ждет. Воображение мгновенно нарисовало гигантского паука, который сидит в своей паутине и ждет, пока в нее не попадется очередная жертва. Локи потянулся к этим нитям, сдерживая дрожь отвращения. Его ментальная сущность двигалась вдоль них, выводя мага на изнанку мира. Перед его глазами мелькали обрывки картин – заснеженные равнины, высочайшие горные пики и бездонные ущелья – картины живого мира. Но вот мельтешение закончилось – Хейт очутился в очень странном месте. Было темно – на изнанке не светит солнце – неоткуда ему там взяться. А еще холод – он пробирал до костей, а ледяной ветер наотмашь хлестал по лицу. Под ногами была чернота промерзших камней – их острые выступы скалились на слепое небо. Вдруг где-то слева зашевелилась темнота. Змей скорее ощутил, нежели увидел то, что двигалось ему навстречу. Оно издавало низкое урчание вперемешку с шипением и посвистами. Черные щупальца, которые, казалось, состояли из уплотнившегося тумана, слепо извиваясь, словно черви, тянулись к нему. Просканировать изнанку не получалось – совершенно иная структура материи, поэтому Локи пришлось положиться на интуицию. Он прислушался, а затем сбросил все щиты, позволяя существу подползти ближе. С жадным предвкушением задергались щупальца и стали обвиваться вокруг ног Змея. Маг чувствовал, что существо голодно, чувствовал, как оно пытается присосаться к нему, выпись досуха его силу. Изнанка мира стала для демона не просто тюрьмой, но и приговором – он больше не был великим. Века и века изгнания ему пришлось часть за частью пожирать собственную сущность, пока не остался вот этот вот безумный огрызок, способный только жрать. И ЭТО хотела привести в мир Траддара? Этого убогого голодного безумного паразита? А если бы ей удалось? Страшно подумать, что стало бы с Ётунхеймом, если бы ЭТО выдернули в реальный мир – там, где раньше был разум, теперь остались лишь простейшие инстинкты, которые на первых парах помогли бы твари спрятаться и окрепнуть. А так же стоит учесть и то, что он бы «выпил» всех, кто призывал его. Вот так-то. Позволив сущности полностью обвиться вокруг него, Змей обратился к силе тессеракта, выпуская на свободу Живой Огонь – сущность души. Отвратительный визг на грани ультразвука разнесся по мертвой равнине. Яркое белое пламя охватило безликую черноту. Агония твари длилась не долго – всего несколько минут. Огонь сжег все, не оставив ни пепла ни сырой магии. «И это – Великая и Эпическая битва со Злом, - горько усмехнулся Змей. - Ждали страшного и непобедимого монстра, а убивать пришлось обычного паразита, хоть и очень крупного». Еще раз окинув взглядом мертвую равнину, Локи по собственному магическому следу стал возвращаться в реальность. *** - Нас ждали! Готовьтесь к обороне! Мы окружены и их много! - раздался с вышины голос Беркута, который летел впереди на энергетических крыльях. Тор резко осадил коня. Все пространство вокруг его маленького воинства пришло в движение – трескался с глухим рокотом лед, его пласты раздвигались, выпуская на поверхность воинов Ётунхейма. И их было несопоставимо больше. - Приготовиться к обороне!!! – прокричал Тор, вскидывая над головой Мьёльнир. Хорошо обученная дружина почти мгновенно отреагировала на команду, ощетиниваясь оружием. Они выстроились в первый ряд, прикрывая собой ётунов. У каждого аса с собой был лук и полный колчан заговоренных стрел. И теперь оперенная смерть несколькими сотнями глаз смотрела на великанов. Но те не спешили нападать – просто стояли, также выставив перед собой оружие, и ждали непонятно чего. А прямо над маленьким воинством зависли две крылатые фигурки. Они готовились подороже продать свои жизни, потому что не умели сдаваться. *** Как только Локи вновь ощутил собственное тело, время снова стало течь с прежней скоростью. Бросив в жрецов и Траддару обездвиживающую связку, он легко поднялся с Алтаря. Подойдя к Матери Царей со спины, он прошептал ей на ухо: - Ошибочка вышла, бабуля, у меня нет желания становиться жертвой, - а затем направился к дальней стене, к которой была прикована его сестра.