"Как жили мы борясь..."

- Ну, здравствуй, сын, - заговорил ётун. - Лафей, - выдохнул Локи. И как только он произнес это имя вслух, к нему вернулось утраченное спокойствие, расставляя все по местам. - Ётуны не умирают, так? - Наша суть – лед, - отозвался мертвый царь, продолжая насмешливо рассматривать сына. - А ты силен – редко кто реагирует на мертвых так спокойно, как ты. Змей в ответ только плечами пожал – говорить о том, что он чуть не запаниковал в его планы не входило. Впрочем, как и рассказывать о чем-либо еще. - Зачем я Вам понадобился? - подчеркнуто вежливо поинтересовался Хейт. Теперь, когда сердце не норовило больше сбежать из груди и где-нибудь спрятаться, он смог задействовать все поисковые связки и ресурсы, ибо точно решил выяснить, что же, в конце концов, происходит. - Вежлив, как и всегда, - констатировал Лафей. - Вот только в последнюю нашу встречу ты убил меня, Гардор. Ётун испытующе взглянул на мага, но тот не опустил глаз - только усмехнулся одной половиной лица – мерзко так, как только мог, и заговорил: - Осуждаете, Ваше Величество? Мстить хотите? – эти слова были, скорее, бравадой. Змей помнил, как убил Лафея. До мельчайших подробностей. Вот только никогда, даже в мыслях, он не называл его отцом. Поэтому и смог убить - это было как-то отстраненно, но в тоже время реально, словно сон или видение. Боялся ли Локи мести? Вряд ли. Скорее он боялся принять тот факт, что Лафей, действительно, был его отцом, почувствовать это, осознать не разумом, но сердцем. - Нисколько, - холодно бросил в ответ Лафей, чем несколько обескуражил сына. - У меня иные цели. Мертвый царь с все возрастающим интересом смотрел на полукровку. Считал ли он его сыном? Может и считал. Осуждал? Тоже мимо. Скорее, Гардор был для него приятной неожиданностью – сильный - сильнее, чем мог предположить ётун, и, вопреки всему тому, что с ним произошло, все же добрый. Не в примитивном смысле, а, как бы это точнее выразиться, не утративший веру во что-то светлое. Такой, каким сам Лафей никогда не был, и никогда не смог бы стать. И теперь его сын смотрел на него прямо, не пряча взгляд, не боясь расправы, не стремясь оправдаться. В зеленых глазах его Лафей видел ум, холодный и беспощадный, но согретый лучами обретенного родства. Связи, которой не он, мертвый царь, был причиной. Эдакий внутренний свет, дарованный его сыну сначала его врагом – предводителем асов Одином, а затем и жизнью в ином мире. Странно было осознавать тот факт, что яблоко упало от яблони настолько далеко. Дитя двух миров, он не принадлежал ни одному из них. И пусть Гардор… нет, Локи, называл Асгард своим домом, это было не так. Он перерос и Ётунхейм и Царство Вечности, став чем-то большим, чем просто полу-ас, полу-великан. Теперь Лафей видел это ясно – теперь, когда был мертв, когда стал частью своего Ледяного Мира – он видел. Локи мог взглянуть на все с иной позиции, найти выход там, где все остальные его не увидят в силу привычки или воспитания. Совсем уже взрослый – его сын. Тут было чем гордиться. Было и в чем упрекать. Но не сейчас. - Будет ли мне позволено узнать, что за цели преследует бывший царь Ётунхейма? – прервал вынужденную паузу Хейт, внимательно всматриваясь в лицо Лафея. Он пытался угадать, что же можно ждать от мертвеца. Поскольку сканирование не показало ничего нового – асы, ётуны, рилорцы – все вполне себе живые – никаких мертвых царей. - Я просто наблюдаю, - усмехнулся Лафей, и выразительно посмотрел на сражающихся Аргранна и Лирану. - Не нравится, что Ваш трон займет женщина? – максимально вежливо поинтересовался Локи. - Ну что ты, - рассмеялся в ответ ётун. – Нисколько. Она такой же мой ребенок, как и ты. - Так, значит, Вы не против того, что она станет царицей? – уточнил Змей. Его несколько настораживал тот факт, что Лафей не был похож на себя. Вернее сказать, он был совершенно не таким, каким Локи его помнил. – Это смерть так изменила Ваши взгляды? - Может быть, - не зло усмехнулся мертвый царь. – Тебе ведь тоже смерть пошла на пользу. И не выкай – мы не на светском рауте. Я знаю, что ты никогда не будешь считать меня отцом, Гардор – и не спорь со мной, это же очевидно – просто обращайся ко мне по имени. Уважь мертвеца, - осклабился он напоследок. Нет, смерть однозначно положительно сказалась на этом субъекте. Хейт недоуменно разглядывал своего биологического отца. Сколько раз он бывал в Ледяном мире, ни разу не видел его таким… живым и человечным, как сейчас – после смерти. Тот Лафей был холоден, как лед, который его окружал и столь же безжалостен. А этот… этот был просто другим. - Так ты ответишь на мой вопрос? – вновь заговорил Талир, пытаясь заполнить возникшую паузу. - А ты хочешь этого? – ётун склонил голову на сторону и задумчиво посмотрел на мага. – Тебя так интересует судьба мира, который тебе не нужен? - Это риторический вопрос? – Локи скопировал движение Лафея, а затем продолжил говорить, не дождавшись ответа. – Ты поверишь, если я скажу, что не знаю? - Чувствуешь себя чужим? – с легкими участливыми нотками поинтересовался ётун. - К чему ты спрашиваешь, если и сам знаешь ответ? – почему-то Локи точно знал, что Лафей все прекрасно понимал и без его пояснений. – Не пытайся быть милым – это не твое. В ответ ётун запрокинул голову и громко расхохотался. Он нисколько не обижался, или, упаси Создатель и Вечный лед, гневался. Просто никто еще раньше не обращался к нему так – по-простому. Наследнику и царю такое не ведомо – поклонение, страх, ненависть, зависть, но не честность. Ее не было никогда. Даже сам Один обращался к нему подчеркнуто уважительно – как к равному, но все же противнику. - Не буду, - отсмеявшись, проговорил Лафей. – На самом деле я пришел, чтобы поблагодарить тебя. - За что? – вскинул бровь Локи, стараясь не выдать своего изумления. - За уничтожение Неназываемого, - отозвался ётун, а затем, немного помолчав, продолжил. – Знаешь, я только после смерти смог увидеть все в правильном свете. Став частью своего мира, я обрел понимание – теперь мне доступная память каждого мертвого ётуна. - Коллективное бессознательное, - тихо проговорил Хейт. – Общее ментальное поле планеты. - Да, наверное, это можно назвать и так, - кивнул Лафей. – Мне недолго осталось – совсем скоро я окончательно растворюсь, став частью Ётунхейма. - Ты ждал меня, или ее? – Змей кивнул на Лирану. - Это неважно сейчас, - пожал он плечами. – Главное – мой мир спасен. - Прости, а ты раньше что, совсем ни о чем не догадывался? – скептически поинтересовался Локи. - Представь себе, - вернул ему усмешку Лафей. – Траддара оказалась права насчет меня – я был плохим царем. А потом, когда я умер и все понял, было уже слишком поздно. - Глупо звучит, - хмыкнул Змей. - Согласен, глупо, - кивнул ётун, - но мир полон парадоксов. На этом мертвый царь обернулся, чтобы повнимательнее рассмотреть подробности поединка дочери с ледяным воином. Легкая и стремительная, Лирана выигрывала в маневренности и уже успела нанести противнику несколько не смертельных ран. Аргранн же брал силой и мощью – чародейка то и дело старалась уйти от прямого удара. Повелитель Бурь начинал злиться – он, рассчитывающий на легкую победу, вынужден сражаться в полную силу! - Я никогда не любил ее мать, - несколько отрешенно заговорил Лафей. – Атори была нужна мне лишь затем, чтобы родить наследника. Но теперь я рад, что назвал ее своей супругой. Наша дочь станет хорошей царицей. - Как звали мою мать? – вопрос, долго лелеемый, казалось, сам сорвался с губ. - Я не знаю, - все так же тихо отозвался ётун. – Она была пленницей – боевым трофеем. Я называл ее Майлин. - Южный ветер, - прошептал Локи. - Не пойми меня неправильно – редко кто из ётунов решается на любовь. Это очень тяжело для нас. Но твоя мать была… близка мне. Ты очень похож на нее, только волосы черные. Майлин же была огненно-рыжей. Я сожалел о ее гибели. И о твоей, хоть и не показывал этого. Это не пристало царю, - с горькой усмешкой закончил он. - Спасибо, царь, - почтительно склонил голову Хейт, - это важно мне. Но ты ведь не просто так мне сказал? Что тебе нужно? - Найди Атори, - взглянул в глаза сына Лафей. – Я не чувствую ее присутствия в мире мертвых. *** Тор увлеченно наблюдал за поединком. Как оказалось, Лирана и без магии была опасным противником. Стремительные атаки, молниеносные удары – у чародейки была прекрасная реакция. И вот мечи противников вновь встретились в воздухе – Лирана едва сдерживает мощную атаку Аргранна, а затем просто позволяет ему провалиться в собственный удар, опуская меч и отходя на маленький шажок в сторону с линии атаки. Поворот округ своей оси, резкий взмах меча и голова предводителя клана катится по замерзшей земле. Чистая победа. Ётуны сначала замолкают, словно по команде, а затем взрываются яростными приветственными криками. Лирана с трудом поднимается с колен, опираясь на меч, и оглядывает их усталым взором. Ей нелегко далась эта победа. - Воины Ётунхейма! – взывает она. – Опустите свое оружие. Асы пришли не воевать, а помочь. В час истинной опасности они протянули нам руку помощи, забыв о прежних разногласиях. Наш мир едва не пал, став жертвой Неназываемого! И именно асгардский маг смог уничтожить его, навсегда избавив нас от страшной участи. Волна ропота пронеслась по войскам ётунов. На мгновение перед их взорами мелькнула и исчезла тень страшного прошлого. Не стала бы дочь Лафея лгать о таких вещах – никто не стал бы. - ГОВОРИ!!! – кричали ётуны. - Беда пришла в наш мир! – вновь заговорила чародейка. – Траддара и ее жрецы хотели призвать в наш мир Неназываемого. Гнилокровые долго готовились к этому – хотели исполнить Пророчество, принеся в жертву… меня, - следуя уговору с Локи, она не стала упоминать о истинной роли брата. – Моя мать Атори была дочерью Суванона – последнего царя прежней династии. Я – предсказанный полукровка. И вновь гулкий рев разнесся над полем, перекрывая голос Лираны. - Но мне помогли спастись асы, - продолжила она тем временем. – Царевич Локи – сын Одина Всеотца уничтожил демона. И теперь я спрашиваю вас, воины Ётунхейма, враги ли нам асы теперь?!! Приветственный дружный рев тысяч голосов разорвал грозное серое небо, вторя крику Лираны. В этот миг ётуны обрели нового правителя. *** Локи шел по темным подземелья Храма Вечной Ночи. Не хотелось ему быть центром всеобщего внимания ётунов – наверху сейчас царил полнейший ажиотаж. Каждый инеистый великан считал своим долгом лично высказать асу свою благодарность – и это несколько смущало. Когда он был просто майором спецназа, то о его роли в некоторых мероприятиях и не знал никто, а, следовательно, не беспокоил понапрасну. Нет, он, конечно же, понимал, что ему благодарны и все такое, но это было уже слишком. И самым странным во всей этой ситуации было то, что когда-то он хотел такого поклонения. О визите Лафея он ничего никому не рассказал – хотел сначала поговорить с отцом. А в подземелья спустился, сказав, что у него предчувствие. Разумеется, его никто не стал останавливать. Назвать подземный каменно-ледяной лабиринт мрачным, значит очень польстить ему. В большинстве своем переходы напоминали крысиные норы – неровные стены, затхлый промерзший воздух, свисающие тут и там выросты породы и льда. Отсутствие источника света не напрягало. Змей ведь маг, или погулять вышел? Сотворив небольшой светящийся шарик, Локи пустил его вперед себя. Этот свет был белым, что очарования подземельям не добавляло, делая картину мертвенно-бледной. Соскользнув в магическое зрение, Локи попытался сосредоточиться на плетениях - они были старыми. Здесь давно никого не было. Может быть, слишком давно. Он спускался все глубже и глубже – иной раз ему казалось, что он дошел уже до центра планеты. Дышать становилось труднее, и Змей решил одеть шлем. Перед глазами поплыли цифры и сводки – данные по лабиринту, результаты пробы воздуха, радиация и еще много чего другого. Но ничего не говорило о том, что здесь был кто-то живой. А, может, и нет в этих катакомбах никого – Атори могли спрятать где угодно! Но что-то восставало против этой мысли – то самое предчувствие, не раз спасавшее ему жизнь. И Змей продолжил спуск. Погасив огонь, он полностью сосредоточился на магическом видении – сканировал коридоры, искал потайные ходы и замурованные комнаты. Несколько раз ему пришлось проходить через завалы – нагромождения льда и камня. И вот за следующим поворотом маг увидел холодный свет. Спустившись на несколько километров под земную поверхность, Локи оказался в нерукотворной пещере. Почему-то он был уверен, что ётуны не имеют к ней никакого отношения – все в ней было слишком естественно и гармонично. Это был конец пути. Спустившись в пещеру на крыльях – иного пути не было – Талир решил осмотреться. И поверьте, там было на что посмотреть. Голубой лед стен, казалось, светился изнутри, как и спиральные колонны, поддерживающие высокий свод, тонущий в темноте. Колонн было шесть – в сердцевине каждой из которых была какая-то темная субстанция. Вернее сказать, тень присутствия. Ее нельзя было заметить невооруженным глазом – только магически. Это было похоже на кружевные прожилки темного тумана. В самом же центре находился пиллон из темного льда, все также уходящий вверх – к своду. Он был неровным, изломанным и казался чуждым, лишним, неправильным. Обойдя его кругом, Змей все не мог понять, что же все это значит. Темный лед затрагивал какие-то струны в его душе, вызывая инстинктивное отвращение. То же самое, которое он ощущал там – в Храме, когда был распят на Алтаре. Алтарь. Алтарь из темного льда. Тот самый, который использовали гнилокровые. Это не может быть простым совпадением. Змей вновь зажег магический огонь и направил его к своду пещеры. Шесть резных колонн упирались в свод, врастали в него, как и темный пиллон, образуя рисунок – шестиугольную звезду с темной сердцевиной. Подчиняясь внутреннему голосу, Локи сделал свет ярче и сменил цветовой спектр связки на желто-красный. Зала мгновенно окрасилась яркими разводами и бликами, вычерчивая незримые дотоле очертания темного пиллона. Присмотревшись внимательнее, Змей увидел чей-то смутный образ – силуэт, скованный темным льдом. «Разумеется, ты не мог ее почувствовать, мертвый царь, - подумал Локи. – Атори не умерла, но она и не жива». Со странной смесью омерзения и жалости он рассматривал плетения заклятий, держащих царицу ётунов в плену основания Алтаря. Ведь именно к этой глыбе он и был прикован в Храме Вечной Ночи не более суток назад. Вот только Алтарь – вершина этого адского штыря. Локи стянул с лица маску, и горло с непривычки ожег ледяной воздух. Несколько минут он привыкал, старясь дышать медленно. Сейчас он не воспользовался магией – торопиться не было смысла, ведь он уже нашел Атори. Осталось только понять, как вытащить ее изо льда, не убив при этом окончательно. Вот тут-то он и пожалел, что не взял с собой Ару – ее способность к целительству пришлась бы как нельзя кстати. Нельзя было просто разрушить все те связки заклятий, что он видел – это приведет лишь к мгновенному обрушению подземной залы. И чем больше Змей смотрел на магический рисунок, тем больше понимал, что ему придется поработать так, как он никогда раньше не работал. Ведь он был военным, а не инженером. Тот, кто создавал темный пиллон из первородного льда, был гением, или сумасшедшим – все было настолько перекручено, вывернуто и бессмысленно на первый взгляд, что распутать ЭТО казалось невозможным. И нельзя было разрушать. Это ведь не просто пещера, и не просто так Храм Вечной Ночи построили именно над этим местом. Шесть колонн, поддерживающие первородный лед – шесть основ ледяного мира. Похоже, он спустился куда ниже, нежели думал. Ледяная Зала – средоточие, сердце Ётунхейма. «Неужели демон смог проникнуть сюда? – Локи нервно расхаживал вокруг пиллона. - Похоже на то. Но зачем здесь она? – он посмотрел на дочь царя Суванона. С какой целью прятать здесь магичку с искаженным даром?». Это ему еще предстояло выяснить. Усевшись напротив пиллона, Змей погрузился в ментальное поле мира. Все краски разом померкли, уступая место иному видению – то, что раньше было сокрыто, теперь обретало очертания, высвечивая разноцветные сияющие линии магии. Талиру пришлось присоединиться ментальными щупами к энергетическому кокону, пульсирующему вокруг основание черного шпиля. Казалось, все линии, так или иначе, намертво были завязаны на Атори, чтобы… что? Для чего такие сложности? Он потратил на распутывание линий много времени – Змей не считал часов. И эти часы не дались легко – право слово, ему было куда проще уничтожать полуразвоплощенных демонов, нежели логично и последовательно распутывать каждое заклятье. Все распутанные связки приходилось держать в памяти, чтобы те снова не вплелись в общий фон. Сознание пришлось расщепить на несколько параллельных потоков, как и мышление – иначе он бы просто не справился. Выйдя за границы собственного сознания, Локи работал так быстро, как только мог, но и этого было недостаточно – ему не хватало мнестических ресурсов – проще говоря, с каждой минутой ему все сложнее было удержать в памяти огромное количество распутанных линий. И вот он уже чувствует свой предел – еще немного и вся конструкция контрзаклинаний рухнет. Локи не замечал, что воздух со свистом и хриплым клекотом врывается в его легкие, через сведенные спазмами горло - рваными клочками. Не замечал, что задыхается. Внезапно стало легче дышать, словно воды родниковой глотнул. Прислушавшись к себе, Змей понял – его предел сменил свои границы. Раньше он мог разделять мышление только на два потока, но теперь он мог мыслить сразу четырьмя, хоть это и требовало предельной концентрации. Изменения пошли Локи на пользу – он смог закончить контрчары быстрее, чем рассчитывал. Он поднимает глаза и видит, как черный лед словно бы стекает с фигуры матери Лираны, оставляя после себя легкую изморозь. Она смотрится дико на бледной коже. А все потому, что Атори пребывала в облике, подобном человеческому, а не в своей ледяной ипостаси. С удивлением рассматривал Локи чистокровную великаншу – она была тонкокостной и словно бы протяжной, как клинок. Ее черные волосы были откинуты со лба и перехвачены на затылке каким-то шнурком, свободный балахон, в который ее обрядили, мешковато свисал с острых плеч, придавая ей замученный вид. Уголком сознания Талир отметил, что Лирана в чем-то очень похожа на мать. Только выглядит Атори куда как младше своей дочери. Как только черный лед полностью освободил дочь Суванона, она немедленно соскользнула на холодный пол. И расшиблась бы, если бы Локи не успел подхватить ее. Еще раз взглянув на конструкцию, Локи заметил, что туманное кружево, прячущееся внутри колонн, стало светлеть. И не было больше ощущения чего-то неправильного и подавляющего. Поудобнее перехватив безвольное тело, Змей задумался над тем, как же ему выбираться отсюда. Он хотел надеяться, что мать Лираны сможет потерпеть еще некоторое время – не было у мага сил, чтобы заниматься целительством – де еще таким тонким. Единственное, на что его хватило, это «закуклить» великаншу – он создать вокруг нее поле стазиса. Как только он выберется на поверхность, великаншей займется уже Сова. Путь наверх Змей запомнил плохо – стазис не давал наложить на тело дополнительные чары, Атори пришлось тащить на руках. В общем можно сказать, что Локи добрался до поверхности на последнем издыхании. Он уже не видел, как вокруг него суетятся его люди и брат, с каким недоверием и надеждой смотрит на мать Лирана, с каким восхищением ётуны уставились на Алтарь, изменивший свой цвет на прозрачный синий. Единственное, чего хотелось рилорскому магу, это спать – долго, до тех самых пор, пока не устанет.