Побочный эффект

Портал открылся посреди помещения. Питер вышел из него и огляделся. Всё было как прежде. Разве что Гоблин сидел на полу, между двумя дверьми, и вертел в руках голову Гвен Стейси. - С возвращением, - сказал он, весело подмигивая. Питер подошел к нему поближе. Он смотрел на Озборна с такой ненавистью, что тот на секунду даже испугался. Паркер, казалось, готов разорвать его на части. Гоблин продолжил говорить, но в его голосе появилась некая печаль, быть может, даже неподдельное сочувствие. - Хочешь поговорить? – спросил он и отбросил отрезанную голову в сторону, - я понимаю, нам есть, что обсудить. Как Мэри Джейн? - Ты ещё смеешь спрашивать об этом… - Тебе непросто, я понимаю. Но, однако, ты должен быть благодарен мне. Столько лет ты мечтал увидеть её вновь, и я исполнил твоё желание. Разве я не прав? Разве не этого ты хотел? - Если бы не ты, то мне вообще не пришлось бы желать увидеть её. Она и так была бы со мной. - Ну, разумеется. Хотя, знаешь, нет. Она бы не была с тобой, не будь я Зеленым Гоблином. Ты, наверное, забыл, но Гарри и Мэри Джейн были помолвлены. Помнишь, при каких обстоятельствах они расстались? Если бы я не был целью Смайта-киборга, то, возможно, чья-нибудь жизнь сложилась бы иначе. Нет, я не утверждаю, но ты же знаешь о том, насколько велики мои познания в таких вещах. Я знаю всё. Казалось бы, это безумие – человек не может знать абсолютно обо всём. Но это действительно так. И я давно уже не безумен, как ты думаешь, - Гоблин снял маску. Питер увидел лицо Нормана Озборна. Не того, что когда-то давно под действием газа умолял Паука вернуть ему маску, не того, что пытался оправдать собственную сделку с Хобгоблином, а настоящего. Живого Нормана Озборна, - да, я знаю всё. И эти знания – они никогда не принесут мне истинного удовольствия, пользы… Ничего. Мне известны такие вещи, которые заставили бы неподготовленного человека навсегда разочароваться в жизни и избавить мир от своего присутствия. Я тоже разочарован. Всё то, во что я когда-то верил, все ценности, убеждения – стало пустым звуком. Я понял, что любые понятия вроде добра и зла, истины и лжи – изначально глупы и абсурдны. Нет никакого добра, нет зла, нет во Вселенной счётчика, который добавлял бы тебе плюсики в карму за так называемые хорошие поступки. Нет богов, которые смотрели бы на человека с небес и следили, исполняет ли он волю божью. Нет ничего. Всё, что в твоей голове - пустота. В ней нет мыслей, да что там, и тебя самого нет вообще. Тебя не существует. Не существует этого места, не существует Факелов, Мэри Джейн, не существует никакого межвременного акселератора. Всего этого просто нет. Ты – герой фанфика за авторством какого-то школьника, возомнившего себя писателем. В свою очередь, фанфик написан по мультсериалу, который снят по мотивам комикса. Ты – герой цветных картинок для детей. Тебя придумали, чтобы развлекать и веселить. Продукт массовой культуры, не более. Я знаю, ты был в одной из реальностей, где ты – герой комиксов. Встретился со Стэном Ли, всё такое. Но это была не та реальность, о которой я говорю. Эта была лишь ещё одна параллельная реальность, созданная авторами мультсериала. Мысль порождает целые миры. Всё, что было кем-то придумано, существует в других реальностях. От тех реальностей, в свою очередь, появляются ответвления, из ответвлений появляются новые Вселенные, оттуда ещё новые. Этот процесс бесконечен. Но не надо романтизировать его, это вовсе не так, как ты себе представляешь. Ты – не творец, и не бог, который может повелевать своим личным мирком, это не так. Ты – пешка, которой управляет совсем незнакомый тебе человек, из другой Вселенной. А им управляет другой. И никто ведь даже не догадывается об этом – все думают, что это они, они это придумали, они это сделали, они это высказали. Нет! Всё это – чепуха, ни в одной Вселенной нет ничего оригинального, ни один жест, ни одна фраза, даже ни одна поза не была придумана кем-то по-настоящему. Всё, что ты когда-либо говорил, делал – всё это исходило не от тебя. И так со всеми – даже я, человек, который исследовал все уголки Вселенной, который узнал всё, что только можно было узнать, не могу управлять своей речью. Даже сейчас мои слова – это лишь часть общего сценария, который придумал он, я не могу в них и буквы лишней вставить. А этим человеком, что пишет мои реплики, управляет другой человек, понимаешь? И так до бесконечности. Ты можешь спросить меня, а что в начале? Чья-то же мысль должна быть первой? Какая-то Вселенная должна быть изначальной, от которой уже пошли ответвления? Не знаю. Годы заточения в межпространстве обернулись для меня тысячелетиями. Но даже за всё это время я ни на шаг не приблизился к разгадке того, как же всё устроено. Что же делать, когда ты каждое утро просыпаешься и знаешь то, как пройдет день? Как жить, когда ты как никто другой испытал на себе всю бессмысленность существования? Есть лишь один рецепт, который по-настоящему может помочь. Просто расслабиться и получать удовольствие. Да, это именно то, что я делаю! Получаю удовольствие. Делаю то, чего действительно хочу. Я свободен от законов, от стереотипов, социальных норм, правил этикета. От всего. Но, надо признать, я свободен и от свободы, как бы глупо это не звучало. С этим мне помогает моё легкое безумие. Оно помогает мне не до конца сойти с ума в этом мире. Вот такой я противоречивый человек, как и все остальные. Как и вся жизнь. Ты вот стоишь и слушаешь меня сейчас. Думаешь, что я маньяк, винишь меня в смерти Гвен Стейси и всё в таком духе. Но ведь я просто сделал то, чего хотел. Я захотел, чтобы она умерла, и она умерла! Да! Я могу это сделать. Я захотел и взял. И в этом наша принципиальная разница. Ты не допускаешь убийства. Ты возомнил себя героем. Но ведь я-то знаю, о чем вы разговаривали с Мэри Джейн, я знаю, что ты прямо сейчас, слушая эту не в меру затянутую и пафосную речь, думаешь о том, как именно ты будешь убивать меня. Но ведь я хотя бы не лгу себе! У меня хватит смелости назвать вещи своими именами, я готов признать себя тем, кем и являюсь. А ты – нет. - Если ты слушал наш разговор с Мэри Джейн, то должен был понять, что я больше не считаю себя героем. Я – не герой. И ты прав, я собираюсь убить тебя. Питер схватил Озборна одной рукой и поднял его над собой. - И снова ты говоришь глупости, - произнес Озборн прежде, чем Питер замахнулся второй рукой, чтобы ударить его, - ну что за бинарное мышление. Как меня достало твоё стремление свести всё к «хорошо – плохо», «герой – злодей». Не так это работает, понимаешь? Ещё раз повторяю, нет такого во… Питер с силой ударил его несколько раз по лицу. - Ты можешь и сильнее, - сказал Норман, сплюнув кровь, - зачем ограничивать себя? Давай, выпускай свою злость. Сказал, что будешь плохим парнем, так будь им! Но, знаешь, я бы всё же посоветовал тебе вы… Ещё один удар. Более сильный. Затем второй. Третий. - Да, я понял, ты крут, всё так… Но в своей беззаботной ненависти ты забыл кое о ком. Майлз Уоррен, этот старый шакал. Неужели ты думал, что все твои беды только из-за меня? - То есть? Питер швырнул Озборна обратно на пол. - Хочешь, чтобы я рассказал тебе о его злодеяниях? Что ж, посмотрим… С чего бы начать? Даже не знаю, тут тебе и развитие бандитизма, и убийства людей, опыты над детьми, торговля наркотиками, клонирование мутантов, всё что хочешь… - Я спрашивал не об этом, - сказал Питер и ударил его ногой. - Конечно, не об этом. Когда я говорил о твоих бедах, то имел в виду клона Гидромена, клона Мэри Джейн, агрессию Факелов, убийство Курта Коннорса, Джеймсона и ещё кучи других ребят. Твоя болезнь, наконец! – после этих слов Гоблин громко засмеялся. – Ха, они внушили тебе, что это просто болезнь. Да, ты болен, друг мой. Только больной мог поверить в эту чушь. Что твои галлюцинации, провалы в памяти, потеря контроля над ногами… Озборн схватился обеими руками за его ноги, и Питер почувствовал, как сквозь его перчатки проходят электрические разряды. Он упал на пол, а Гоблин встал и поставил ногу на его грудь. - …это просто болезнь. Болезнь. Ну, больной, как тебе нравится валяться на полу в беззащитном состоянии? Не очень, да, согласен. Мы ведь могли просто поговорить. Как нормальные люди. Но нет, ты захотел превратить этот чудесный разговор в бессмысленный мордобой. Что ж, я прощаю тебя. Он убрал ногу и Паркер встал. - Если это была не болезнь, то что? - Вот тут-то мы и подбираемся к самому интересному. К опытам Майлза Уоррена над тобой. Он ведь реально псих. Ты вот всё время думаешь о том, какой я плохой и не нормальный. Но ведь он хуже. Он ставил опыты над тобой. Много опытов. И в итоге у тебя съехала крыша. Тебе начало мерещиться всякое такое… Ну, ты и сам знаешь. А ещё эти люди, которых на самом деле не существует. Апогеем твоих проблем с психикой стало раздвоение личности. - У меня нет раздвоения личности. - Конечно, нет. У тебя нет раздвоения личности. А помнишь, что с тобой случилось перед тем, как ты ударился головой и впал в кому? Помнишь, как ты сидел там, на крыше, и не мог вспомнить, как попал туда? И ведь это лишь один пример… Наверняка, ты сам можешь перечислить и другие моменты, когда как будто кто-то «крал» у тебя время. Ты не помнишь, что делал, где находился… Твоё сознание словно отходило на второй план, уступая место кому-то другому. Более холодному и жестокому человеку. Безжалостному убийце без моральных принципов и всего того, что так отягощало твою борьбу с преступностью. Разумеется, это был никакой не другой человек, просто другая сторона твоей личности, постоянно подавляемая тобой. Но вот кто-нибудь, например, Майлз Уоррен, ставит опыты над твоим мозгом и ненамеренно выпускает озлобленного Паучка наружу. Даже не знаю, что из этого могло получиться. Питер, кажется, начал понимать, о чем говорит Озборн. Мутные образы всплывали в его голове, огромный поток воспоминаний, не поддающийся разуму. Что-то знакомое и в то же время слишком далекое, нереальное. - Позволь, я напомню тебе. Летняя ночь. Фонари горят. Человек, идущий по улице. Его переполняют эмоции – ведь он, наконец, почувствовал себя свободным. Ощущение того, что он находится взаперти, что он не властен над собой, исчезло. Но обида… она осталась. Люди, которым в жизни пришлось тяжело, всегда обижены на неё. Паркер стоял и задумчиво слушал. Он боялся слушать Гоблина. Боялся, потому что где-то внутри себя уже знал, чем же закончится этот рассказ. Но слушал, потому что желание разобраться в себе было сильнее страха. - И этот человек как раз был из таких. Обиженных. Врагов у него было много. Он чувствовал, что может убить их. Что его рука не дрогнет, когда он будет разрезать на куски их тела. Одно за другим. И он положил начало жестокой резне. Сперва он решил взять себе не слишком сложную цель – для разогрева, так сказать. Его собственный босс. Резкий, грубый человек, позволявший себе весьма унизительные высказывания об альтер-эго нашего героя. Ну как, Питер, разгадал эту загадку? Понял, о ком я говорю? Питер ничего не ответил. Конечно, он понимал, что имел в виду Озборн, но не мог поверить в это. Воспоминания, то и дело всплывавшие в его сознании, он старался игнорировать. - Итак, - продолжил Гоблин, выдержав небольшую паузу, - его рука крепко сжимала нож. Он вошел в дом. Пол еле слышно скрипел под его осторожными шагами. Он искал свою жертву. Пытался понять, в какой комнате она находится. И он нашел. Точнее, ты нашел. Ты разбудил его, и он, конечно же, узнал тебя. Сначала ты отрезал ему усы, для веселья. К слову, если тебе станет от этого легче, Питер, я тоже считаю это весьма забавным. Хах, это, правда, очень смешно. Гоблин смеялся. Он уже знал, что продолжать рассказ больше не нужно. Больше Питер не мог сопротивляться образам в его голове. Они поглотили его полностью, и теперь он уже сам мог рассказать, что было дальше. Как лезвие ножа пронзало тело Джеймсона… Как он резал его внутренности, попутно избивая… Теперь он вспомнил. - Я начал собственное мини-расследование его смерти, и я уверен, что не Факелы убили его, - смеясь, произнес Озборн слегка писклявым голосом, пародируя Питера, - кто знал о том, что его сын уезжает? Знали все. Даже я об этом слышал. Вот и получается, подозревать можно почти что кого угодно… Питер упал на колени и прикрыл своё лицо руками. Неужели он и есть – безжалостный маньяк, убивший Джеймсона? За что? За то, что он никогда не любил Человека-Паука, как говорит Гоблин? Конечно, Джона на первый взгляд был резким человеком, но всё же добродушным. Как такое могло произойти? - Сегодня, должно быть, не самый лучший твой день, Питер. Но зато ты узнал правду! А правда, как известно, всегда ценилась… Вот к чему я вёл всё это время. Ты – такой же, как и я. Ничем не лучше. Ты убил старика Джеймсона, сделал инвалидом Тони Старка. Смерти Гвен Стейси, Курта Коннорса и его семьи – на твоей совести. А ещё был дядя Бен, в его гибели ты тоже виноват. А когда правда о тебе всплывёт наружу, то умрёт ещё и тётя Мэй, тоже, кстати, по твоей вине. А ещё была та маленькая девочка, которую ты не успел доставить в больницу. Много, на самом деле, жертв у тебя было. Ты всегда был маньяком внутри, даже до вмешательства Уоррена. А теперь давай вспомним людей, которые погибли от моей руки до моего исчезновения. Ну, вспоминай. Что, не можешь? Хах, кретин, мультик-то детский! У Гоблина словно началась истерика. Он уже не смеялся. Это был скорее визг, вопль, крик, но никак не хохот. Он упал рядом с Питером, держась за своё лицо, как будто боялся, что оно отвалится. Его всего трясло, он шумел всё громче и громче, а из его глаз текли слёзы. Он вопил, катался по полу, поджав под себя ноги. Наконец, спустя некоторое время, Озборн всё же сумел взять себя в руки. Он замолчал, смахнул слёзы с глаз и резко вскочил на ноги. Оглянулся, пытаясь найти гоблинскую маску. Она валялась на полу неподалеку. Он подбежал к ней, поднял, и вернулся к Питеру. Одернул его руки от искалеченного страданиями лица и натянул зеленую маску ему на голову. Питер попытался снять её, но Озборн резко ударил его ладонью по щеке. - Не сопротивляйся, друг мой. Она теперь твоя. Ты, видимо, заслужил её даже больше, чем я сам. Безжалостный убийца, лишившийся рассудка. Там, где появляешься ты, каждую тварь настигает смерть. Идеальное сочетание ума и безумия. Чувств и хладнокровия. Истинный Зеленый Гоблин. И, серьёзно, не снимай её. Пока ты был в гостях у своей сказочной подружки, я обдал маску гоблинским газом. Вдохни же его посильнее. Это поможет тебе справиться… Как поговаривал один старикан: «С великой силой приходит великое безумие». Ну же, вдыхай или я придушу тебя. И Питер вдохнул. Один раз. Второй. Гоблинский газ, которым была пропитана маска, проникал в его лёгкие. - Ох уж этот ни с чем несравнимый запах безумия, да? Ну как, теперь ты чувствуешь, как вкус к жизни возвращается? Да, даже я это чувствую. Тебе вновь хочется жить. Твои мысли становятся легче. Смерти родителей, Гвен и Джеймсона отходят на второй план. Тебя это больше не волнует. Ты выше этого. Ты выше морали. Ты выше стандартной системы ценностей. Ты больше не делишь людей на хороших и плохих. Ни белого, ни чёрного для тебя больше не существует. Только зеленое. Хе-хе-хе, зеленое. Отныне тебя не волнуют старые обиды, тебя не волнует ни Лиз Аллен, ни Флеш Томпсон, ни Фелиция, ни Мэри Джейн, ни Гвен Стейси, ни конференции по неогенетике. Ни прошлое, ни будущее. Только для одного человека стоит сохранить жажду мести, которая тебя переполняет. Для Майлза Уоррена. За то, что он сделал с тобой, он должен быть убит. Понимаешь, о чем я? Питер кивнул. - Для него больше нет места в этом мире. А тебе больше не нужно сдерживаться. Выпусти самого себя из клетки, дай себе волю. И убей его. Конечно, долго ты уже не сможешь радоваться этому. Твоя жизнь подходит к концу, Питер. Ничего уже не вернуть. Именно поэтому ты должен мстить. Месть сделает тебя сильнее. Ты умрёшь с высоко поднятой головой, а не с опущенными руками. Твои силы больше не зависят ни от укуса паука, ни от симбиота, ни от мутации, ни от любви и ненависти, ни от чувства долга и справедливости. Твои силы не зависят ни от чего. Потому что ты и есть сила. Сила – это ты сам. И никому не дано ей распоряжаться кроме тебя. Ни морали, ни законов, ни правил – только ты сам. Питер сдёрнул с себя гоблинскую маску и прокашлялся. - Запомни – всё уже давно предрешено. Тебе не нарушить бег времени, тебе не изменить эту реальность, потому что я долгие годы полировал её. Ни одна пылинка не осталась без моего внимания. Весь этот мир буквально построен мной. Я здесь бог, и каждый живущий тут человек будет преобразован по моему образу и подобию. Конечно, во Вселенских масштабах я по-прежнему пешка в чьих-то руках, но именно здесь, в этой реальности, равных мне не будет. Я знаю, что будет дальше, я уже видел это. И я буду делать это снова и снова, я придам миру ту цикличность, в которой он так нуждается. Это доставит мне удовольствие… Бессмысленное и ослепляющее. Лицо Нормана вновь стало серьёзным. Он подобрал маску и надел её на себя. Затем подошел к столам и взял оттуда большой пакет. - Знаешь, что в нем? Твой костюм. Не хочешь носить гоблинскую маску – бери паучьи красно-синие тряпки. Будет лучше, если ты будешь выглядеть узнаваемо. Он бросил пакет перед Питером. - Ещё там лежит пистолет, бумажка с адресом, по которому ты можешь найти Уоррена и немного еды. Великие дела лучше свершать будучи сытым.