Помехи

Утро встретило меня звездно-полосатым флагом. В прямом смысле этого слова. Огромный флаг Америки, который Альфред повесил прямо на потолок в память о своей исторической Родине, упал прямо на меня с прямым, как мне казалось, намерением задушить. Выругавшись, я стянул с себя синтетическую материю, та лишь жалобно сползла под кровать. Косвенный же виновник происшествия спокойно посапывал рядом. Вздохнув, я встал с кровати, еще раз с раздражением глянув на лежащий на полу флаг. - Что за вздор? - Раздражение уходить так и не собиралось, но я все же поднял с пола виновника моего столь раннего пробуждения и положил его рядом с Джонсом. Мне определенно нужно было отвлечься. Однако это оказалось не так просто, как казалось мне с самого начала. Из головы все еще не выходил увиденный мною сон. Он был определенно ярче, чем предыдущий. И там был Альфред. Ну или точная его копия. Уж слишком странным был человек, носивший имя «Америка». Слишком резкий, слишком грубый и расчетливый. Совершенно не такой, каким каждый день я видел Джонса утром, когда тот только просыпался, слепо щуря глаза. Совершенно не такой, каким он засыпал по ночам. Это успокаивало меня, дарило мне облегчение. В конце концов, почему я так сильно разволновался из-за обычного сна? - Вздор. Это все вздор, - в очередной раз повторил я самому себе, не спеша усаживаясь в кресло. Думать об этом всем больше не хотелось. Будто услышав мое желание, в ответ раздались тихие шаги. Обернувшись, я увидел, как в гостиную зашел заспанный Альфред. - Флаг упал, да? - задал очевидный вопрос Джонс, усаживаясь в соседнее кресло. - Нужно будет снова повесить. - Повесим, - со вздохом улыбнулся я, наблюдая за сонной физиономией напротив. - Обязательно повесим. Альфред улыбнулся мне в ответ, забавно шевеля пальцами на ногах, высунувшимися из под одеяла, которое по своему обыкновению Джонс утащил с собой из спальни. И что общего может быть у Альфреда и «Америки» из сна? Пожалуй, я слишком много думаю. *** Моя работа всегда устраивала меня, да и сейчас вполне устраивает. Я работаю нотариусом. Кучи пыльных бумаг время от времени утомляют даже меня, но мне все равно доставляет удовольствие в них копаться. Мне нравится медленная и монотонная работа — не нужно никуда спешить, все детали нужно проверить досконально, буквально каждое слово. К сожалению или к счастью, Альфреду эта работа совершенно не подошла, он буквально чах за горами документов, с каждым днем все больше ненавидя контору, в которую мы устроились работать. Ему нужны были впечатления, вечный поиск и приключения, поэтому я совершенно не удивился, когда Джонс, залетев ко мне в кабинет, радостно известил о том, что его приняли на работу журналистом в одну местную газету. Что ни говори, эта работа подходила ему в разы больше. Неугомонный Джонс очень быстро завоевал симпатию своих руководителей, обеспечив себе доход не хуже, чем на старом месте работы. Я был рад за него, мне нравилось наблюдать, как вечером он садится за компьютер, чтобы написать очередную колонку в газету. Его лицо в эти моменты выглядело до неприличия сосредоточенным, от чего я не мог сдерживать улыбку — уж слишком забавной была эта картина. Часто он выкрикивал чьи-то имена, номера телефонов, какие-то названия, будто сам пытался облегчить себе поиск. Как-то я даже сфотографировал Альфреда, пока тот находился с головой в работе. Услышав щелчок фотоаппарата, Джонс долго пытался отнять у меня «цифровик», чтобы удалить все снимки. Однако план его не удался, и теперь компромат(в моем понимании) на человека, ищущего компромат на других, висел на нашем холодильнике с припиской «Если снимешь, не забывай, что у меня есть кадры позабавнее». Вообще, это было наглой ложью, однако мои надежды на то, что Альфред проверять не станет, оправдались. Поэтому я все еще улыбаюсь каждый раз, когда подхожу к холодильнику. К тому же, взволнованный Альфред, с покрасневшими щеками, со срывающимся на сильный акцент голосом, был зрелищем крайне редким и в каком-то смысле особенным. Все эти детали, небольшие, но такие весомые, словно плотный кокон, окружали нашу жизнь и, казалось, защищали от невзгод. Ощущение тепла, постоянное, тягучее, не надоедало ни на миг. Постоянство всегда было лучшим, что я только мог для себя желать. Даже Альфред, который на момент нашего знакомства больше напоминал беспрестанный водоворот событий, казалось, свыкся с этим, подстроился. Голубые глаза стали спокойней и уверенней, а улыбка во все тридцать два стала лишь ярче. Нет, нашу жизнь было бы глупо называть спокойной. Но дело совершенно не в этом. Знаете, что я скажу? Я счастлив. *** Привычный стук клавиатуры поприветствовал меня, стоило лишь показаться на пороге комнаты. Сейчас, когда я уже был готов повалиться от усталости, он неимоверно раздражал. Источник же звука совершенно не обратил внимания на мое появление - Джонс напряженно вглядывался в бесконечные строки будущей статьи и совершенно не заметил моего присутствия. Пожалуй, это раздражало еще больше. Подойдя чуть ближе, я с удивлением принюхался — от Альфреда пахло табаком. - Ал? - Спина, к которой я изначально обращался, вздрогнула. - Да, Ваня? - Зрачки Альфреда на мгновение сузились, - Ты пришел раньше? - Я кивнул, подсаживаясь рядом, отмечая, что акцент Джонса стал сильнее. - Ты чего, курить начал? - Я принюхался еще раз - ну точно же, пахнет. Не то, чтобы я осуждал его, но Альфред с сигаретой в зубах был для меня зрелищем за гранью понимания. - Я? - Альфред прыснул в кулак, насмешливо взглянув в мои глаза, - спокойно, мамочка, я не курю, это вредно, ты же знаешь, - я знал, - Просто сегодня забегал в редакцию, там накурено так, что разглядеть ничего невозможно. - И правда, - хмыкнул я, припоминая, как однажды заносил за Джонса оригиналы фотографий, когда тот был болен. Вздохнув, я пошел в ванную, не забыв прописать острому на язык журналисту хороший подзатыльник. Под возмущенные крики Альфреда мое настроение постепенно начало улучшаться. *** Открыв глаза, я не смог сдержать разочарованный вздох - я снова оказался в этом странном мире с Альфредом, который звал меня "Россия". Понимание уже было заложено на инстинктивном уровне и мне казалось, что я понимал бы это, даже если бы не хотел. Оглядевшись, насколько это было возможно, я стал искать взглядом Джонса, ведь он по странной иронии этого сна всегда находился рядом, когда я появлялся здесь. Однако на этот раз "Америки" поблизости не оказалось. Я вздохнул с облегчением. Неужели на этот раз все пройдет без приключений? - Ваня! - Мое тело тут же обернулось, встретившись глазами со стройным блондином. Незнакомец обворожительно улыбнулся, направляясь в мою сторону, - не меня ищешь? - Тебя, - Согласилось мое второе "я", - я думал, что ты уже ушел, Франция. Нам нужно еще кое-что уточнить по недавним контрактам, но... - ...но собрание для этого не подходит, да? - "Я" кивнул, увидев понимающую улыбку на тонких губах собеседника. Постойте, еще одна "страна"? Я внутренне напрягся, уже уяснив, что в этом сне доверять мне никому не следует. Внешность здесь не играет ничего, даже если это внешность того человека, которому ты доверяешь так же спокойно, как дышишь. Однако интуиция предательски молчала, не подавая признаков жизни. - Тебе ли не знать, что это может плохо закончится, - устало вздохнул "Франция", - тем более, кто-то здесь думает, что личные приемы - лишь его привилегия. - Ты преувеличиваешь. - Ничуть, - "страна" о чем-то задумалась, позволяя мне как следует разглядеть моего непрямого собеседника: ухоженные пальцы неторопливо потирали острый подбородок, широкие, несмотря на внешнюю хрупкость "Франции", плечи были гордо расправлены, я редко видел у людей такую безукоризненную осанку. Волосы же, чуть волнистые, едва касались открытых ключиц мужчины. "Красивый" - выдохнул я. Этот человек был действительно очень красивым. Именно. Красота без какого-либо подтекста, редко встречаешь таких людей, они тут же выделяются из толпы. Все в нем говорило о его утонченности, а атмосфера вокруг него была... - Спасибо... - Мои мысли прервал удивленный голос "Франции". Мое "тело" тоже было крайне удивленным. Подождите, неужели он услышал то, что сказал я? - Я... Я не уверен, что говорил это, - Казавшийся мне ранее холодным, другой "я" вдруг замялся, - но я и правда думаю, что ты красивый, Франциск. Франциск, как, оказалось, звали эту изящную страну, улыбнулся на комплимент, напоследок пошутив о том, что было бы неплохо, если бы "Россия" в него влюбился, уж больно нравится ему, Франции, русская непредсказуемость. Услышав в ответ насмешливое "не дождешься"(в первый раз слышу у своего "тела" такие эмоции), тот лишь лучезарно улыбнулся. - Так на чем мы остановились? - Франциск наигранно потрепал волосы, "силясь" вспомнить, о чем он говорил, - Давай сделаем вот как: здесь нам говорить не стоит, но вот в следующие выходные я вполне могу нагрянуть с визитом. Как тебе такой вариант? - Пожалуй, я не против, - кивнул "Россия", - буду ждать тебя, до встречи, Франция. - До встречи, Россия, - Франциск развернулся и последовал к выходу, тихо что-то насвистывая. Глядя на прямую спину, все больше удаляющуюся от нас, я и правда начал думать, что Франциск не такой уж и плохой. По крайней мере, это явно не тот человек, который с бешеной яростью в глазах вгрызется в твою глотку, не отпуская до тех пор, пока ты не испустишь дух. От этого мне стало чуть легче. Быть может, в этом странном сне все же будут хорошие моменты? Франция скрылся за углом, а мое "тело" резко развернулось и пошло в противоположную сторону. Я явно не успевал следить за его передвижениями и действиями. Боже, да кто он вообще такой? Его шаги отличались от шагов Франциска - широкие и быстрые, напоминающие марш, они быстро несли нас куда-то вглубь длинных коридоров. Взгляд не фокусировался на деталях, превращая все вокруг в бесформенную кашу. Я уже успел задуматься о чем-то своем, как вдруг "Россия" остановился рядом с зеркалом, сиротливо висевшим на стене, и пристально посмотрел на свое отражение. Он и правда был точной копией меня, лишь его глаза были слишком молчаливы для обычного человека. В них не читалось практически ничего, кроме отрешенности. Отрешенности настолько поддельной, что не оставалось никакого сомнения, что за этой наскоро слепленной маской прячется что-то поистине... Глобальное? Опасное..? Одинокое..? Как ни старался, я не мог этого понять. Внезапно, как гром среди ясного неба, в пустом коридоре прозвучал его спокойный, тихий голос: - Ну и кто же ты, скажи на милость?