А глаза-то у тебя — мамины

Если вы встретите ошибки, пожалуйста, укажите их в ПБ. Далеко не всегда отношения с людьми складываются так, как нам бы того хотелось. Конечно, было бы прекрасно жить в мире, где не существует врагов, где каждый относится друг к другу с приятельской любовью, не совершает подлостей и не ставит одних людей выше других. Это был бы такой замечательный мир, где даже само слово «враг» постепенно перестало бы существовать за ненадобностью, а люди по умолчанию всегда были хорошими друзьями. Какая прекрасная картина, не правда ли? Столь же прекрасная, как и невозможная. И в этом, совершенно другом мире, каждый человек может относиться к вам так, как только его душе будет угодно, и вы даже не всегда будете знать о его к вам отношении. Хотя всегда можно судить по поступкам, они порой говорят больше всяких слов. И, кажется, заставлять кого-то разгребать кучи старых книг, готовых вот-вот рассыпаться в труху, вместо того, чтобы позволить ему спокойно наслаждаться отдыхом в гостиной своего факультета, как нельзя лучше позволяет судить о чувствах. Возможно, Снейп был не плохим. Да, мысль эта давалась не так легко, и Гарри едва удержался от того, чтобы не фыркнуть себе под нос, но присутствие Зельевара удержало его от этого опрометчивого действия, и он спокойно продолжил раскладывать книги. Казалось бы, вести себя так, словно тебя не существует — самая лёгкая задача на свете, но Снейп ни секунды не забывает о противном гриффиндорце, поэтому Гарри схлопотал ещё одну отработку просто ни за что, буквально за свои красивые глазки. Ну, и немного за не совсем невинное поведение… но это неважно, не о том речь! Проблема в том, что в этих древностях, именуемых книгами, не было ничего интересного, и, чтобы ненароком не заснуть от скуки, Поттер размышлял о Снейпе, стоящем в нескольких шагах. Он как всегда что-то варил в своём котле, и Гарри искренне надеялся, что это было его зелье, но спрашивать не решался. Итак, Снейп. Нельзя отрицать, что он сыграл важную роль в войне, был одним из тех людей, чья деятельность помогла одержать победу над Тёмным Лордом; он также верно служил Дамблдору и Ордену и не раз спасал их несчастные задницы, но, видит Мерлин, каждый подтвердит, что его, Гарри, он точно недолюбливает. И это ещё мало сказано! За что, хотелось спросить, но Поттер бы никогда этого не сделал. Он предпочитал довольствоваться догадками, ведь своя шкура была ещё дорога. Так из-за чего такое отношение? Из-за матери, которая предпочла отца, тем самым сделав первую любовь Зельевара трагедией всей его жизни, а он, Поттер, тут ходит и светит своими зелёными, как у Лили, глазами? Или из-за отца, который задирал его, Снейпа, в школе и женился на Лили? Или просто у Гарри характер был невозможный? Скорее всего — всё вместе. Снейп всегда считал его слишком надменным и заносчивым. Но разве учитель не должен относиться ко всем своим ученика одинаково, иметь непредвзятое мнение, не смотреть на происхождение, а просто учить? Видимо, к Снейпу это не относится. — Мистер Поттер, если вы продолжите так вздыхать, я боюсь, что от бедных книг ничего не останется, — Гарри от неожиданности едва не выронил из рук увесистый том с кучей всяких листочков, так и норовивших выскользнуть и упасть на пол, когда Зельевар решил прервать привычное на отработках молчание своим замечанием. Гриффиндорец, к слову, никаких вздохов за собой не замечал, но спорить не собирался: он был полностью поглощён своими мыслями, так что нужно благодарить Мерлина, что он только вздыхал, а не озвучивал мысли вслух, к примеру. — Или это у вас такой изящный способ убирать пыль? Гарри раздосадовано потупил взгляд, хотя прекрасно знал, что Снейп всё равно стоит спиной к нему и не может его видеть, и с большим упорством принялся за работу. Пусть профессор всегда и молчал, однако, одно его присутствие заставляло Поттера чувствовать себя неуютно, в любую минуту ожидая язвительной колкости в свой адрес или замечания. Когда-то он испытывал похожие чувства, находясь в обществе Малфоя, но если с Драко всё уладилось известным способом, то к Снейпу нужно пытаться привыкать, а это, ой, как нелегко. А что если он представляет отца, когда назначает ему наказание или просто унижает, испытывая при этом удовольствие и чувствуя себя отомщенным? У Поттера были заняты руки, а мозг абсолютно свободен, поэтому он все эти полчаса только и занимался тем, что мысленно с самим собой обсуждал Снейпа. Занятие, по правде говоря, рискованное: вдруг сболтнёт чего лишнего. Потом ведь одними отработками не отделаешься. Но если он не думал о Снейпе, он думал о Малфое, а когда он думал о Малфое, его мысли автоматически переключались на себя, зелье и — не поверите — Снейпа, в чьём котле что-то бурлило, и Гарри очень хотел надеяться, что это его антидот. Дни летели за днями, месяца подходили к концу, а за всё это время никто ни разу не сказал ему, на какой стадии находится зелье. Вдруг всё очень плохо, вдруг не получится опознать все ингредиенты? И ему не говорят, чтобы не расстраивать, что прежний облик не вернуть никогда… Гарри замотал головой, мысленно ругая себя и свою мнительность. Вот поэтому он и предпочитает думать о Снейпе — не такая уж большая вероятность загнать себя в тяжелейшую депрессию со всеми последствиями. — Эм, профессор? — Поттер неуверенно позвал мужчину, оглядываясь по сторонам. За всеми мыслями он не заметил, как закончились книги; стол, ранее заваленный старинными фолиантами, был пуст. — Я закончил. Снейп отложил в сторону какие-то колбочки и медленно обернулся. Спина его оставалась напряжённо-прямой, она такой была вообще всегда, и Гарри подумывал, не вшита ли палка у него в мантию. Зельевар коротко оглянул шкафы с аккуратно расставленными книгами и, видимо, оставшись довольным результатом, сказал позволительным тоном: — Вы свободны, мистер Поттер. Повторять два раза было не нужно. Гарри был рад, что провел здесь меньше времени, чем рассчитывал, а значит, у него ещё остается время, чтобы разделить его с Драко, нужно только его найти. Слизеринец ничего не говорил ему о своих планах, так что вернее всего надо было бы искать его в гостиной змеиного факультета. В любом случае, там можно будет и спросить у кого-нибудь, если что. Поттер выскочил из кабинета, коротко бросив: «До свидания, профессор Снейп», — и огляделся в полумраке слизеринских подземелий. В этом году он бывал здесь больше, чем когда-либо, но темнота некоторых коридоров всё ещё заставляла чувствовать себя настороженно, особенно после случая с Кливзом. Гарри не понимал, как другие ученики так спокойно ориентируются в сложных лабиринтах подземелий, лично он то и дело боится заблудиться и даже подумывал спросить у Драко, существует ли карта или что-то вроде неё. Но, слава Мерлину, дорогу до гостиной Слизерина он выучил и, наверное, смог бы пройти до неё с закрытыми глазами. Единственное, что смущало, — темнота. Как будто бы здесь нарочно жалели свечей, чтобы обстановка была ещё более жуткой. Поттер потянулся за палочкой, чтобы немного осветить себе путь, но замер, когда не нащупал привычной гладкой древесины под рукой. Он с упорством осмотрел все карманы, похлопывая по одежде, словно думая, что палочка могла куда-то выпасть, но спустя пару минут безрезультатного поиска, Гарри всё-таки пришлось признать, что свою палочку, он, скорее всего, оставил в кабинете Снейпа, когда тайком очищал полки от пыли невербальным заклинанием. «Отлично, ещё один повод для едкого замечания», — вздохнул Поттер, разворачиваясь и меняя направление своего пути. Ему ничего не оставалось делать, как вернуться, даже если ему этого делать и не хотелось. Конечно, заходить сейчас и тревожить Зельевара казалось ему неудобным — мало ли чем он там занимается, — но не мог же он ждать до завтрашнего дня, чтобы выбрать подходящий момент и попросить забрать свою палочку. Гарри остановился возле двери с не совсем уверенным, но намерением войти. Он уже собирался постучать, извещая о своём приходе, но рука его вдруг замерла в сантиметре от тёмной деревянной поверхности, когда из-за двери послышались приглушенные голоса. Поттер замер, прислушиваясь. Вряд ли у Снейпа была привычка разговаривать с самим собой, а если у него был какой-то важный посетитель, то входить было очень неудобно, и тогда бедной палочке придётся пока оставаться там. — Опять гоняешь Гарри по отработкам? — Поттер слегка подпрыгнул на месте, услышав знакомый голос, обладателя которого вообще не ожидал встретить здесь. Малфой? Когда он только успел проскочить в кабинет? Забыв про все правила приличия, Гарри прильнул к двери, припадая ухом к щели, с намерениями услышать всё, что только сможет уловить его слух. Конечно, сейчас он поступал крайне невоспитанно, ему бы следовало развернуться и уйти, а позднее расспросить Драко об этом разговоре, но ничего из вышеперечисленного гриффиндорец делать не собирался. Во-первых, это же Малфой, а какие у него могут быть от Гарри секреты, тем более, вместе со Снейпом? Вдруг они там о зелье говорят. А во-вторых, в разговоре было упомянуто его имя, так что он имел полное право слушать дальше. Ну, такого права ему никто не давал, но Гарри по умолчанию уже сам себе всё разрешил. — Мистеру Поттеру это полезно, — Снейпа было слышно хуже. Видимо, Малфой стоял у самой двери, поэтому его слова улавливались легче. — Никак не избавишься от аллергии на фамилию «Поттер»? — тон Драко был привычно насмешливым, и то, что он позволял себе так разговаривать с профессором, было удивительно, хотя Гарри знал, что Снейп был желанным гостем в доме Малфоев, так что отношения между слизеринцами, похоже, были более дружественными. — Мог бы себе какое-нибудь зелье сварить. Поттер улыбнулся, сдержав смешок. Любой шорох мог выдать его, поэтому гриффиндорец старался вообще не двигаться и дышать как можно тише и реже. — Возможно, если бы его представители вели себя иначе, однако, фамилия «Поттер» это, похоже, приговор ещё с рождения, — будничным тоном сказал Снейп, а Гарри поморщился. Он не знал, по каким причинам Малфой решил начать этот разговор, очевидно же, что он с самого начала был обречен на провал. Хотя наблюдать за противостоянием двух слизеринцев было весело. — Тебе всё равно придётся с этим смириться, — Гарри представил, как Малфой, произнося эти слова, встаёт в свою излюбленную позу, скрестив руки на груди. К удивлению гриффиндорца голос его стал серьёзней и тверже. — С тем, что из всех парней мира ты выбрал Поттера? Ну-ну, — Снейп продолжал выказывать своё недовольство, а Поттер только недоумевал, какое ему дело до их с Драко отношений, и почему он вообще лезет не в своё дело. — От Поттера одни неприятности, и ты это прекрасно знаешь. Гарри задохнулся от возмущения, убеждаясь, что не зря остался. Вряд ли Малфой пересказал бы ему этот разговор, и он бы никогда не услышал этих слов. Так вот, что Снейп думает о нём. Неприятности. В какой-то степени это было правдой, ведь он устроил разгром в кабинете Зельевара, а, родившись, обрёк Магический мир на войну с могущественным темным волшебником, но ничего из этого не могло напрямую относиться к Малфою, так почему же Снейп приплёл и его? — Волдеморта больше нет, защита мне уже не нужна, а ещё меньше мне нужно, чтобы кто-то лез в мою личную жизнь, — Драко как будто уже был не рад тому, что пришёл сюда. Этот разговор был малоприятен для него, и закончить его хотелось как можно быстрее. — Я давал клятву твоей матери, Драко, но в следующий раз, когда кто-то опять захочет запустить в тебя Сектумсемпрой из-за Поттера… Что? Гарри отшатнулся от двери, словно она внезапно превратилась в раскалённый металл, и тут же замер, уставившись в одну точку и пытаясь осмыслить только что сказанные Снейпом слова. Его фамилия и заклинание Сектумсемпра вообще не имеют никакой связи и не должны стоять в одном предложении, ведь он и не использовал его никогда, но слух редко подводил Поттера, так что послышаться ему точно не могло. Слова Зельевара он слышал чётко. Гарри не брался заявлять, что знает о Малфое абсолютно всё, но за то короткое время, что они были вместе, ему удалось достаточно узнать слизеринца. Он многое рассказывал сам, правда, по большей степени обходя тему войны, но ничего связанного с Сектумсемпрой он от него не слышал. И если правильно понимать слова Снейпа, то к Малфою кто-то когда-то применил это заклятие, и виноват в этом был он, Поттер. Что он упустил? Почему… почему ничего подобного и не замечал? Он знал, как действует это снейповское заклинание, и знал, что оно оставляет следы, но ничего подобного не видел на… Хотя разве он вообще видел Малфоя достаточно раздетым, чтобы заметить хоть что-то? Нет. — Ты прекрасно знаешь, что этого не будет, — голос Драко, в котором уже явно начинало проскальзывать раздражение, вывел Гарри из размышлений. — И давай закончим на этом. Мне пора. Поттер отскочил назад, делая как можно больше беззаботное выражение лица. Малфой отлично умеет читать чужие эмоции, так что нужно постараться, чтобы он ничего не заметил. Гриффиндорец взмахнул головой и медленно двинулся вперёд, прилагая все усилия, чтобы их встреча у двери выглядела абсолютно случайной. И стоило ему взяться за ручку двери, как та распахнулась, являя Малфоя с собственной персоной. — Драко? — правдоподобно удивился Гарри, смотря на слизеринца снизу вверх широко раскрытыми глазами и хлопая ресницами. Он не был прирождённым актёром, но то ли в этот раз у него действительно получилось отлично, то ли Малфой просто был слишком сильно погружён в свои мысли, но фокус, похоже, сработал. — Ты что здесь делаешь? — напряжённое лицо слизеринца разгладилось, когда он увидел перед собой Поттера, но никаких признаков того, что обман раскрыт, обнаружено не было. Малфой прикрыл дверь и вопросительно посмотрел на гриффиндорца. — Я забыл свою… — Гарри запнулся, когда Драко протянул ему его же палочку, которую лично спас из мрачного кабинета Снейпа. По всей видимости, он заметил её на одной из полок. — Да. Спасибо. — Подслушивал? — Нет, что ты, я такими вещами не занимаюсь, — сделав самое честное выражение лица на свете, моментально ответил Поттер, не подумав, что такая поспешность могла выдать бы его с головой. — Только что пришёл, — наверное, было в зелёных глазах что-то такое убедительное, что Малфой, перестав смотреть с подозрением, кивнул, веря предложенной версии. Гарри, желая поскорее сменить тему, слегка наклонил голову на бок и поинтересовался: — Сколько времени до отбоя? Малфой усмехнулся, прищурившись, давая понять, что все скрытые мотивы Поттера ясны для него как день. Гарри старался использовать каждую возможность побыть с Драко наедине. Не то что бы у слизеринца не было такого желания, просто выражал он его не так явно. — Достаточно, чтобы… — Малфой поймал гриффиндорца за руку, притягивая к себе и наклоняясь к его уху, — …ты успел написать эссе по ЗоТИ. — Малфой, ну вот какой же ты… — Какой есть, — Драко пожал плечами, отстраняясь. Повернувшись, он не спеша пошёл вперед с явными намерениями уйти наконец-таки от кабинета Снейпа. Гарри вздохнул и последовал за ним. — Ты обещал мне помочь, — поспешил напомнить гриффиндорец, хватаясь за любую попытку увести Малфоя с собой в гостиную. Он и правда опасался, что тот может пойти к себе, дабы «не мешать постигать знания». Такое уже когда-то было. — Ключевое слово «помочь». — Честное слизеринское, что мы будем заниматься только уроками, — Гарри поравнялся с Малфоем, заглядывая ему в лицо и подмечая, что они, похоже, идут совсем не в гостиную, и что парень просто, как говорится, ломается, но раньше времени Поттер радоваться не спешил. — Слизеринское? — Ну да, это же вы хитрые, умные, изворотливые, — светя широкой улыбкой, ответил гриффиндорец. Повод для ликования появился у него всего спустя несколько секунд, когда стало понятно, что они всё-таки приближались к выходу из подземелий. — Вот именно, что мы, — Малфой хмыкнул, пропуская Поттера вперед на лестницы, этим жестом заставляя того невольно закатить глаза. Гарри всегда давал понять, как относится к подобным малфоевским выходкам, ведь он же «не какая-нибудь девица», но парень отвечал, что это элементарная вежливость, она не зависит от пола, и что к этому можно было бы уже и привыкнуть. — Возможно, из меня мог бы получиться отличный слизеринец, — Поттер бегом взбирался по ступенькам многочисленных лестниц, оставляя слизеринца далеко позади себя. Путь до седьмого этажа был не близким, а сэкономить хотелось каждую лишнюю минуту. Чтобы Малфой его услышал, Гарри приходилось повышать голос, привлекая к себе лишнее внимание портретов и редких учеников, проходящих мимо, но ни те, ни другие не слишком уж удивлялись подобному поведению. — Возможно, нет, — Драко оставался непреклонен. Он обычным шагом преодолевал лестницу за лестницей, несмотря на то, что гриффиндорец в это время был уже почти у цели. — Ладно-ладно, — Гарри остановился, переваливаясь через перила и смотря вниз. От такого забега его дыхание участилось, а щеки слегка покраснели, но улыбка не сходила с его лица. — Тогда, может быть, Хаффлпафф? — Абсолютно безвкусный факультет, — Малфой в своей критике был непреклонен. — Канареечно-жёлтый — ужасный цвет. К тому же, вряд ли упорство и трудолюбие являются твоими отличительными чертами. — Да ты просто зануда, — фыркнул Поттер и, развернувшись, направился в коридор, ведущий прямо к входу в гриффиндорскую башню. Слизеринец довольно быстро догнал его, и теперь Гарри прислушивался к его легким шагам позади и оглядывался по сторонам, надеясь задержать встречу с портретом Полной Дамы на некоторое время. Вы подумали, что он так просто забыл про подслушанный разговор у кабинета Снейпа? А вот и не угадали. На самом деле ему стоило больших усилий вести себя как можно более естественно. К удивлению самого Поттера, это получалось у него довольно хорошо, ведь Малфой, кажется, ни разу не поймал его на лжи или странном поведении. Гарри знал, что на пути к портрету есть такой небольшой закуток. Там когда-то стояла статуя рыцаря в тяжёлых блестящих доспехах, но после того, как какая-то неаккуратная парочка решила спрятаться там и уронила бедного рыцаря, место почему-то пустовало. Людей на этаже уже не было, обычно все ученики предпочитают вечером сидеть в гостиных или комнатах, так что лишних глаз и ушей можно было не опасаться. Оставалось только одно — справиться с Малфоем. — Эм, Драко? — Поттер остановился, повернувшись к слизеринцу лицом. Когда тот подошёл ближе, он взял его за руку и, сомневаясь всего лишь долю секунды, сказал: — Иди-ка сюда. Гарри думал, что, имей он своё прежнее тело, их силы со слизеринцем были бы равны, и он легко бы затащил парня туда, куда ему нужно, а сейчас приходилось просто тянуть его за собой, молясь Мерлину, чтобы он не сопротивлялся. — Зачем?.. — Драко от неожиданности спокойно позволил вести себя, чем изрядно облегчил гриффиндорцу задачу. — Поттер… — Поттер-Поттер, ага, — себе под нос пробурчал Гарри, заводя Малфоя в укромное место, и когда тот уже было очнулся, собираясь сопротивляться, Поттер не дал ему ни единого шанса, упершись руками слизеринцу в плечи и толкнув вперёд, вставая к нему вплотную, чтобы не дай Мерлин не сбежал. Малфой не сильно, но впечатался в стену, спиной почувствовав всю твердость камня, чем удивил гриффиндорца. Тот не ожидал от себя такой силы. — Что ты делаешь?.. — Драко недоумевающе посмотрел на Поттера, желая найти объяснение его странному поведению. Гарри вскинул голову, встречаясь взглядом с серыми глазами, которые пытливо высматривали что-то на его лице… и нашли. Гриффиндорец больше не видел смысла скрывать свои эмоции, страх и переживание, лучше всех отразившиеся в зелёных глазах, сами подсказали слизеринцу верный ответ. — Ты всё-таки подслушал, — Поттер едва заметно кивнул, и Малфой, откинув голову назад и прикрыв веки, шумно выдохнул. — Соврал, значит. Конечно, не стоило ожидать, что парень обрадуется тому, что гриффиндорец услышал их разговор. Это было личным и явно не тем, о чём Малфой с радостью рассказывает за чашкой чая. Гарри понимал это, но в то же время чувствовал огорчение из-за того, что Драко не поделился с ним, не рассказал, словно не считал его достаточно подходящим человеком. — А сейчас ты думаешь, что я мог бы стать хорошим слизеринцем? — Поттер улыбнулся, но улыбка его не была весёлой, он всего лишь пытался хоть немного разрядить ту неловкость и то напряжение, которые повисли между ними. Гарри осторожно коснулся Малфоя, положив ладонь ему на грудь, и когда тот слегка, едва ощутимо вздрогнул от этого прикосновения, Поттера поразила догадка. Он посмотрел на свою руку, смуглую, по сравнению с белоснежной рубашкой слизеринца, слегка провел пальцами по приятной на ощупь ткани и, наконец, остановил взгляд на маленьких пуговицах, слабо поблескивающих в свете волшебных светильников. Гарри не сильно задумывался над тем, куда именно, по словам Снейпа, в Малфоя прилетела Сектумсемпра. Это было не столь важным, важен был сам факт случившегося, но именно сейчас он явно понял, что никогда не видел слизеринца без рубашки. Конечно, не сказать, что для этого были поводы, но всё же. Тот случай в больничном крыле не считается: он был без очков и едва видел, но сейчас… — Нет, даже сейчас в тебе говорит хвалёное гриффиндорское благородство, — Драко криво усмехнулся. Сложно было ожидать от гриффиндорца другой реакции, поэтому он и молчал, думая, что обязательно расскажет, но только в более подходящее время. Зная Поттера, он предполагал, что тот обязательно почувствует какую-то часть вины на себе, поэтому и медлил, а теперь… теперь Снейп, который любит заводить неподходящие разговоры, с треском разрушил его план. — Обязательно делать это здесь? — Когда проворный Поттер, воспользовавшись его замешательством, расстегнул одну из пуговиц на рубашке, Малфой словно опомнился, понимая, что он сильнее, и легко может прекратить гриффиндорское самовольство. Слизеринец быстро перехватил поттеровские руки, не сильно, но крепко удерживая за запястья и не давая вырваться. — Да, — воскликнул Гарри и тряхнул головой. Свой собственный голос казался ему слишком громким по сравнению с тихим и ровным тоном Малфоя, хотя, может быть, он и правда был сейчас чересчур эмоционален. Чертыхнувшись, Поттер без особого труда высвободил свои руки, достал палочку и наложил несколько заглушающих заклятий, чтоб наверняка, и вновь повернулся лицом к слизеринцу. — Думаешь, я тебя не знаю? Ты же потом, не дай Мерлин, в скафандр нарядишься. — Гарри… Они уже проходили что-то подобное, но только с Меткой, и всё же, в этот раз всё было совсем по-другому. Драко был знаком с поттеровским чувством вины, которому, чтобы появиться, хватало всего лишь какой-то маленькой детали, зачастую почти никак не относящуюся к гриффиндорцу. В какой-то степени Малфою не хотелось тревожить ещё толком не забытые воспоминания о войне, о Волдеморте, обо всём том времени, что оставило своеобразные отпечатки в голове и на теле, от которых не избавиться и на которые не закрыть глаза. — Ох, заткнись! — Гарри понимал, что с каждой минутой его выдержка слабеет, но ему просто нужно было знать. Отмахнувшись от малфоевских рук, которые пытались его остановить, он вновь попытался справиться с пуговицами на белоснежной рубашке, но пальцы то и дело соскальзывали, что не приносило особого успеха. — Я просто хочу увидеть причину обвинений Снейпа, просто хочу знать… я хочу знать тебя, вообще всё о тебе. У нас с тобой странные отношения, то есть странно то, что у нас они вообще есть. Нет, я никогда не жалел, что так получилось, даже наоборот, просто иногда думаю, сколько всего я ещё о тебе не знаю? — Хочешь, я составлю для тебя список? — Драко слегка, почти незаметно улыбнулся. Лицо его смягчилось, и даже напряжённая складка меж бровей исчезла. Он опять мягко отвёл поттеровские руки от своей одежды, между тем думая, что в словах гриффиндорца есть доля правды. Слизеринцы не делятся друг с другом своими переживаниями, не плачутся в жилетки и хранят свои тайны сами, и они с годами накапливаются и начинают давить неподъемным грузом. В благородстве гриффиндорцев сомневаться не приходилось, Гарри сам говорил, что если бы не его друзья, он спятил бы ещё на первых курсах и вряд ли бы смог победить Волдеморта, находясь в Мунго. Сам Поттер уже думал о том, что зря погорячился и завел подобный разговор. Ему было не по себе за то, что он давил на Малфоя, едва ли не устроив истерику. В последнее время его поведение слишком отличалось от того, как он вёл себя перед приездом в Хогвартс. Гермиона говорила, что «это всё твоя влюблённость, она меняет людей», сам Гарри грешил на зелья, желая поскорее получить антидот. Оставаясь один на один с самим собой, он часто и подолгу грузил себя тяжёлыми мыслями. Находилось место и зельям, и отношениям с Малфоем, и друзьям, как бывшим, так и не очень. Наверное, он просто слишком сильно привык беспокоиться за всех и вся. Поттер вскинул голову, намереваясь извиниться и сказать, что пусть парень сам решит, когда захочет всё ему рассказать, но Малфой оказался быстрей. Слизеринцы не делятся друг с другом своими переживаниями, не плачутся в жилетки и хранят свои тайны сами, но пусть Драко и был этим самым слизеринцем, он всё-таки встречался с гриффиндорцем, и это немного меняло дело. Блондин вздохнул, подумав, что у Поттера напрочь отсутствует умение выбирать время и место для важных разговоров, но ни в чём его не винил. Если подумать, то он услышал мало приятного из их со Снейпом разговора, и если бы он, Малфой, так легко не поверил ему, то… А, впрочем, какая уже теперь разница? — Я… — Гарри замолчал, передумав говорить слова извинения, когда Драко принялся одну за другой расстёгивать пуговицы на своей рубашке. Поттер успел подумать, что кто-либо, забредший сюда, мог подумать о них что-нибудь неправильное, но мысль эта, показавшаяся ему забавной, вылетела из головы, как только полы малфоевской рубашки разъехались в стороны, обнажая бледную кожу. Большая часть левой стороны груди была исполосована тонкими, почти белоснежными шрамами. Они рассекали тело, спускаясь от самых ключиц, соединяясь, образовывали своеобразный узор, заканчивающийся рваными штрихами под сердцем. Гарри судорожно вздохнул. — Это… Снейп сказал, что это… — Сектумсемпра, — подсказал Малфой. Видя полные страха поттеровские глаза, ему хотелось сказать, что всё это давно зажившая ерунда, но эти слова были очень далеки от правды, так что он молчал. — Заклятие очень нравилось Волдеморту. Он прямо-таки превозносил Снейпа за его создание. Поттер осторожно протянул руку и несмело, словно думая, что его остановят, коснулся малфоевской груди, медленно проведя пальцами по выступающим шрамам, гладким и холодным на ощупь. — Но он сказал, что… это из-за меня. Почему? — Ты здесь ни при чём, — довольно резко ответил Драко, но тут же смягчился. Малфою не хотелось, чтобы Гарри вдруг решил, что его недовольство связано с ним. Недоволен он был только из-за Снейпа. — Северус просто думает, что это из-за тебя. Гриффиндорец нахмурился, продолжая пальцами изучать шрамы, едва ощутимо касаясь горячими пальцами прохладной кожи слизеринца. Снейп, по мнению Гарри, был слишком умным и здравомыслящим человеком, чтобы обвинять кого-то без причины, даже его. — И почему он так думает? Малфой, поджав губы, стойко выдерживал пытливый поттеровский взгляд. Гарри редко смотрел на кого-либо вот так, не моргая, с прищуром и не совсем добро, но уж если просыпался этот «внутренний Поттер, надежда Магического Мира и победитель Того-Кого-Нельзя-Называть», то пытаться избежать ответа, было заведомо гиблым делом. — У Волдеморта мы все были чем-то вроде детей, которых он любил наказывать за различные провинности, — Драко старался говорить быстро и коротко, так, чтобы рассказать лишь самое необходимое, то, что дало бы Поттеру объяснения, которые тот так хочет получить. — Он давал нам задания, и если кто-то не справлялся, или ему не нравился результат, то он… выражал своё недовольство подобным образом. Гарри дураком не был, поэтому сразу же последовал вопрос: — И в чём состояла твоя… провинность? — Ты слышал, что сказал Снейп: он дал клятву моей матери защищать меня и… не впутывать в дела Пожирателей, насколько это было возможно, — слизеринец продолжал говорить, но говорил как бы через силу. Нарцисса действовала из самых хороших побуждений, стремясь защитить единственного ребёнка, но Малфою всё равно было неловко, потому что было похоже на трусость — прятаться за спинами других. — Ему всегда удавалось быть рядом и в нужный момент применять свои навыки хорошего психолога, незаметно заставляя Волдеморта поручать задания ему, а не мне, чтобы потом, в случае чего, Визенгамот не смог почти ни к чему придраться, — он криво усмехнулся. — Как бы чистая репутация и нормальная жизнь. — Умно, — кивнул Гарри, соглашаясь. Он действительно думал, что миссис Малфой поступила очень разумно. Несомненно, она дорожила своим сыном, желала ему хорошего будущего, и, судя по всему, для Снейпа Драко тоже было не посторонним человеком, чтобы брать на себя такую большую ответственность. — Да, было, — хмыкнул слизеринец и кинул на Поттера нечитаемый взгляд, — пока в один момент Волдеморту не доложили, что три небезызвестных гриффиндорца во время операции оказались отрезанными от Ордена и на время остались без защиты. Промах Дамблдора. Гарри отчаянно замотал головой, восклицая: — В тот день, когда Пожиратели напали на нас!.. — гриффиндорец замолчал, и лицо его приобрело виноватое выражение. Глубоко вздохнув, он сказал: — Это была моя идея — идти за крестражем. — Малфой закатил глаза, подумав, что они вновь вернулись к самому началу их разговора, где Поттер со всей своей гриффиндорской самоотверженностью был рад принять на себя любую вину, но не успел Драко и слова сказать, как Гарри снова заговорил: — Погоди, Снейпа тогда ведь с вами не было, ведь так? — Волдеморт отправил его выследить предателей, поэтому его не было рядом, чтобы взять операцию на себя. — Операцию? — Поттер с большими от удивления глазами повторил последнее слово, которое сам Малфой сказал с таким безразличием, словно озвучивал рецепт тыквенного пирога вслух. — Подожди… — у Гарри вдруг возникло подозрение относительно тех событий, о которых говорил слизеринец. Он думал, что нападение Пожирателей было просто одним из немногих, когда они пытались помешать им захватить крестраж, но сейчас у гриффиндорца появились новые мысли на этот счёт. Посмотрев на Малфоя, Поттер скрестил руки на груди и спросил, уже заранее зная ответ: — Уж не хочешь ли ты сказать, что он приказал доставить меня к нему? — короткого кивка Драко хватило, чтобы Гарри прорвало. — Так вот кто отшвырнул меня заклинанием! Малфой, да ты придурок, тебя же из-за этого могли вычислить! Ты..! Да просто слов на тебя нет! И, действительно не зная, что сказать, Поттер с досадой стукнул парня по плечу. Шлепок получился что надо, звучный и наверняка болезненный, но слизеринец даже не поморщился. — Я просто тянул время, пока не подоспел Орден, — нет, Малфой не оправдывался, в его интонации не было ничего и близко похожего на оправдание, и слова его звучали больше как заявление. Он ловко застёгивал пуговицы на своей рубашке, и, глянув на Поттера исподлобья, поинтересовался: — Вы со Снейпом случайно не родственники? Правда, кричал он больше твоего. — Что он сказал? — Вообще-то, он только ругался, — Драко ухмыльнулся, — но судить меня ему совесть не позволяла: знал, что вызволить тебя из поместья, не раскрыв себя, было бы практически невозможно. Гарри ничего не ответил. Он лишь думал о том, что потом обязательно вспомнит все события того дня, до деталей. Раньше это было один из тех многих дней войны, когда каждый одинаково рисковал своей жизнью и мог умереть от Авады какого-нибудь Пожирателя, впрочем, как и во многие другие дни, которые вспоминать не очень-то хотелось, но этот день теперь был другим. Он хотел вспомнить всё до мельчайших деталей, всё, что не имело значения во время сражения — внезапное нападение, Малфоя, на которого Поттер тогда и не обращал внимания, только светлые волосы мелькали то тут, то там; Пожирателей, которые атаковали, но не пытались что-либо сделать. Теперь он понимал, почему: схватить и доставить его должен был лично Драко, который всё время старался крутиться где-то близко к атакующим его аврорам и просто друзьям, вставшим на его защиту. Наверное, так Малфой пытался отвести от себя подозрение, мол, видите, атакуют меня, не до Поттера сейчас. Ещё Гарри хотел вспомнить, как в самый разгар дуэли с одним из Пожирателей, его внезапно отшвырнуло в сторону то ли Ступефаем, то ли Экспеллиармусом, причём удар был с другой стороны, но тогда гриффиндорец не придал этому значения, подумав, что кто-то хотел его обезоружить, но промахнулся. На самом деле Малфой всё сделал правильно: пока Поттер улетал в какие-то кусты и выпутывался из них, его никак не могли схватить, а там уже как раз и Орден подоспел и уже сам всех Пожирателей по кустам разбросал. Но, конечно, какой ценой. — Если бы ты выполнил приказ… — опять вздохнул Поттер, но, поймав взгляд парня, замолчал. Драко понимал, что чувство вины из гриффиндорца от одних его слов так просто не уйдёт, но попытка, как говорится, не пытка. — Если бы я выполнил приказ, Поттер, неизвестно, как бы закончилась война, и был бы ты вместе со своими дружками вообще жив, — с нажимом проговорил Малфой. Гриффиндорец же думал о том, что это так не похоже на прежнего Малфоя, которого он знал на первых курсах. Ведь он буквально рисковал собой, принёс себя в жертву, ведь он знал, что Волдеморт непременно накажет его, но всё равно не повиновался. И спасал он, конечно, в первую очередь не Поттера, но исход войны, который от того зависел. — Я же сказал, что к тебе это вообще не относится. У меня есть своя голова на плечах, и я сам могу отвечать за свои поступки. Гарри нетерпеливо цыкнул и махнул на слизеринца рукой. — Да-да, я понял, что это только твоя вина, что мои прекрасные глаза тебе приглянулись, но если разобрать всё по полочкам… — Ты уже разобрал всё по полочкам у Снейпа в кабинете, — Малфой сделал шаг вперёд, вплотную подходя к Поттеру и слегка подталкивая его назад, как бы говоря, что им пора уже выходить из своего укрытия. — Может мы просто закроем эту тему? Или отложим разговор до более подходящего времени и места? Оба из них понимали, что повторного такого разговора, вероятнее всего, больше не будет, даже в подходящем месте и в подходящее время. — Ладно, я молчу, — сдался Гарри, снимая заклинания с их укрытия и первым выходя в пустой коридор. — Но, знаешь, если ты хочешь проявить великодушие и почувствовать себя виноватым в чём-либо передо мной, просто вспомни, какой противной задницей ты был на младших курсах, Малфой, — Драко фыркнул, беря Поттера за руку и заставляя его идти чуть медленнее. До портрета Полной Дамы оставалось всё меньше шагов. — И кстати, когда ты отбросил меня заклинанием, я очень хорошо приложился головой. Даже был у мадам Помфри. — Да ты что! — Да-а, — протянул гриффиндорец, улыбаясь. — На самом деле, я могу много в чём тебя обвинить. Тебя уже мучают угрызения совести? — Прямо-таки захлёстывают, — голос слизеринца сквозил сарказмом, но для Гарри это было лучшим доказательством того, что он вновь стал прежним Малфоем, и что никакой разговор не мог повлиять на их отношения. Поттер, удовлетворенный ответом, подумав, сказал с напускным сожалением: — Зато я пропустил такую хорошую возможность увидеть хвалёное поместье Малфоев. Хотя и на самом деле он был не прочь увидеть дом слизеринца не только снаружи. Во время войны у Дамблдора возникала идея напасть на Волдеморта в поместье, тем самым застать его врасплох, но Тёмный Лорд покинул Малфоев и перебрался в другое место раньше, чем им удалось воплотить свой план. — Ты бы и не увидел его, — Драко пожал плечами, — а темницы в подвалах тебе бы вряд ли понравились. — И кто из нас тут ещё благородный гриффиндорец, а? — Гарри, улыбнувшись, покосился на слизеринца, зная, что на такое ехидство с его стороны, тот не сможет не среагировать. И правда — Малфой закатил глаза, но всё же промолчал. — Слушай, а ты вообще не предполагал, что я всё равно когда-нибудь увижу твои… шрамы? Не сейчас, так потом, — заметив на губах Драко усмешку, Поттер резко вскинул руку с поднятым вверх указательным пальцем и добавил: — И отбрось все свои язвительные комментарии, я имею в виду… любые ситуации. Мало ли. Малфой ещё сильнее усмехнулся. Мотнув головой, он посмотрел на гриффиндорца, и взгляд его говорил что-то вроде: «Да-да, конечно, я понимаю, что в твоих словах не было двусмысленности, но мне нравится, когда ты оправдываешься, так что продолжай, а я сделаю вид, что ты до ужаса неприличный, Поттер». А вслух сказал: — Я предпочитаю решать проблемы по мере поступления. И вообще… Он вдруг замолчал, не договорив, и замотал головой, останавливая свой изучающий взгляд стене. Они стояли перед портретом Полной Дамы, которая с нетерпением ждала, когда ей назовут пароль, но они с этим не спешили. — Драко? — тихо позвал Поттер, удивлённый малфоевским поведением. — Ты слышишь? — тихо спросил парень, продолжая гипнотизировать взглядом стену. Гарри нахмурился, подходя ближе к слизеринцу и прислушиваясь. Сначала было, он хотел сказать, что у него просто глюки и он слышит то, чего нет, но спустя секунду и до слуха Поттера донеслись приглушённые голоса, явно из гостиной, да и не просто голоса, а скорее… крики. — Только не говори, что они опять ругаются, — простонал Поттер, когда понял, что звонкие голоса кажутся ему очень знакомыми. Быстро сообщив Полной Даме пароль, он и Малфой проскочили в узкий вход, спеша на усиливающийся звук ругающихся голосов. — …а ладно? Такое ощущение, что в Слизерине все облились приворотным зельем. В комнате были только Гермиона, Паркинсон и Джинни, чьи последние слова и услышали Гарри и Драко, как только вошли в гостиную. Уизли сидела в кресле, откинувшись на мягкую спинку и положив ногу на ногу; она смотрела на девушек, застывших возле лестниц, ведущих в спальню, причём Панси по-хозяйски обнимала Грейнджер за талию, так что в голове Поттера уже появились догадки, из-за чего подруга могла вспылить. — О нет, что ты, моя привлекательность только моя заслуга. И немножко генов, — Паркинсон ослепительно улыбнулась. Никто из присутствующих словно и не заметил появления ещё двух человек. — Что здесь происходит? — громко поинтересовался Поттер, не дав Джинни, которая уже намеривалась ответить очередной грубостью, сказать и слова. Три пары глаз одновременно уставились на гриффиндорца. Малфой как всегда предпочитал просто наблюдать. — О, вот и ещё одна сладкая парочка прискакала, — нарочито громко объявила Уизли и для ещё большей комичности хлопнула в ладоши. Склонив свою рыжую головку, она спросила: — Гарри, ты знал, что Гермиона трахается с Паркинсон? — Фи, как грубо, — вмешалась слизеринка, не дав Поттеру и рта раскрыть. — К твоему сведению, мы ещё не… Гриффиндорец раздражённо махнул на неё рукой, прерывая. Вот только ещё подобных сцен ему сегодня не хватало. — Джинни, тебе не кажется, что это не твоё дело? — он усталым жестом откинул со лба мешавшие пряди волос, в упор смотря на девушку. — Мы уже проходили это, помнишь? Только со мной и Драко. Драко, к слову, прилип к стене и прекрасно чувствовал себя в роли наблюдателя. — Так ты знал? Прекрасно, — Джиневра всплеснула руками. — Я ведь говорила, что от Малфоя хорошего не жди. Теперь его подружка заарканила Гермиону. Ничего удивительно, на то они и слизеринцы. — Нет, дорогуша, слово «слизеринцы» нужно произносить не так, — Паркинсон, в отличие от своего собрата-слизеринца, наоборот не могла и минуты простоять тихо, не влезая в разговор. — Слизеринцы, — девушка медленно произнесла слово, но с таким чувством, словно говорила о каком-то чуде света. — Слышишь? Больше восхищения. Гарри видел, как Гермиона закатила глаза и, ткнув в Панси локтем, прожгла её взглядом, от которого гриффиндорцу обычно хотелось спрятаться куда-нибудь далеко и надолго, но слизеринка только улыбнулась, что-то тихо прошептав в ответ. — Я тебя вообще не спрашивала, — бросила Джинни, даже не посмотрев в сторону парочки, ставшей причиной её недовольства. Поттер, больше всех желавший поскорее закончить это вечернее представление, решил перейти к прямым вопросам. — Что тебя не устраивает? — Всё это, — встрепенулась Джинни, продолжая метать по сторонам грозный взгляд. — Знаешь ли, мне было достаточно, что ты встречаешься с Малфоем. Хотя я до сих пор не могу понять, что ты в нём нашёл. — Просто я великолепен, Уизли, это же очевидно, — с улыбкой сказал Драко, взмахнув рукой и манерным жестом поправляя волосы. Гарри едва сдержался, чтобы не фыркнуть. — Ой, заткнись, — шикнула гриффиндорка. — Так вот, поразмыслив, я решила, что, возможно, с этим можно смириться. Возможно, всё будет, как раньше, но… — она скривилась, — Паркинсон… Поттер посмотрел на подругу, приятно удивившись её словам о смирении. Он-то ведь и не надеялся на что-то подобное, всерьёз думая, что на их прежней дружбе уже можно ставить точку. — А чем тебе Панси не угодила? — нахмурившись, спросил гриффиндорец, не понимая, в чём Джинни увидела проблему, и небрежным тоном добавил: — Вы ведь даже похожи чем-то. Гарри действительно так считал. Иной раз при общении со слизеринкой он ловил себя на мысли, что она напоминает ему Уизли, и наоборот, но Поттер совсем не думал, что такое невинное замечание так сильно не понравится девушкам. — Что? Нет! — в один голос воскликнули Уизли и Паркинсон, явно оскорбившись таким замечанием, и смерили друг друга одинаково презрительным взглядом. — Я просто не могу понять, Уизли, чего ты добиваешься? — влез в разговор Малфой, которому уже не очень-то нравилось наблюдать за подобными сценами. Это было утомительно, особенно если учитывать насыщенный школьный день и то, что до отбоя оставалось всё меньше времени, которое он планировал провести с Поттером. А ещё всё это расстраивало этого самого Поттера, так что… да. — Что тебе не нравится? — Что? — Джинни поддалась вперёд, но с кресла не встала. Она смотрела на слизеринца так, словно тот был единственной причиной всех её бед, а не её собственный скверный характер, к примеру. — Вы… вы пришли со своего змеиного факультета, лезете везде… забираете моих друзей. Сначала Гарри, теперь Гермиона, — девушка перевела взгляд на Поттера. — Мы ведь были вместе, я, Рон… — Рон сам выбрал такой путь, а тебе рекомендую просто замолчать и подумать, — резко перебил её Гарри, не желая выслушивать ещё и о бывшем друге. — Никто и не собирался отказываться от нашей дружбы. Поттер видел единственную проблему, мешавшую им прийти к согласию — неумение Уизли принимать, что её видение мира может сильно отличаться от других. И тут уже никакие разговоры не помогут. Можно кричать, что-то доказывать, пытаться переубедить, но пока девушка сама не захочет что-либо понять или принять, все попытки бессильны. — Да ладно? — Джиневра хмыкнула. Алые губы презрительно скривились на хорошеньком личике. — О чём ты? Ты первая начала вести себя по-свински, — Гермиона всё-таки не выдержала. Она словно заражалась от стоящей рядом Панси энергетикой уверенности и желанием высказать всё, что думаешь. Джиневра словно и забыла о присутствии подруги в этой комнате, поэтому её голос ненадолго ввел девушку в ступор. — Это вы первые начали встречаться со слизеринцами, забыв о нашей вражде! — судя по тону гриффиндорки, это был самый страшный грех, который только можно было совершить. Как будто они были ангелами, а страшные слизеринцы коварными дьяволами-соблазнителями, и вот теперь их вместо Рая ждёт Ад, куда по вине двух гриффиндорцев отправятся все, чтобы неповадно было. Ну что за детский сад, ей-Мерлин. — Нет никакой вражды, Джин, — устало произнёс Гарри, потирая глаза. Хотелось уйти к себе в комнату и провалиться в глубокий сон. Уизли в ссорах была как энергетический вампир — вытягивала все соки, что уже ничего не хотелось: ни спорить, ни доказывать. — Нет? Вот так вот просто? Да вы… — Ох, да пошла ты в жопу, Джинни! — не выдержав, внезапно крикнула на подругу Грейнджер, чем неслабо удивила всех присутствующих. — Гермиона! — поражённо воскликнул Поттер, во все глаза смотря на девушку. Для Гарри она всегда была человеком сдержанным и рассудительным, ставившим разум выше эмоций, но, похоже, даже такому сильному терпению иногда приходит конец. — Что? — девушка, высвободившись из объятий Паркинсон, посмотрела на гриффиндорца и указала рукой на застывшую Джиневру, явно не ожидавшую такого поворота событий. — Только не говори мне, что тебя она не достала так же сильно, как и меня. Дружба? Думаешь, мы бы не хотели её сохранить? — Гермиона спрашивала уже у Уизли, но та не могла ей ничего ответить, да и вряд ли Грейнджер бы позволила. Уж слишком сильны были её эмоции, слишком сильно она хотела высказаться. — Но проблема не в нас, проблема в том, что нет больше той Джинни, с которой я… с которой мы все дружили, — она посмотрела прямо в карие глаза подруги. — Может быть, ты и вообразила, что это помощь, что ты защищаешь нас от «коварных слизеринцев», но это не так. Нам не нужно больше бояться всех, в этом и смысл победы в войне. А ты просто суёшь свой нос в чужую личную жизнь. И знаешь, что я тебе скажу? Пошла ты в жопу, Джиневра Уизли, пошла в жопу! И забери своё мнение туда же, иначе я помогу тебе его туда засунуть. Хватит лезть не в своё дело. Я буду встречаться, с кем захочу, Гарри будет встречаться, с кем захочет, и на твоё мнение мне глубоко насрать, поняла? Выкрикнув всё это на одном дыхании, Гермиона резко развернулась, сильно тряхнув пышными волосами, и убежала вверх по лестнице, в гриффиндорскую спальню. Все в гостиной так и остались стоять, поражённые, молча смотря на то место, где раннее стояла девушка. Первой молчание прервала Панси: — Она потрясающая, правда? — растянув губы в широкой улыбке, сказала девушка, совершенно не надеясь на ответ. — Необыкновенная девушка, и такая страстная. Милая, подожди меня! — и убежала наверх, вслед за Гермионой. — Гарри?! — Джинни вскочила с места и беспомощно посмотрела на гриффиндорца, словно ожидая от него чего-то. Помощи? Слов поддержки? Того, что он заступится за неё? В глазах девушки была такая же растерянность, как и у всех после гермиониной речи, но если остальные быстро пришли в себя, то Уизли всё ещё пребывала в смятении, и Поттеру даже стало её немного жаль, но ничем помочь он ей не мог. Молча покачав головой, он взял Малфоя за руку, с твёрдыми намерениями уйти из гостиной как можно дальше. Ему не хотелось быть ни здесь, ни в спальне так, что он даже был согласен на подземелья. Без слов поняв его состояние, Драко крепко сжал его ладонь, и они вместе направились к выходу, оставляя Джиневру наедине со своими мыслями посреди пустой гостиной. И лишь уже у самого выхода Гарри остановился, через плечо посмотрел на подругу и сказал: — В твоих руках, Джин, сделать так, чтобы всё было так, как раньше, — он смотрел ей в глаза, надеясь, что в её голове хоть что-то щёлкнуло, встало на место. Потому что никто не сможет ей помочь, кроме самой себя. — Если ты этого действительно хочешь, конечно. Они ушли, скрылись за портретом Полной Дамы, и гостиная Гриффиндора утонула в полумраке и мёртвой, неестественной тишине. Джиневра Уизли обессиленно рухнула обратно в кресло, пряча лицо в ладонях. Одиночество ещё никогда не было так близко.