In my veins

Трибуны ревут так, что дыхание захватывает. Практически все учащиеся моего колледжа сейчас здесь, пришли сюда, чтобы увидеть, как мы порвем наших главных противников и пробьемся в полуфинал. Руки дрожат, а голова идет кругом, но закрыв глаза, и слушая этот шум, я чувствую себя на своем месте, ощущаю себя главным, лидером. Мама бы гордилась мной, была бы она рядом, я не должен подвести ее. Свисток, и игра началась. Чувство адреналина подскочило до предела, обходя игроков одного за другим, мне казалось, что еще мгновение, и я взлечу! С каких пор я стал таким философом? Наверное, после вчерашней встречи с Гарри. Всю прошедшую ночь меня мучили кошмары, я совершенно не мог заснуть, вздрагивая от каждого шороха. Его образ не покидал меня, это было больше похоже на какого-то рода зависимость, чем на увлеченность. Я словно находился под гипнозом: слышал свои мысли, понимал, стыдился их, но не мог контролировать. Его изумрудные глаза смотрели на меня из темноты, а алые губы тянулись к моим. Я закрывал глаза и кричал, хотел забыть его, отвлечься, но больше всего этого хотел смотреть на него, слушать его, чувствовать его… Красная повязка капитана красуется на моей руке, все внимание болельщиц на трибуне устремлено на меня. Почувствовав на себе чей-то взгляд, я обернулся, встречаясь с глазами Одли: она смотрела на меня, закусив губу и улыбаясь, а я впервые за это время почувствовал, что не хочу ее. Три дня назад я был уверен в себе, но сейчас чувствовал себя слабым, ничтожно слабым перед Гарри. Три дня назад я ощущал себя мужчиной, смеясь над любыми предположениями насчет моей ориентации, а сейчас я смеюсь над собой. Поздравляю, Найл! На это раз ты проиграл. Совершенно не осознавая происходящего, я услышал, как трибуны взревели, болельщики вскочили со своих мест, выкрикивая: «Да!», – а после я увидел, как команда бежит ко мне, обнимая и поздравляя. Я забил! Луи взлохматил мои волосы, одной рукой прижимая к себе, а другой махая в воздухе и крича что-то. Снова чей-то взгляд, особый взгляд, от которого меня пробрало до самых костей. Посмотрев на Одли, я увидел, как она увлеченно разговаривала с директором, ухмыльнувшись, я перевел взгляд на трибуны, вздрагивая при встречи с ласковым взглядом зеленых глаз. Он был здесь, наблюдал за мной, видел, как я забил. Зачем он здесь? Оставшуюся часть игры я окончательно потерялся в себе, хоть и старался сконцентрироваться на поле и не смотреть в ту сторону, где сидел Гарри. Финальный свисток – игра закончена, мы одержали победу. Наверное, эта игра была бы одной из самых запоминающихся для меня, если бы я помнил хоть часть происходящего здесь, а не метался в своих мыслях, как белка в клетке. – Чувак, ты как? – радостно хлопнув меня по плечу, спросил Лиам. – Отлично, все хорошо, – улыбнувшись, я зашел в раздевалку, садясь на скамейку и обхватывая голову руками. Я мечтал об этой победе так долго, тогда почему сейчас мне плевать? – Найл, – подняв голову, я увидел Луи. Переступая с ноги на ногу, он сжимал в руках полотенце, которое немного позже протянул мне. – Это было круто. – Да, круто, – стерев с лица пот, я стянул с себя футболку, отбрасывая ее в сторону и смотря на друга. – Знаешь, я был не прав, прости. Растерявшись, Томлинсон посмотрел по сторонам и, нагнувшись, прошептал: – Ты под кайфом? Отскочив в сторону после того, как по раздевалке разнесся мой звонкий смех, что привлекло к себе внимание всех ребят, он обиженно посмотрел на меня, с непониманием разводя руки. – Томлинсон, ты идиот! – воскликнув, я кинул в него полотенце, и, воспользовавшись случаем, пока парень отбивался от прилетевшей в его лицо тряпки, я подскочил к нему, забрасывая на плечо. – Отпусти меня, чертов засранец! – орал он, шлепая меня по заднице и брыкаясь в моих руках. Громкий басовый смех наверняка был слышен далеко за пределами этой комнаты. Кусая меня за все, что попадалось, Луи продолжал вопить, от чего большая часть команды уже сложилась пополам и беззвучно хохотала. Сдавшись, я поставил его на пол, быстро обнимая, тем самым предотвращая все попытки мести. – Я так люблю тебя, Льюис! – тело парня обмякло в моих руках, а он вытаращился на меня, как на какое-то очередное чудо света. – Оу, ребята! – крикнул Брут. – Кажется у нас в команде новая пара.

***

– Всем пока! – выходя из раздевалки и надевая черные солнечные очки, я со счастливой улыбкой двинулся по коридору. В мыслях всплыло лицо Луи после слов Брута. Засмеявшись, я завернул за угол, спотыкаясь и врезаясь в кого-то. Подняв взгляд, я увидел директора – мистера Бейли. – Отличная игра, Хоран, – улыбнувшись, он протянул свою руку. Ответив на его жест, мы скрепили руки в крепком рукопожатии. – Пожалуй, мне следует на некоторое время прикрыть глаза на жалобы мистера Брайна и позабыть о твоем отчислении. – Спасибо огромное! – снова вцепившись в его руку, я начал трясти ее, радостно кивая головой. – Сбавьте обороты, молодой человек! – сквозь смех проговорил Бейли, выдергивая свою ладонь из моей крепкой хватки и легонько потирая ее. – Но я так же легко могу забрать свое обещание, – подмигнув мне, он, насвистывая, двинулся в сторону раздевалки, откуда до сих пор доносился дружный смех. Выйдя из душного здания, я с легкостью вдохнул свежий воздух, блаженно закрыв глаза и откинув голову назад. Вибрация телефона заставила меня вздрогнуть, вытащив его из кармана, я судорожно снял блокировку, открывая и прочитывая сообщение от Гарри: «Как ты относишься к пицце и фильмам?» Растерявшись, я какое-то время пустым взглядом смотрел в экран. Набравшись смелости, я написал: «Мне нравится пицца!» Ответ не заставил себя долго ждать: «Тогда жди меня в 7 у себя! Мы просто обязаны отпраздновать твою победу х.» Я не смог ответить, просто впал в ступор и читал это снова и снова. «...жди в 7… Мы просто обязаны…» Я боюсь его, ужасно боюсь реакции на него. Я так много раз думал об этом и так и не понял: почему он? Это мог бы быть Луи, Брут, старик Брайн, кто угодно, но к ним я даже не чувствовал доли того, что ощущал, стоило Гарри лишь посмотреть на меня. А что, если это сплошная игра и он просто решил поиздеваться над «истинным натуралом», доказывая, что способен сломать даже такого как я? Сглотнув, я замер на месте: от одной такой мысли стало больно и предательски тяжело. «Я стал похожим на девчонку, а во всем виноват ты, Гарри…!» Стоп. И вновь я вернулся к тому пунктику, что я совершенно ничего о нем не знаю, даже фамилии. Это было глупо с моей стороны: поддаться какому-то чувству и забыться. Я должен все изменить, пока это не зашло слишком далеко, я обязан все остановить….

***

Время пролетело настолько быстро, что я и не заметил, поэтому уже в течение пятнадцати минут носился по всему дому, собирая грязные носки, пустые бутылки, пачки от попкорна и всякую хрень, которой мой дом был заполнен. Самая настоящая принцесса: вначале твердо поставил перед собой цель прервать эту связь, а сейчас, впервые за все время проживания в этом доме, решил навести порядок. Истинный «мужик», Найл! Добежав до второго этажа и выругавшись, я рванул обратно вниз, вспомнив, что как-то не вежливо встречать гостя без чая. Было бы здорово найти там хоть что-то не покрытое плесенью. Звонок в дверь прервал мои поиски, похлопав себя по щекам и произнеся: «Соберись, Найл Джеймс Хоран!» – я не спеша подошел к двери, с целью не заставить Гарри подумать о том, что я уже как полчаса жду его прихода. Дверь открыта, он внутри, а я где-то в пределах этой комнаты, этой вселенной – он идеален. Почему так предательски дрожат руки? Улыбаясь, он протягивает мне коробку с пиццей и какие-то диски, после чего снимает свою куртку, и комната наполняется его запахом, от чего моя голова идет кругом. Улыбка с его лица пропадает, и он, с заботой забирая все из моих рук, тихо произносит: – Ты в порядке? – Да! – Нет, я не в порядке! Он одет в белую футболку, через которую спокойно можно разглядеть его накаченное тело, покрытое множеством тату. Он садист? Его мама видела это? Я схожу с ума! – Проходи, я скоро. – Какой фильм предпочитаешь? – крикнул он из гостиной, когда я, облокотившись о стол и тяжело дыша, переваривал свои мысли на кухне. Что происходит: руки дрожат, я чувствую страх, смешавшийся с желанием коснуться его, прижаться к нему, поцеловать… – Найл? – развернувшись, из моих уст сорвался тихий стон: он стоит так близко, его рука соприкасается с моей; он сглатывает и дышит так же тяжело, как и я; смотрит на мои губы, затем на глаза и снова на губы; молчит. Смотря на него снизу вверх, чувствую слабость, как физически, так и морально. Улыбается. Делает шаг вперед – рефлекторно отхожу назад, упираясь в стол и признавая свое поражение. Страшно. – Мне понравилась сегодняшняя игра, – шепчет он, снова делая шаг, совершенно уничтожая расстояние между нами. – С-спасибо, – захлебываюсь собственными словами, ощущая, как его рука скользит по моей. Сейчас, Найл, сейчас! Тяжело выдохнув, отскакиваю в сторону, разрушая всю «химию» и отводя взгляд. Молчит. Его взгляд встречается с моим, смотрит с сожалением и стыдом. Тишину нарушает лишь чайник, свист которого разносится по всему дому. Вздрагивая, вновь отвожу взгляд. – Прости за это, – прошептав, парень выходит из кухни, тяжело шагая и сильно отталкивая дверцу, которая чуть ли не слетает с петель. Впервые чувствую его слабость. Разливая чай по кружкам все еще дрожу. Ожидал ли я этого? Да. Хотел ли я этого? Да. Слишком тяжело признавать, но я что-то почувствовал и это что-то сейчас пытается побороть мою гордость. – И все-таки, какой фильм ты предпочитаешь? – оборачиваясь, вижу его. Сложив руки на груди и улыбаясь, смотрит на меня, словно ничего не произошло. Как он это делает? Я завидую. – А что есть? – беру кружки в руки и выхожу в гостиную под его пристальным взглядом. Поставив их на стол, беру диски, разглядывая названия: «Начало», «Секс по дружбе», «Мачо и ботан», «Я - мужчина». Над последним усмехаюсь, вызывая этим недоумение со стороны парня. – «Мачо и ботан», – победно поднимаю диск вверх, остальные откладываю в сторону, включая телевизор и вставляя диск в дисковод. Поехали. *POV Гарри* Его смех – музыка для меня. Прижимая колени к груди, он опускает на них голову, смеясь так, что когда его взгляд встречается с моим, вижу слезы. Скидывая ноги на пол, хлопает рукой по коленке, задыхаясь в собственном смехе. Улыбаюсь. Пытаюсь сполна насладиться им, следя за каждым движением его тела. Сегодня на футболе я впервые лишился рассудка, потерявшись в нем. Мое тело сжималось каждый раз, когда какой-то урод задевал его во время игры, но он словно не чувствовал, он словно летал. Его обнимали, я чувствовал злость, чувствовал ненависть к каждому гребанному парню, который мог чувствовать его тепло, когда этого не мог я. Он испугался. Испугался моих резких движений, моей решительности, меня! Он сомневается, а я не могу с этим ничего подделать, я не должен заставлять его чувствовать. Но я хочу, чтобы он чувствовал, чтобы разрешал касаться себя каждый раз, когда я этого пожелаю, чтобы его губы были для меня реальностью, а не иллюзией. Хочу, чтобы ему было приятно… Фильм подходит к концу, и он с замиранием наблюдает за происходящим на экране: его рот приоткрыт, тело наклонено вперед, руки лежат по обе стороны от бедер. Закрыв глаза и покачав головой, сдаюсь. Затаив дыхание тянусь к нему и касаюсь его руки, чувствуя, как его тело мгновенно начинает дрожать и покрываться мурашками. Мне нравится, как он реагирует на меня. Медленно поглаживая, дохожу до шеи, рисуя воображаемый узор на ней и ощущая его тепло. Задыхаюсь. Придвигаюсь ближе, касаясь другой рукой его колена. Его словно нет, только дрожь тела - доказательство его присутствия. Наклоняясь, оставляю легкий поцелуй на щеке, от чего его глаза закрываются, и тихий стон срывается с его губ. Улыбаюсь. Снова придвигаясь, аккуратно тяну рукав его футболки вниз, оголяя плечо и оставляя еще один поцелуй. Мгновенье, и я целую его в шею, мучительно медленно провожу языком до скул, оставляя очередную «метку». – Гарри, – его шепот эхом отдается в моей голове, окончательно лишая меня рассудка. – Прошу, Гарри. С непониманием смотрю на него, не понимая его просьбы. Тяжело дыша, он поворачивается ко мне, дотрагиваясь моей руки. Хриплый стон – подтверждение того, что даже от такого малейшего внимания мне хорошо. Его взгляд встречается с моим, после чего переходит на мои губы, что дает мне шанс на ближайший старт. Снова смотрит на меня, придвигаясь ближе и опуская голову. Волнуется. Нежно беру его за подбородок, поднимая его голову на свой уровень и касаясь большим пальцем его нижней губы. Глотая ртом воздух, приоткрывает его, заворожено смотря на меня. Мой Ангел. – Можно я поцелую тебя? – мой голос настолько тихий, что я сомневаюсь, что сам расслышал свои слова, но он кивает. Он кивает, и я мысленно кричу. Ощущение его губ на моих доводит меня до пика. Задыхаясь, хватаю его за талию, притягивая к себе и прижимая к своему горящему телу. Нерешительно касается моей руки, перемещаясь на шею. Задевает мои волосы, и я стону ему в рот. Нежно посасываю нижнюю губу, перехожу на верхнюю и углубляю поцелуй. Не сопротивляется. Сильнее сжимаю ткань футболки, ощущая недостаток его тела. Пытаюсь сдержаться, но не могу: срываюсь и запускаю руку под его футболку, касаясь голого тела и окончательно лишаясь рассудка. Он, вздрагивая, прерывает поцелуй, сползая с моих коленей и отползая назад. Жалеет. Тяжело дышу и ощущаю нехватку тепла его губ и его самого. – Тебе пора, – говорит он, а я чувствую выстрел прямо в сердце. Больно. – Я… – Тебе пора, Гарри! Поднявшись, прохожу мимо него, на секунду замерев и дотронувшись его щеки, но он отдаляется. – Прости, – последнее, что я сказал перед тем, как стремительно вылетел из его дома, спотыкаясь на пороге и ударяя кулаком о стену. В последний раз смотрю на его съежившееся тело, хлопая дверью и закрывая глаза. Тяжелое дыхание душит меня, бреду по улице, ощущая холод и вспоминая о своей куртке, что осталась висеть в его доме. Чувствую холод без его ласки. До сих пор ощущаю его прикосновение на своей руке. Чувствую боль. Закрываю глаза и останавливаясь, кричу. Я все испортил. *POV Найл* Стою около двери, держа в дрожащих руках его куртку и вдыхая ее запах. Тело горит от его прикосновений, душераздирающий крик рвется наружу и вещь из моих рук падает на пол. Я все испортил.