City Lights

Айрис Тиксаро совсем не так себе представляла свой первый вечер вместе с Нэнси у себя дома. К тому времени, как Айрис приехала в TED, в вестибюле уже была полиция, собралась толпа зевак неподалеку на улице, ну, а Нэнси едва сумела выйти из состояния глубокой кататонии и, пусть выглядела ужасно (Боже, что случилось с ее ногами?), но она всеми усилиями пыталась прийти в себя и (Где ее туфли?) отвечать на вопросы. Полиция пыталась подробно допросить Нэнси, но та совершенно ничего конкретного не смогла сказать по поводу своего преследователя. Рост? Средний. Особые приметы? Никаких. Темная одежда без опознавательных знаков. Нет, я не знаю никого, кто мог желать мне зла. Поняв, что никаких зацепок нет, Айрис машинально переглянулась с офицером полиции – у них обеих на лице читалось одно: у вас случай темной фигуры в капюшоне. Единственное, где прокололся неизвестный – это номер телефона. Он не был анонимным, а значит, его можно отследить. Вот уж об этом Айрис точно позаботится. Логика и здравый смысл говорили Айрис о том, что сейчас она должна быть в TED и продолжить работу с полицией. Да и рубить головы кто-то должен, ибо то, что произошло оказалось настолько банальным, что Айрис пребывала в полном бешенстве. Именно сегодня отдел техподдержки должен был получить новую аппаратуру, а чтобы меньше времени уходило на издержки службы доставки и надобность заполнять сотни новых накладных, если вдруг что-то из аппаратуры окажется сломанным или бракованным, все оборудование проверяли сразу на складе, и кое-какие элементы техники прогоняли на местных терминалах, чтобы удостовериться в общей исправности. Обычно кто-нибудь из службы безопасности сопровождал техперсонал, ибо в прошлом у TED уже были некоторые проблемы, из-за которых пренебрегать мерами безопасности было крайне безрассудно, но в этот раз всему виной стала банальность. Если кто-то уходил с работы пораньше, остальные обязательно потянутся следом, ибо так гласит рабочая Библия, которую свято чтят все, кому домой нужно уходить где-то около пяти часов и торчать в дорожных пробках еще час или два. Именно поэтому на пункте охраны никого не было. Именно поэтому Нэнси никого не застала на пункте охраны. И на самом-то деле, ее могли убить. Еще неприятней становилось от мысли о том, что кто бы то ни был, но он знал, что в этот день техотдел будет получать новую аппаратуру, и что персонал возьмет на себя вольность уйти с рабочего места раньше, чем положено. Еще этот кто-то знал рабочий график Нэнси. Он прекрасно был осведомлен во все дела TED и тех, кто был ответственным за все самые важные процедуры и события. Он знал, что именно сегодня Нэнси Лидделл задержится, потому что городское консульство затеяло проверку на двух из пятнадцати зданий, принадлежавших TED в этом городе, и для этого Нэнси была вынуждена заказать сводки из шести отделов в этот самый день, чтобы потом не было никаких сюрпризов. Это объясняло спонтанность и странность поведения человека, которого описала Нэнси. А ведь что, по сути, он сделал? Да ровным счетом, ничего. Он просто там стоял и дал деру, едва только понял, что… Что? “Он попросту не знал, что делать,” – думала Айрис. – “Кто-то узнал, что Нэнси останется в отделе одна и уйдет позже. Он уже знал, что камеры будут выключены и поэтому вовремя испоганил Нэнси машину и оставил записку. Но… ему велели остаться для того, чтобы убедиться, что Нэнси получит сообщение, но он был растерян”. Выходило так, что человеку в капюшоне в самую последнюю минуту велели хорошенько напугать Нэнси, когда она придет на парковку. Но как именно напугать, не сказали. Он попросту струсил и убежал, ведь это совсем не то же, что разбить машину, пока владельца нет, и подложить карточку с посланием. Он мог использовать несколько или множество сотрудников сразу, но он зациклился на Нэнси. “Кто-то очень сильно ее ненавидит раз решился на весьма импульсивный шаг”. Этот человек работал в TED и знал Нэнси лично. Так же Айрис что-то подсказывало, что этот человек так же был в одной цепочке с теми, кто строил козни Малькольму и едва не отправил ее саму на тот свет, ибо слишком уж много было таких жутких совпадений. На какой-то миг Айрис почувствовала себя мушкой, застрявшей в паутине, кишащую пауками. От этой мысли ее пробирал озноб и ощущение, будто она застряла в чем-то мерзком, липком и заразном. Странное чувство для того, кто привык считать себя акулой и железной рукой держать всех под своим контролем. Нет. Айрис совсем вышла из курса событий, слишком сильно отдалилась от дел, раз уж у нее под носом кто-то вел двойную игру. И опять вдруг Айрис ощутила волну гнева и желание быть в гуще событий. Желание ответить на удар и вернуть себе статус непобедимой железной леди. Нэнси вновь всхлипнула. “Да, все определенно изменилось,” – Айрис смягчилась, и алой пелены ее гнева как не бывало. Айрис не знала, каким словом она могла бы себя обозвать, если бы вновь оставила Нэнси одну. В памяти снова возник образ того, как та другая девушка уводила Нэнси с собой, а Айрис прекрасно понимала, что на ее месте должна была быть она, она и только она, но… Работа. Она вновь выбрала работу и свой статус. Однако, теперь есть вещи поважнее работы и желания что-то себе доказать. Раньше Нэнси определенно бы оценила огромные панорамные окна в гостиной, из которой открывался умопомрачительный вид на беснующийся океан и древний вулкан, и точно оставила бы отпечатки рук (или носа) на прохладной поверхности без единого пятнышка или следа развода от средства для чистки. Но это была прежняя Нэнси. Та Нэнси, которая оставляла на столе Айрис шоколадку и милые розовые листочки с напоминаниями, которыми она столь заботливо завершала для нее каждый вечер. Нет, она и сейчас оставляет прелестные листочки с крокодильчиками (Айрис была рада, что ее подарок нашел себе применение), но последние несколько месяцев Нэнси перестала быть такой же веселой и беззаботной, какой она была раньше. Словно ее вымотали не столько последние события, сколько их отношения, которые, на самом-то деле, и отношениями нередко назвать было сложно. На кой черт было все усложнять? Айрис, конечно, знала ответ, но ей было невероятно стыдно признаться самой себе, в чем была истинная причина. Дверца кухонного шкафчика из темного дерева не издала ни звука, когда Айрис потянулась к ней, чтобы выбрать для Нэнси хороший сорт чая. В любой другой день она бы угостила ее чаем из лотоса, но сегодня единственно верным решением была единственная банка с черным чаем. Пораздумав еще немного, пока закипала вода для заварки, Айрис вынула бутылку коньяка из мини-бара, которым она пользовалась крайне редко, и плеснула немного в чашку. Нэнси это определенно понадобится. Хотя, нет. Ей понадобится что-то посильнее крепкого чая с коньяком, и это могла дать ей только Айрис. Если перед полицией Нэнси смогла хоть как-то держать марку, то дома у Айрис она совсем потеряла контроль над своими эмоциями. Айрис ощутила укол совести за то, что ей было все же приятно, что Нэнси чувствовала себя достаточно комфортно для подобного. Айрис Тиксаро вообще редко когда подходила на роль учтивого и понимающего человека, который утешит в трудную минуту, но сейчас она весьма и весьма гордилась этой ролью. Хоть что-то в этой жизни она делала правильно. Но Нэнси отнюдь не легче от этого, и Айрис это не нравилось. “Подойди к ней и утешь ее, черт тебя подери”. - Вот, выпей, - сказала Айрис и поставила чашку с чаем на кофейный столик. – Легче, конечно, не станет, но хоть трясти больше не будет, - она неуклюже попыталась выдавить из себя что-то шутливое и села на диван рядом с Нэнси. “Десять баллов из десяти за такт”. - С-спасибо, - икнув, тихо ответила Нэнси, но тут ее вновь одолела волна слез. Могло показаться, что Айрис растеряется и не будет знать, что делать, но решение всех проблем пришло само собой. “Помнишь еще, как кого-нибудь обнимать или инструкция нужна?” – жестоко захихикала часть ее сознания, но Айрис решительно послала ее к чертям подальше. - Нэнси, все хорошо, - Айрис забралась на диван с ногами, чтобы быть ближе к Нэнси. – Ты все сделала правильно, - она крепче прижала к себе девушку, сотрясавшуюся в рыданиях. В ее жесте не было никакой скованности, неловкости, неуклюжести. Каждое касание казалось таким естественным и правильным, словно сегодня Айрис была уверена в том, что попросту не сможет допустить ни единой ошибки. - Все хорошо, - еле слышно повторила Айрис, чувствуя, как через пару мгновений Нэнси перестало сотрясать от слез, а ее дыхание выровнялось. На лице Айрис заиграла почти невесомая тень улыбки, когда Нэнси чуть крепче стиснула ее в ответ. Они бы так и просидели весь вечер, но взгляд Нэнси упал на сумку, которую Айрис подобрала на парковке. Несчастная сумка сильно пострадала из-за падения – лакированная поверхность была расцарапана и кое-где висела хлопьями, замок сломался, и брелок ключей торчал из нутра сумки, словно язык из пасти чудовища. Девушку передернуло от ужаса и некого омерзения. - Не переживай из-за машины, - Айрис поняла, куда она смотрит. – Ее уже увезли в мастерскую. Помимо замка, одна из лямок сумки сильно повредилась при падении, у правой туфли сломался каблук, пудреница выкатилась из внутреннего кармана и рассыпалась, экран мобильника безнадежно разбился, а ключи от дома… Серебристый металл словно источал какой-то холодный, отстраненный свет. - Я боюсь идти домой, - сказала Нэнси таким спокойным голосом, что у Айрис едва мурашки по телу не побежали. - Да тебя никто и не отпустит, - Айрис кинула взгляд на сумку Нэнси так, словно она лично ее чем-то обидела. - Мне будет гораздо спокойней, если ты останешься у меня на некоторое время. Впрочем, я все равно уже договорилась с агентством, которое сдает тебе эту квартиру, и они завтра вызовут мастера, чтобы сменить замки. Нэнси нехотя отстранилась и выпустила Айрис из объятий, хотя большая часть ее не желала двигаться с места. Однако, следовало расставить все точки. - Я точно тебе не помешаю? – она повернулась к Айрис. Вид у нее был ужасный. Однако, Нэнси не стала стесняться самой себя. “Да, это я. Какая есть. Прими меня даже такой”. - Совершенно, - заверила ее Айрис и не отвела взгляд. Косметика размазалась, тушь потекла вниз по щекам, глаза покраснели и опухли, волосы спутались. Нэнси кивнула и потянулась за чашкой с чаем. Она настолько была поглощена своими эмоциями, что не сразу поняла, как сильно у нее в горле пересохло. Руки, правда, тряслись, и содержимое чашки грозило выплеснуться на пол из тика. Поэтому девушка, как можно быстрее поднесла чашку к губам и наскоро сделала несколько глотков, совершенно не обратив внимания, насколько горячим был чай. Что угодно, лишь бы ни капли ни проронить. Хоть что-то сделать правильно и по-своему безупречно. - Нэнси, - продолжила Айрис, а Нэнси продолжила жадно глотать обжигающий чай. – Пойми, я вообще тебя никуда не отпущу, что бы ты там не выдумывала сама себе, - Айрис едва сдержалась от желания слегка встряхнуть девушку, словно пытаясь достучаться до нее и быть услышанной. Нэнси сделала еще пару судорожных глотков и (Наконец!) отставила (Чертову!) чашку в сторону. На секунду Нэнси показалось, что она падает. Она повернулась лицом к Айрис и взглянула в ее яркие зеленые глаза. Падала. Она падала. Нить реальность стремительно стала ускользать, и единственным способом для Нэнси не провалиться в пропасть, было удержаться… Ее руки скользнули Айрис за спину и сцепились вместе. Нэнси продолжала падать и почти не могла поверить, что все это… Вся эта прекрасная реальность происходит с ней. “О Боже, будь, что будет”. Она притянула Айрис к себе. Они пропали. Они обе сверзились в пропасть. Айрис даже не подумала ее отталкивать. Они обе словно, наконец, дали волю чувствам, неистовым и пламенным, которые раздирали их на части и пожирали уже столько времени, и позволили себе роскошь раствориться друг в друге. Нэнси чувствовала легкость в голове и собственном теле, ее руки предательски ослабевали. Поцелуй пьянил ее. Она слегка отстранилась, чтобы сделать вдох и снова прильнула к Айрис. На секунду ей показалось, что она почувствовала на ее лице горячую каплю слезы. Однако, Нэнси не была уверена с том, что это не были ее собственные слезы. Она была так счастлива. Она не могла поверить, что это чудо, это все происходило именно с ней, что это не сон, не ее самые яркие мечты. Это была реальность. Они отстранились друг от друга, словно поняв, что получат передозировку, если вовремя не остановятся. - Я дышать не могу… - еле выговорила Нэнси, по-прежнему сжимая Айрис, свою Айрис, в объятиях. Этот момент был ей настолько дорог, что Нэнси боялась, что ее нить с реальностью вот-вот разорвется, и поэтому она продолжала стискивать Айрис до боли. - Мы слишком долго этого ждали… - улыбнулась Айрис. Ей тоже не совсем хватало дыхания, но ей намного лучше удавалось держать себя в руках. - Айрис, - Нэнси даже слегка прикрыла глаза, ощущая собственную слабость. – Я хочу быть с тобой. - Я тоже, - негромко добавила Айрис, и Нэнси ощутила себя на седьмом небе от счастья. – Давай, отбросим все лишнее и просто будем вместе. Вдруг Айрис бросила взгляд Нэнси в лицо и… прыснула, будто девочка. - Ч-что? – немного испугавшись, с легкой улыбкой спросила Нэнси и слегка ослабила хватку. - Видела бы ты свое лицо! - Ох… Да… Видимо, неизменная темно-фиолетовая помада Айрис сыграла с ней злую шутку. - Да ты на себя взгляни! – Нэнси рассмеялась и в шутку оттолкнула Айрис от себя и тут же притянула ее вновь для нового поцелуя. Сложно было поверить, что столько долгих месяцев блужданий вокруг да около, наконец-то, дали свои плоды. Что ничего не прошло напрасно. Что Нэнси не зря старалась, ждала и боролась. А новые вакансии, которые она просматривала? Глупость. Баловство. Неужели, она действительно думала, что сумеет отказаться от Айрис Тиксаро за более круглую сумму? Никогда. Нэнси всегда будет с ней и ни с кем больше. Никто другой ей не нужен. - Айрис… - она вновь потянулась к Тиксаро, но та весьма уверенно от нее отдалилась. - Сначала, приведи-ка ты себя в порядок, - сказала Айрис с теплой улыбкой на губах. – Видок у тебя тот еще. - Ты бы себя видела, - парировала Нэнси, но сдалась на милость победителя. Да, у Айрис действительно ее собственная помада размазалась по всему лицу, и ей тоже бы не мешало привести себя в порядок. - Можешь взять что-нибудь у меня из шкафа, а я пока закажу нам ужин. Никогда еще в жизни Айрис не чувствовала себя настолько счастливой. Будто ей снова было шестнадцать и… Айрис вновь вспомнила тот год во Франции. “Наивной дурочкой воспользовался мерзавец, которому в коллекции не хватало еще одной бабочки”. Как же жаль ей стало, что она столько времени потратила зря из-за того, что когда-то ее мечты потерпели фиаско. Как же сложно избавиться от воспоминаний, пережитых в таком нежном возрасте. А этот аромат духов Miss Dior… Айрис могла бы ожидать легкое пощипывание в глазах, но даже этого не произошло. Верно. Пора отпустить. Да. Она доверила свою душу и невинность совершенно не тому человеку. Да. Ее взяли без ее согласия и вышвырнули, как нечто грязное и оскверненное. Айрис после этого возненавидела всех, кто хотел подойти к ней ближе, кто хотел вновь раздеть ее догола во всех смыслах. После того омерзительного случая, расскажи о котором она бы отцу или братьям, то они бы порвали того мерзавца в клочья, Айрис физически едва ли не рвало от любого чужого касания. Через несколько лет после того случая, она вновь попыталась открыться кому-то, но и тогда ею воспользовались. Но Нэнси сама озвучила ее собственные мысли когда-то. Что? Стоять на месте и ничего не делать? Неужели, в этом есть смысл? Да. Смысла в этом не было. Да и ледяной глыбой Айрис не была. Не могла она так оставаться. Она была сильнее этого. Да, ею с жестокостью воспользовался мужчина старше и умнее нее. Да, потом ею не менее жестоко воспользовалась девушка, которой просто нравилось играть людьми, как с куклами. Но, Боже, за что Нэнси это все заслужила? За что она заслужила недоверие и неуверенность, которую Айрис столь упорно перекладывала на нее? За что Айрис так неистово вымещала злость и ненависть к самой себе на том, кто этого не заслуживал? Она ведь после тех двух откровенно неудачных случаев отлично стала разбираться в людях и видеть их насквозь. Айрис прекрасно стала видеть и понимать, какую цель преследовал тот или иной человек, будь он мужчиной или женщиной. Айрис давно для себя открыла простую истину, что ее одинаково привлекают и мужчины, и женщины. Проблема была лишь в том, что слишком многие от нее хотели лишь денег, связей и любой другой личной выгоды. Айрис никому не была нужна только из-за того, что она не Айрис Тиксаро – девушка мульти-миллиардерша из богатейшей семьи в стране, а потому что она – Айрис Тиксаро. Просто человек, которого можно было бы полюбить за внутренние качества. А вот Нэнси Лидделл полюбила. Или же, она шла в нужном направлении, ибо у Айрис никогда бы не набралось достаточно смелости даже подумать, что Нэнси и впрямь ее полюбила. Нет. Это было слишком рано, смело и нагло предполагать. Однако, Айрис было жаль времени, потраченного впустую. Они бы столь успели сделать вдвоем, но… Айрис была слишком занята, разлагаясь в бесконечной жалости к себе, анализируя свои поступки, считая, что все люди – мерзавцы. Если бы только Айрис не была столь труслива для того, чтобы разобраться в себе раз и навсегда… Она слишком сильно стала относиться к людям, либо как к вещам, либо как к ублюдкам, которые всегда что-то от нее хотели. Айрис ощутила прилив омерзения. Неужели, она и впрямь думала, что Нэнси действительно хотела от нее хоть что-то? Она работала допоздна вместе с ней, она выполняла столько обязательств, которые даже не были прописаны в ее рабочем контракте. Нэнси всегда чувствовала, что с Айрис было что-то не так, она понимала ее и умела распознавать тончайшие перемены в ее настроении… Серьезно? Неужели, Айрис действительно думала, что кто-то всерьез станет терпеть турбулентность и переменчивость всех ее настроений? Быть может, проблема была не в тех людях, которых Айрис встречала после окончания университета, а в ней самой. Вернее, в ее абсолютном нежелании разобраться в помойке, которая образовалась у нее в душе. А Нэнси не должна была расплачиваться за ее собственную глупость, наивность и ошибки, которые она когда-то позволила себе совершить. “Человек – сам творец своих бед и сам свой худший враг”. На какую-то секунду Айрис показалось, словно она вновь была шестнадцатилетней девчонкой, и рядом с ней сидит он… Ей даже показалось, что она видит его силуэт краем зрения. Это было настолько реально, что… - Ну как? Айрис обернулась. На миг ей показалось… Айрис не смогла сдержать облегченный вздох. Нэнси стояла перед ней в ее черном шелковом платье. Ее лицо, лишенное косметики, сияло. Она казалась еще красивее, чем обычно. Длинные черные волосы блестели на свете, платье мягко облегало ее утонченную фигуру. Лишь синяки вызывали прилив жалости, распустившись ярким цветением на ее слегка опухших от горячей воды ногах. - Я потом верну его тебе, не переживай, - Нэнси покрутилась на месте, словно еще не до конца поверив, что с ней все это происходит наяву, и пытаясь занять себя чем-то отвлеченным. - Оно выглядит лучше на тебе. - Все в порядке? – спросила Нэнси, уловив необычную нотку в голосе Айрис, и подошла поближе. Айрис выглядела немного расстроенной, хоть и пыталась не подавать виду. Хотя, было весьма сюрреалистично видеть ее такой – мастера прятать все в себе и перевоплощаться в кого душе угодно. “Неужели, я и впрямь думала, что увижу его?” – с легкой дрожью в теле подумала Айрис. Призраки прошлого так просто никогда не уходят. Иногда нужно очень много времени, чтобы они не просто утихли и переставали давать о себе знать, а ушли навсегда и больше не возвращались. - Да, просто… - замялась Айрис, а затем решила просто выговориться. – Прости, Нэнси. Прости… Нэнси села рядом на один из барных стульев и старалась не упустить ни слова, пока Айрис ей исповедовалась. “На этих стульях определенно никто сидеть просто так добровольно не будет,” – вскользь подумала Нэнси, и очень многие детали домашнего декора в квартире Айрис обрели больше смысла, в полном соответствии с тем, что она рассказывала. Айрис была настолько одинока и боялась подпускать к себе людей, что вся та напускная гостеприимность и мебель “для гостей” была не больше, чем пыль в глаза – все было неуютным и неудобным. Словно Айрис-то и сама дома не любила дома проводить много времени. Спокойней и комфортней всего ей было в стенах собственной компании, в которой за ней укрепился статус железной леди, суки, которая любого на своем пути уничтожит и не поморщится. Здесь же, несмотря на попытки создать себе атмосферу уюта, ничего у нее не получилось. Нэнси не осмеливалась прерывать ее рассказ и понимала, что Айрис корила себя в том, что вместо того, чтобы посмотреть правде в глаза и разобраться с собой, она просто стала все отрицать, прятать и запрещать себе любые слабости. Она создала себе едва проницаемую ледяную стену, из-за которой она настолько почувствовала себя в безопасности, что совершенно забыла, каково это – быть обычным человеком, без надобности прятаться, врать себе и притворяться. Чем толще внешняя броня, тем более разбит человек, что прячется за ней. Им столько всего нужно было рассказать друг другу, что Нэнси едва помнила, что они ели на ужин, запивая съеденное вином. Она чувствовала себя счастливой и расслабленной. Каждая из них делилась осколками собственных демонов, самыми темными эпизодами своей памяти, частичками своей души. Они дарили друг другу свои собственные… нет, не мечты и клятвы в вечной любви, но нечто более хрупкое, страшное и ценное – собственную слабость и тайны. Свои страдания, разочарования и страхи. А особенно – все то, в чем они обе были разочарованны в самих себе. Нэнси не боялась, что вдруг скажет то, о чем очень сильно потом пожалеет – наоборот, она чувствовала легкость и освобождение. Все казалось настолько правильным и естественным, что “освобождение” – было тем самым словом, что зажглось у Нэнси в сознании во время их пылкой беседы. Айрис точно так же отвязывала от себя все якоря, тянувшие ее на дно все дальше и дальше от света и веры вообще хоть во что-нибудь в этой жизни, кроме как финансовый успех и репутация. К чему Айрис это, если ей даже не с кем было поговорить о том, что свинцовым осадком ее тяготило, мучало и сводило с ума? - Но знаешь… - Айрис медленно вертела пустой винный бокал в пальцах, кончики которых чуть порозовели от выпитого. – Я слишком долго жила, слившись со статусом жертвы. - Это ведь была не твоя вина, - с жаром перебила ее Нэнси. Она положила ладонь на руку Айрис, и та вздрогнула от столь обжигающего прикосновения. – Люди годами приходят в себя! Да, я не даже не знаю, как бы сама поступила, если… - А как оправдать тот факт, что я сама стала поступать так же? Обманывать и пользоваться людьми? - Айрис, - Нэнси предвосхитила поток сознания Айрис и успела прервать ее вовремя. – Я вижу, я клянусь, - заверила ее она и даже чуть крепче сжала свою ладонь (Айрис вновь вздрогнула) в подтверждение своим словам. – Я чувствую, что тебе жаль, что ты так поступала. – Ты говоришь, что ты – дрянь, которой наплевать на то, что чувствуют другие. Но… - Нэнси замолчала и чуть улыбнулась, словно объясняла малому ребенку смысл жизни. – Ты сама себе противоречишь. Тебе действительно жаль и совестно. Ты отчетливо понимаешь, как поступала, и ощущаешь угрызения совести. Это говорит об обратном. Айрис вздохнула и отвела взгляд в сторону. Нэнси, как всегда, оказалась проницательной и видела всю то правду, которую Айрис тщательно игнорировала. Упорно и во вред себе, словно чувство собственной глупости и наивности так никогда ее не отпустило, и Айрис вечно себя за это наказывала. Запрещала себе жить нормальной жизнью, находя все новые и новые пути самообвинения, словно она вообще ничего светлого и доброго в этой жизни не заслуживала. Никаких проблем с верой, просто… Страх? Страх в чем? Вновь стать той самой малолетней дурой, которой воспользовались? Страх принять то, что существование в полном одиночестве и изоляции будет ее вечно тяготить и тянуть на дно? Страх. Да. В этом и была вся истинная причина. Все слова, все воспоминания и вообще абсолютно все дистиллировалось лишь до концентрированного чувства страха. - Мы могли бы в этом всем разобраться и… - неуверенно, и Нэнси в это едва ли верилось, начала Айрис. - Нет, - вдруг отрезала Нэнси, и Айрис резко повернулась к ней, будто бы ожидая самого худшего. За один лишь миг, который не смогло бы измерить само время, Айрис ощутила весь этот концентрат, абсолют страха, от которого во рту стоял легкий привкус разочарования в себе, на деле напоминая что-то горькое и немного – полынное. - Мы могли бы вести долгие разговоры и анализировать все наши действия еще ближайшие несколько сотен лет, и мы бы нашли сотни причин, которые помешали бы нам быть вместе, - продолжала Нэнси с такой уверенностью, что Айрис не осмелилась бы ее перебить. – Но мы бы могли поступить мудрее и пропустить все это. - К черту все, - ответила ей Айрис, и на сей раз они сделали единственно правильную вещь. Нэнси судорожно вздохнула, когда Тиксаро резко притянула ее к себе. А после этого Айрис отключила свой мобильный и домашний телефон. “Пусть все горят в аду,” – подумала она. – “Это моя жизнь”. Теперь ее волновала только Нэнси – ее Нэнси. Та Нэнси, которой она должна была признаться в своих чувствах столько времени назад. Сколько же всего они упустили… Но сейчас они обе были намерены возместить все утерянное сторицей. А кто-то тем временем горел в аду.