City Lights

Едва Нэнси распрощалась с Арти, ее мобильник раздался трелью. Девушка со стоном подумала, что это могла быть ее начальница, но успокоилась, увидев на дисплее, что звонил отец. Однако, это тоже вызывало непреодолимое желание побиться головой о спинку соседнего сидения, ибо Саймон Лидделл не имел привычки звонить просто так. - В чем дело, папа? – девушка устало ответила на звонок, подавляя желание широко зевнуть. - Ты сейчас где? – поинтересовался Лидделл-старший. - Еду в автобусе… - Нэнси вытянула шею, чтобы получше разглядеть местность. – Только что проехали клинику на Смэйлс Фарм. - Ты на обычном автобусе едешь или на том, что до Олбани? - На обычном. - Сходи на Олбани и подожди на парковке. Я тебя подберу. Нэнси вовсе не улыбалось лишние двадцать минуть тащиться до дома пешком, морщась от боли в ногах, поэтому она с радостью готова была принять столь щедрый жест со стороны своего отца. - Хорошо, буду ждать там, - ответила Нэнси. – Я отправлю тебе сообщение, когда мы проедем Констеллэйшн. - Хорошо, - сказал Лидделл и отключился. “Похоже, мама заставила,” – подумала брюнетка. И это означало, что и в машине, и дома ее ждет настоящий допрос. Миссис Лидделл крайне не любила, когда ее дочь заявлялась домой так поздно. Идеальная работа – это с восьми до четырех. Не раньше, не позже. “Но не все вписывается в твой идеальный мир, мама,” – хмыкнула Нэнси, и желание съехать от родителей разгорелось пуще прежнего. Разумеется, любые родители опекают своих детей даже, когда им стукнет тридцать, но это уже становилось не просто смешно, а до боли абсурдно. Во всяком случае, если у Нэнси будет достаточно денег, чтобы оплачивать счета и жить в собственной квартире, то все неприятности сведутся к одному или двум звонкам в неделю. “Впрочем,” – решила Нэнси, садясь в машину отца. – “Есть и свои плюсы, за которые мне стоит быть очень благодарной. Там я ведь буду совсем одна, и никто, как сейчас, не подвезет до дома, если что. А дома всегда будет темно и пусто, когда я вернусь. Так-то я знаю, что дома меня ждут”. Быть может, однажды настанет время, когда Нэнси по-настоящему оценит жизнь с семьей. - Ну что, - сказал Саймон, когда его дочь села в машину и бросила сумку на заднее сидение. – Как поработала? - Устала, - честно ответила Нэнси, так как врать было глупо – ее внешний вид говорил за себя. - Что, набегалась? – усмехнулся Лидделл, встав в ряд на поворот. “Вот так и работают” – угадывалось в его тоне. Нэнси прекрасно знала, что это был своеобразный намек, что ей лучше всего было бы найти себе Принца побогаче и сидеть дома целыми днями. - Вполне было неплохо, - брюнетка гордо вскинула подбородок и едва заметно сжала кулаки от обиды. “Ну уж нет,” – решительно заявила она самой себе. – “Я не дам слабину”. - Работы просто много, пока еще офис плохо знаю. Первый день, вот и все, - подчеркнуто просто и с небрежностью продолжила Нэнси. - А кто там у вас начальник? – зачем-то спросил он. – Мужик? Баба? - Женщина, - ответила девушка и заподозрила в этом вопросе что-то неладное. – А что? – насторожилась она. - Да ничего, - пожал плечами Саймон. Машина свернула на их тихую улицу, и один дом за окном сменялся другим. Пусть даже дома и были похожи на не очень симпатичные кирпичные коробки, но стоит отметить, что стоили они очень дорого – миллион триста, как минимум. Неудивительно, что теперь в Северном даже лесные резервы стали вырубать, чтобы втиснуть побольше домов, ибо спрос был очень велик. “Ну, давайте, устройте здесь чертов Шанхай,” – всегда злилась Нэнси, читая об этом в газетах. Она не очень-то сильно любила этот район, но лес ей было очень жалко. Лес она как раз-таки любила и ценила его природную красоту. Нэнси даже пыталась помогать Гринпису собирать подписи для петиции в качестве протеста вырубке резервов. Уже в следующем году прекрасный вид и уединение, окружавшее дом Лидделлов, будет уничтожено бульдозерами и прочей техникой. Территорию уже начали примерно разделять на квадраты, и скоро там разведут колоссальный муравейник из песка и грязи. Нэнси всего лишь хотелось покинуть этот дом до того, как лес вырубят. Лучше уехать, не видя этого ужаса. - Кстати, - вспомнил Саймон. – Звонили из автосервиса, сказали, что твою машину можно будет забрать завтра утром. - Прекрасно, - обрадовалась Нэнси. – Вот как раз на ней на работу и поеду. - Завтра я еду на работу, так что подбросить тебя не смогу. - Я прекрасно смогу доехать до мастерской на автобусе. “Я не беспомощная кукла”. Выходит, девушке придется встать около шести утра, чтобы все успеть. Во всяком случае, подземная парковка в TED была абсолютно бесплатна для их работников. Причем свой номер на парковке Нэнси прекрасно запомнила. Едва только она вышла из машины и захлопнула дверь, девушка даже в гараже услышала довольно громкий топот по лестнице. Ничего хорошего это предвещать не могло. “Да пребудет с тобой сила,” – сказала воображаемая Арти Глэдьяр в ее голове. - Привет, мам, - осторожно поздоровалась Нэнси, наконец-то сняв ненавистные шпильки с ног и убрав их назад в коробку до лучших времен. - Привет, - недовольно сказала Амелия Лидделл. – Почему так поздно? Я ожидала, что ты придешь на несколько часов раньше! – на этом материнская экзекуция не закончилась. “Ну, ты ведь не думала, что твоя маленькая Нэнни придет домой к часу?” – с долей обиды и нараставшей злости думала Нэнси, пока ее мать продолжала выплескивать свое негодование. Так было всегда, и даже возраст не в силах изменить это. - Так что, ты больше работать у них не будешь? – спросила Лидделл, явно ожидая, что ее дочь оправдает все ее ожидания. - Нет, - твердо заявила Нэнси, уставившись на мать изумленным взглядом. – Я буду и дальше там работать. - Ага, и возвращаться под ночь, - с сарказмом выплюнула Амелия. – Шикарная работа! - Мам, не все люди работают по твоей сказочно-идиллической системе “девять-пять”, - огрызнулась Нэнси, и они обе яростно уставились друг на друга, словно перетягивая канат. Нет, не стоит думать, что Амелия Лидделл – властная и неприятная женщина. Она действительно искренне заботилась о дочери и желала ей только лучшего. Единственная ее проблема заключалась в отказе принимать тот факт, что хватку пора ослабить, иначе Нэнси может уйти, вдребезги разбив все их отношения. - Ладно, - со вздохом сдалась Амелия, поняв, что Нэнси и так сегодня устала, и отправилась на кухню. – Спагетти будешь? – с легкой тенью разочарования спросила она. - Не откажусь, - согласилась девушка и отправилась за ней следом. Нэнси чертовски проголодалась, а тот злополучный креветочный салат за полноценный обед не считался. Дальнейшее время просто на удивление спокойно – вопросы насчет работы, насчет коллектива и, конечно же, шефа. Амелия удивилась тому, что компанией владела такая молодая женщина. - Видать, деловая хватка есть, - прокомментировал Саймон, оторвавшись от телевизора. - Какая деловая хватка может быть у такой молодой девчонки? – закатила глаза мать Нэнси. – Сколько, ты сказала, ей лет? Тридцать? Тридцать два? - Тридцать два, - кивнула Нэнси и вытерла щеку от кетчупа. Главное правило в еде Нэнси гласило: “С кетчупом можно съесть все, что угодно”. - Явно у нее есть богатый папочка или муженек, который все спонсирует, - вынесла вердикт Лидделл, и Нэнси почему-то стало обидно за Айрис, пусть та ей категорически не нравилась. Как бы девушка не вертела эту мысль, но Тиксаро действительно выглядела тем, кто прекрасно знал свое дело и не нуждался ни в чьей помощи. Тем более в финансовой. Нэнси не интересовалась семейным положением Айрис, но вряд ли какой-нибудь мужчина отважился выйти на дистанцию ближе, чем формальные отношения. “А вот интересно…” – заинтересовалась брюнетка, поковыряв спагетти в тарелке, ибо чем черт не шутит? – “Замужем она?” Нэнси отметила новый пункт в своем списке дел: аккуратно и ненавязчиво удовлетворить свое любопытство. Как она и предполагала, путь вверх по лестнице сопровождался дрожью в коленях и болью в мышцах. Блузка и все остальное мигом полетели в корзину с грязным бельем. “Опять придется выбирать, что надеть,” – с неудовольствием думала Нэнси, смывая макияж с лица. Она терпеть не могла эту процедуру, потому что остатки подводки всегда скапливались под линией роста нижних ресниц, и ни одно средство не могло смыть все это полностью – оставались темные разводы, которые смоченный ватный диск гонял туда-сюда по коже, а не смывал. Впрочем, нет худа без добра – за то время, пока Нэнси расправлялась с подводкой, ванна успела набраться, и наконец-то можно было спокойно отдохнуть. “Вот было бы забавно в один прекрасный день очнуться и осознать, что это я теперь главная, гоняю всех по полной и зарабатываю миллионы,” – с улыбкой подумала Нэнси, кинув взгляд на свое отражение в запотевшем зеркале. Она на секунду представила себя разгуливавшей в ультрамодном костюме от Versace и обсуждавшей цены акций по мобильнику. Одним мановением руки она могла бы уволить с десяток подчиненных, а разъезжала она бы только на лимузине. О, а еще и светские приемы в мэрии! Разумеется, на такие приемы Нэнси приходила бы в экстравагантных платьях Alexander McQueen и с королевским достоинством принимала бы восхищенные комплименты по поводу ее внешнего вида. И разумеется, Нэнси бы дала той или иной богатой даме номер своего стилиста. “Эх, мечты-мечты,” – усмехнулась девушка и с наслаждением погрузилась в воду, прикрыв глаза от удовольствия. Когда-нибудь мечты сбываются, если с умом и упорством пытаться воплотить их в жизнь.

***

- Госпожа Тиксаро… - Нэнси неуверенно повертела планшет в руках. – Вы точно хотите послать… это вашему брату? - Разве я как-то не так выразилась? – Айрис даже не оторвала взгляд от мобильника. Ее тон, как и обычно, не терпел никаких пререканий. - Нет-нет, - медленно замотала головой брюнетка. – Все нормально. Я скажу, чтобы курьер все забрал. “Да действительно? Что тут непонятного?” – девушка мысленно выронила воображаемую стопку книг. – “Что может быть плохого в том, чтобы послать изящные цветы ко дню рождения брата? Такие красивые цветы, в таком изящном… похоронном венке…” Нэнси так и не смогла оторвать взгляд от жутковатого венка, что им доставили сегодня. Черные, окрашенные в специальной краске цветы были вплетены в венок, листва которого из-за освещения казалась темно-зеленой с синеватым отливом. Любая фотостудия, специализировавшаяся в готической тематике, что угодно отдала бы за такой венок. Он был по-своему красивым, но… жутким. “Любимому брату от младшей сестрички” – читалось на черной шелковой ленте. В этой надписи угадывалось что-то на редкость циничное, но Нэнси так и не могла понять что. Словно венок так и сочился едким сарказмом, и будь бы у Нэнси какие-нибудь волшебные очки, то она обязательно увидела бы, как этот сарказм жижей сочится меж листвы и из самих цветов, зловонным торфом капая на пол. У Айрис явно было какое-то очень странное и извращенное чувство юмора. Наверное, у Альберта чувство юмора было такое же, как и у сестры. “Ну, да ладно,” – Нэнси решила оставить эту тему в покое. – “Может, они в этой семейке все чокнутые”. Сегодня девушка была в ударе. Словно возмещая вчерашнее фиаско, сегодняшний день удачно складывался, как математическое уравнение, трудная часть которого была решена. Да, ноги и спина болели зверски, но сегодня Нэнси решила не повторять своих ошибок и послала шпильки к чертям. Модные туфли – это, конечно, хорошо, но старые школьные туфли со сбитыми низенькими каблуками и маленькими ремешками, для того, чтобы они не сваливались с ног, - воистину бесценны. Вроде, иллюзия каблука есть, но и ходить было крайне удобно. Пусть, конечно, туфли были порядком поношенные и страшненькие, но плевать Нэнси хотела на чужое мнение. Хотя, нет, конечно же, ей не совсем было наплевать на чужое мнение – очень уж Нэнси хотелось, чтобы никто не видел маленького фиаско на парковке, когда брюнетка, зазевавшись, едва не въехала в зад чьего-то Субару. И был еще один момент. Нэнси пришла пораньше и надеялась, что не встретится с Тиксаро хотя бы до десяти. - Доброе утро, - замялась Нэнси, как-то странно отведя ногу назад, будто собираясь исполнить реверанс. Чего она не ожидала, так это увидеть свою начальницу так рано. Самый страшный момент – это когда приходится ехать в лифте вместе со своим худшим кошмаром. - Что это вчера такое было? – спросила Айрис, в излюбленной манере, даже не глядя на того, с кем разговаривает. - Я вспомнила, что… что нужно было срочно кое-что сделать, - пыталась оправдаться Нэнси, боязливо глядя на Тиксаро снизу вверх. “Только не увольняй меня”. - Понятно, - совершенно спокойно и без сарказма сказала блондинка, и у Нэнси от сердца отлегло. – Я уж было подумала про страшную диарею. Нэнси мигом отвернулась, а в лифте стало на градус жарче из-за пылавшего лица брюнетки. “Спокойно,” – девушка сделала вдох, словно прося у вселенной терпения. – “Все хорошо. Такова сущность всех швабр. Не обижайся на швабру”. Она не сомневалась, что Тиксаро, глазом не моргнув, спустила бы ее с лестницы или сбросила в пустую шахту лифта, если бы узнала, как ее подчиненная мысленно ее называет. Блондинка вышла этажом ниже, чему Нэнси была очень рада. Все-таки не нравились ей люди, которые лишь одним своим присутствием вызывают у других что-то вроде сердечного приступа. Вполне возможно, Нэнси еще долгое время будет в ужасе вздрагивать, услышав знакомый аромат “Hypnotic Poison” или довольно редкий “Opium Orient Extreme”. Кому-то идут такие терпко-сладкие тяжелые ароматы, и Айрис без сомнения была из их числа. Впрочем, Нэнси все равно останется верна своему любимому легкому и цветочному “Jardin d’Interdit” от Givenchy. На сей раз девушка не стала заказывать себе креветочный салат на обед и вообще не притрагивалась к морепродуктам, так как ей казалось, что в них наверняка кроется сосредоточие вселенского зла – девушка, сидевшая за столиком, взяла тот самый салат, и креветка шлепнулась ей прямо на колени. “Этот салат проклят,” – вынесла вердикт Нэнси и даже кивнула своей мысли. - Госпожи Тиксаро сейчас нет на месте, - отрапортовала Нэнси, одновременно придерживая трубку телефона плечом и печатая ответ по электронной почте. Ложь – Айрис была на месте, но велела не соединять ее с семьей. Она даже на собственных двух мобильниках оба их номера в черный список занесла на сегодняшний день. И на завтрашний тоже. - Я догадываюсь, что она заставляет вас говорить это каждому, кто позвонит, - сказал Малькольм Тиксаро. – И даже поставила мой номер в черный список. “Еще как,” – усмехнулась Нэнси, глядя на отдельную страницу в блокноте. Среди столбца имен с номерами, два: Альберт и Малькольм Тиксаро были обведены красным цветом, и рядом красовались пририсованные череп со скрещенными костями. - Простите, но ее и вправду нет на месте, - соврала Нэнси и откатилась на стуле к дальнему концу стола, чтобы выудить шоколадку из своей сумки. Айрис тем временем прошла мимо, разговаривая по телефону и как обычно не обратив на секретаршу внимания. Дело, видимо, было важное, потому как Малькольм не унимался, и Нэнси, не привыкшая к такой нагрузке на психику, едва не выдала начальницу. “Эти люди запросто могут дать фору Джигсоу из “Пилы”…” – девушка была готова побиться лбом о ровную поверхность стола. “Ему что, до безумия нравится доводить людей до нервного срыва?” Очевидно, да. После выматывающего разговора с Малькольмом у Нэнси, казалось, дым вот-вот повалит из ушей, и было желание набрать в раковину горячей воды, залить туда как минимум две бутылки Деттола и промыть свои мозги и уши. День хоть и выдался чуть более легким, чем предыдущий, все равно вытягивал все силы, ибо Айрис снова устроила своей секретарше адский забег по офису. Дел было даже больше, чем вчера, но девушка сегодня была куда быстрее благодаря туфлям, и если Тиксаро рассчитывала, что ее секретарша ничего не успеет до конца рабочего дня, то она глубоко ошибалась. Нэнси так просто не сдавалась. Настал тот прекрасный час, когда все рабочие, благословив всех известных им богов, собирали свои вещи и стремились на выход. На свободу. В отделах выключали свет, и коридоры мигом опустели – вся давка теперь сосредоточилась на лестницах, в фойе или у лифтов. - Можно? – Нэнси постучалась и несмело заглянула в кабинет Айрис. - Нет, нельзя, - не без сарказма сказала Тиксаро. - Эм… Ну, вот, - сказала Нэнси и подошла ближе, перелистав все бумаги. – Отчет по маркетингу готов, проблема с Genesis улажена, от вашего брата я отвязалась, и он попросил меня передать вам… эти милые слова, - девушка помахала прелестным розовым листочком с веселыми чиби-пандами в самом уголке. Да. Именно на таких бумажках нужно записывать угрозы и передавать их Айрис Тиксаро. - Из банка прислали форму, которую вам нужно будет подписать… - продолжала Нэнси. – Завтра у вас интервью у Джона Кэмпбелла в семь вечера, - она деловито сверялась с блокнотом. – И встреча с японской делегацией в три, в Скай Сити, а потом официальный банкет в десять. И… - она замолчала. - В общем, здесь все, что вам нужно. Нэнси положила целую кипу бумаг на стол Айрис и ко всему этому приложила две вырванные страницы из своего блокнота. Как ни смешно, именно к розовым листочкам Айрис первым делом и потянулась. - Японская делегация, значит… - сказала Тиксаро, медленно повертев листок и так и сяк и на миг остановившись на толстеньких пандах. Во взгляде блондинки, который она метнула в свою секретаршу, читалось: “Серьезно?”. Впрочем, Айрис ни к чему не могла придраться – Нэнси из кожи вон лезла. Усталая, измученная и разбитая, она вымоталась, изрядно потрепала себе нервы, наслушалась достаточно ироничных замечаний и колкостей от самой начальницы, наслушалась немало хамства от работников других компаний, едва не споткнулась на лестнице во время “марафона”, но все успела. На этот раз безукоризненно. - Ага… - поежившись, кивнула Нэнси, медленно, но верно продвигаясь к выходу. – Я могу идти? – на всякий случай поинтересовалась девушка. - Иди и не мозоль глаза, - сказала Айрис и все ее внимание снова вернулось к экрану ноутбука. Однако, розовые листочки она не стала выбрасывать, а вложила их ежедневник, чтобы потом переписать все, что сочтет нужным. - Хорошо, - обрадовалась брюнетка и поспешила убраться восвояси. – А вы… - она вдруг остановилась. – А вы разве не идете домой? – удивилась она, запоздало пнув себя за ненужное любопытство. - Нет, - ответила Тиксаро и снова метнула в сторону Нэнси луч своего взгляда. – Мой рабочий день еще не окончен. Затем она снова вернулась к своим делам, давая Нэнси понять, что разговор закончен, и отвечать на еще одни ее глупые вопросы Айрис не намерена. Все-таки она показалась Нэнси очень странным человеком. В меньшей степени она разговаривает словами. Почему-то тот или иной ее взгляд способен рассказать куда больше. Впрочем, Нэнси решила, что ей это просто-напросто показалось. “Вряд ли захочется особо с кем-то разговаривать под конец дня,” – подумала она и отправилась к своей машине, ожидавшую свою хозяйку в полном одиночестве. Где-то слышался скрип шин, и это означало, что люди как можно скорее мечтали вырваться из оков работы и вернуться назад в свою обычную жизнь. Кого-то дома ждали жены, мужья, дети. Кого-то кот или собака, кружка пива и телевизор. Так или иначе, все спешили назад домой. А вот Айрис – нет. “Может, ее дома никто не ждет?” – промелькнуло в голове Нэнси, но девушка отмела эту мысль, так как это не ее дело.