City Lights

За все то время, что Нэнси проработала в TED, она усвоила один самый важный урок: Неважно, насколько бедны или богаты гости, к концу приема, банкета или вечеринки, они все превращаются в свиней. В свиней, упакованных в Armani Collezioni и тому подобное. Обертка разная, но свиньи те же. Нэнси и Томми сидели вместе в Shaky Isles, где однажды для Нэнси все и началось. На этой неделе Айрис расщедрилась на целый час, который Нэнси могла бы провести за обедом, мотивируя это тем, что ей надоело, что ее секретарша вечно сорит повсюду крошками от печенья. А еще иногда на тех или иных бумагах остаются следы шоколада.

***

- Я поймала тебя с поличным, - в один прекрасный день Айрис, опершись ладонями о рабочий стол секретарши, богоподобной фигурой нависла над Нэнси, будто съежившуюся в своем кресле. Да. Вот так выглядит начальство, готовое надавать плохим работникам по заднице. - А что такое? – снизу вверх огромными глазами посмотрела на нее девушка с видом ягненка, который говорит волку: “Не ешь меня”. Несмотря ни на что, бывали моменты, когда Нэнси боялась начальницу, как свою мать в тот самый день, когда тайком сбежала из дома ночью на вечеринку. Никакие доводы Нэнси о том, что “мне уже шестнадцать!” не убедили Амелию в том, что можно было разрешить дочери пойти на вечеринку. Прокравшись ночью обратно, Нэнси молила небо, чтобы родители все так же находились в объятиях Морфея. Утром девушка встала пораньше, еще до того, как проснулись Аманда и Саймон, и первым делом встала под душ, чтобы смыть с себя запах алкоголя, сигарет и остальных улик с места преступления. - У меня есть твои отпечатки пальцев, найденные на месте преступления, - абсолютно серьезно заявила Айрис и подняла вверх один из знаменитых розовых листочков. На нем виднелся… Шоколадный отпечаток пальца. Немного смазанный, но ошибиться было трудно. - Вы заявите на меня в полицию? - У тебя есть право хранить молчание, - Тиксаро, как бывалый коп, зачитала Нэнси “предупреждение Миранды”. Еще немного, и, казалось, наручники защелкнутся на ее запястьях. О том, что будет дальше, Нэнси решила не думать, а то еще предательски покраснеет. Глядя на то, как смеялась Нэнси, Айрис и сама невольно улыбнулась. - Да, детектив, - сквозь смех сказала девушка. – Я сознаюсь в преступлении. - Вот и хорошо. Условное наказание вынесено, - блондинка вручила листочек Нэнси. – На обороте, - она изящным движением провела пальцем в воздухе против часовой стрелки, а затем издав негромкий смешок, ушла обратно в свой кабинет. Теперь твой обеденный перерыв продляется до часу. Мне надоело убирать крошки со своего стола каждый раз, когда ты появляешься у меня в кабинете. P.S. где мой шоколад? Недолго думая, Нэнси взяла неоново-зеленую пачку стикеров. Кэдберри закончились, а остался только Киндер. Не думаю, что вам это бы приглянулось. Затем брюнетка приклеила стикер к полупрозрачному файлу, который потом отнесла Айрис. Эй, Киндер вкусный. Не надо так. После обеденного перерыва Нэнси вернулась в офис и нашла ответ от Айрис на ярко-желтом стикере, приклеенном к монитору ее компьютера.

***

Так что сейчас не было никакой спешки, и Нэнси могла спокойно насладиться десертом и кофе. Единственное, что ей пришлось-таки взять с работы – это пачку конвертов с приглашениями, VIP-пассами и прочей макулатурой, которую нужно было с особой тщательностью рассортировать вручную. Вообще, можно было попросить кого-то еще, но… “О, погодите,” – мысленно хмыкнула Нэнси. – “Это ведь моя работа! И за это мне платят кучу денег”. - И что это за фиговина? – Томми склонила голову в левую сторону, а потом в правую. В руке она так и продолжала держать лимонную меренгу, не заметив, как случайно залезла пальцами в сладкое желе. - Приглашения для симпозиума, - тяжело вздохнув ответила Нэнси и отложив запечатанный конверт, отломила кусочек от тирамису. – Все и так уже известно, но чертовы формальности. - Трата времени, - констатировала Томми. - Еще какая. - Хочешь помогу? – Чейз вызвалась добровольцем и даже ритмично поиграла пальцами, отложив меренгу обратно на блюдце. - Липкими руками? – Нэнси глянула на подругу и издала смешок. - Оу… - она посмотрела на кончики пальцев. – Тогда я – пас. Погоди, - вдруг опомнилась кудрявая. – А что это за симпозиум? – девушка даже выпрямила спину. - Что-то вроде формальной конференции, на которой умные старикашки с не менее умным видом будут обсуждать решение мировых проблем, а потом все равно напьются на последующей вечеринке, - пояснила Нэнси и вдруг поняла, к чему клонит Томми. – И да, твой “жених” там тоже будет. - Где? Где будет проводиться эта сказочная попойка? – решительно настроенная Томасина сразу же задала запрос. - В музее на Парнелле, - ответила Нэнси. – Примерно там, где находится кафедральный собор и начинается Ньюмаркет. - Я не дура, я знаю, где находится музей. Нэнси… - Томми сложила ладони вместе. - Томми… Нет, - девушка с ужасом замотала головой. Взгляд Чейз, которая была очень похожа на кота из “Шрека”, только с серыми глазами, словно говорил: “И ты мне откажешь? Да у тебя нет сердца!” - Это ведь такая шикарная возможность! – настаивала Чейз. – Ведь сама знаешь, какие они все хорошие по “ящику”! Я вот все мечтаю, а вдруг он – истинный мерзавец, и мне следует найти мечту получше? Другого слова, кроме как “мерзавец”, Нэнси просто не могла придумать, потому как оно прекрасно описывало сущность доктора Малькольма Тиксаро. - Томми, поверь, - с видом бывалого знатока и с нажимом на последнее слово произнесла Нэнси. – Я лично убедилась в том, что он – та еще мерзость. Противная старая крыса. - Ему всего тридцать пять, - надулась Томми и, скрестив руки на груди, посмотрела куда-то в сторону. Томасина представляла собой крайне забавное и даже милое зрелище, когда обижалась. - Ну, ладно, ладно, - закатив глаза, сдалась Нэнси. - Ура, - мигом просияла Томми и снова стала милой и приветливой, как и обычно. – Клянусь, я никому не помешаю, - она заверила подругу. – Просто приду с тобой, все под твоим надзором, - подчеркнуто серьезно добавила брюнетка. – И просто полюбуюсь. - Ты будто на цирковую обезьянку собираешься посмотреть, - хохотнула Нэнси. - А что тут плохого? – нисколько не смутилась Томасина. - Да абсолютно ничего. - Ну, так что? – Чейз, опираясь на локти, положила лицо в ладони. – Мне можно прийти? Иначе весь мир увидит ту самую фотографию, на которой изображена ты в костюме цыпленка. - Это фото до сих пор у тебя? – ужаснулась Нэнси, надеясь, что любое доказательство этого ужаса кануло в Лету. - Конечно, - зловеще хихикнула Томми. – Да ладно, шучу. Нет ее у меня. Ну, так мне можно прийти на эту шикарную вечеринку? - Хорошо, Томми, хорошо, - тяжело вздохнув, согласилась Нэнси. – Только все… - Под твоим надзором, - вместо нее сказала Чейз. – Да-да. - Тогда договорились. “И, кажется, я еще сто раз об этом пожалею,” – подумала Нэнси, решив, что даже если ей придется надеть на Томми поводок, она это сделает, лишь бы только Чейз и близко не подходила к Тиксаро. – “Кому-то тоже не помешала бы роль наблюдателя”.

***

- Я не ослышалась? – недоверчиво переспросила Айрис, прижав мобильник к уху. – Капканы? От Малькольма, конечно, многого можно было ожидать, но капканы… “Хотя,” – передумала Айрис. – “Это вполне в его вкусе”. - Как я понимаю, он их там повсюду наставил, - сказал Альберт на том конце. – Не иначе, сезон охоты открыли, - с налетом сарказма добавил он. - Скажи, чтобы он их убрал, - продолжила блондинка. “Иначе его даже за это посадят”. - Уже, - ответил Альберт. – И даже вовремя, потому что кто-то дал ложную информацию, и теперь этим делом заинтересовалась полиция. “Полицию привлекать нельзя. Потом придется слишком многим платить за молчание. Лучше не рисковать,” – размышляла она. – “Да и если убирать лишних свидетелей, то это, как минимум, выглядело бы странно, что все те, кто интересовался этим делом, стали пропадать без вести. Не нужно тратить время, обрубая мелкие побеги. Лучше сразу рубить все дерево под корень”. - Значит, у нас есть засланная птичка, шпионящая изнутри, - хмыкнула Айрис и, оттолкнувшись ногой от пола, развернулась в кресле к окну. “У нас”. В команде теперь трое. - А над ней целое гнездо, - добавил Альберт. - Менеджер Малькольма, похоже, получал свои деньги наличными, так как на его счету мы ничего не нашли. - Займет больше времени, но его можно будет вычислить, - сказала Айрис. Из-за того, что на улице темнело, она все лучше и лучше видела свое отражение. Едва Нэнси ушла, Айрис заперла дверь в парадный офис, где царствовала ее секретарша. Так можно было гарантировать то, что никто ничего не услышит, если вдруг решит пошпионить за дверями. А таких любителей было немало. Было одно время, когда головы летели только так. - Он сказал, что отправляется в Крайстчерч по семейным делам, но было бы крайне глупо полагать, что он действительно там. - А может, - предположила Айрис. – На то и был расчет, что все подумают, что его там нет и не станут искать в Крайстчерче? - Маловероятно, - у Альберта на этот счет не было сомнений. – В любом случае, наши ниндзя и там проверят. - У кого-то очень большой зуб на Малькольма. - Учитывая, что у него врагов больше, чем дисков в моей коллекции. “В прошлый раз я насчитала восемь сотен,” – вспомнила Айрис. Это был крайне долгий процесс, но увидев подобное однажды, она просто обязана была лично убедиться в том, что ей это не пригрезилось. У Айрис тоже была своя небольшая коллекция, но там в основном была классическая музыка, немного фолка и диско, а у Альберта, похоже, только металл, панк и тому подобное. - Да, - хмыкнула Айрис. – С таким количеством ненавистников только в премьер-министры баллотироваться. Популярность обеспечена. Кстати, - добавила она и развернулась обратно. Блондинка постучала по клавишам ноутбука и нашла то, что искала. – Я не обратила на это внимания раньше, но сейчас вспомнила, что в списке приглашенных на симпозиум есть Роджер Бейли. Это один из всех более-менее крупных его врагов, которых я знаю. - Если до этого Бейли игнорировал все другие симпозиумы и соизволил приехать именно сейчас, то это будет отнюдь не простым совпадением. - Что ж, - криво усмехнулась Айрис. – Мы это проверим. “Он обязательно вляпается по уши,” – сразу промелькнуло в ее голове после того, как разговор был завершен. Айрис поняла, что ей следует тщательно следить за этим делом. Если у Малькольма начинались проблемы, то это все было решаемо и можно было относиться к этому более-менее спокойно, так только, приглядывая со стороны, но если это было что-то, заинтересовавшее Альберта, то вот тут следовало быть настороже. Если многие думали, что Альберт с ледяным спокойствием всегда берет дело в свои руки и как шахматист просчитывает каждый ход, то они бы не ошиблись. Почти. Айрис, как никто другой знала, что бывают моменты, когда даже сам Альберт уверен в том, что контролирует ситуацию, но на самом деле поддается своеобразному импульсу. Именно импульсивность или что-то вроде того заставило его несколько лет врать отцу (“Вот ведь абсурд,” – еще тогда подумала Айрис. – “Альберт и вранье!”), таскать вещи из дома, и вся правда, как труп, всплыла на поверхность только в тот день, когда произошла авария. И это стоило одной девушке жизни. Чья голова может полететь на этот раз, Айрис предпочитала не думать. Даже несмотря на то, что ее отношения с братьями, по большей части, были далеки от идеала, Айрис все равно и в мыслях не хотела и не могла допустить, чтобы с ними обоими что-нибудь случилось. “Как ее звали?” – вдруг подумала Айрис, снова отвернувшись назад к окну. Желание работать дальше исчезло. – “Кэтрин? Корделия? Корнелия?” Корнелия. “Точно. Корнелия”. Однако, смешно – погрязать в ненависти даже в день смерти их отца, но стоять горой друг за друга, если понадобится. В этом Айрис не сомневалась. Если понадобится, и в этот раз она будет стоять за Малькольма горой. И плевать, сколько скелетов он прячет у себя в шкафу. “Главное, чтобы он все успел спрятать,” – размышляла блондинка и вдруг невольно вспомнила тот мрачный темный лес прямо за его домом. В этот миг догадка в ее голове будто щелкнула пальцами или… В общем, это был звук, похожий и на это, и на то, когда чиркают спичкой. Хотя, быть может, это всего лишь ее домыслы. Дальнейшим ее раздумьям помешала короткая трель мобильника. Доброй ночи, и не засиживайтесь допоздна! Если вы потом весь день будете зевать, то никакой пользы не будет. Нэнси P.S. Беру назад свои слова про Киндер. Наверное, Нэнси была единственным человеком, с которым можно было поговорить не ожидая какой-то остроты в ответ. Айрис даже было жаль, когда на любой вопрос или ответ Нэнси у нее вырывалась та или иная саркастичная ремарка. Эта привычка настолько занозой засела у нее под кожей, что избавиться от нее казалось просто нереально. Порой Айрис сама себе не отдавала отчет – слова вырывались сами собой. Как до блеска отполированный металлический черт из коробки. Но Айрис была довольна, когда Нэнси стала оставлять ей листочки с крокодильчиками, едва только блокнот с пандами был использован до отметки “максимум”. Нередко Нэнси задерживалась после завершения рабочего дня и помогала Айрис. Конечно, это просто работа, но у Айрис складывалось впечатление, что Нэнси просто хочет составить ей компанию и использует этот предлог. Во всяком случае, она не одна такая. Айрис тоже использует работу, как предлог. В последнее время ей совершенно не хотелось возвращаться домой. Поэтому она просто оставалась в офисе допоздна, все откладывая и откладывая момент возвращения домой и находя себе лишние дела. В офисе, пусть и так поздно, создавалась иллюзия того, что Айрис не одна. Зато дома, как всегда, будет холодно и темно. И это тяготило. Да, как и многие, Айрис ценила одиночество и тишину, но кто сказал, что даже ей порой не хочется обыкновенного общения? Главная проблема заключалась в том, что она слишком давно окружила себя каменной стеной, создала нужный образ, создала себя как личность. Вот в чем заключается весь парадокс – ей нужен этот образ и эта стена, но это все так же мешает. Начинались противоречия. Причем вопиющие. С одной стороны, Айрис уже давно во многом разочаровалась и уже ни во что не верила. Но с другой… - Если не бросать кости, чтобы однажды выиграть, не значит ли это – умирать в ледяном гробу, так вечно и оставаясь на месте? Ни шагу вперед, ни назад. Только удерживаться на месте? Как бы Айрис на это не смотрела, но Нэнси в очередной раз оказалась права. Если возникает желание что-то изменить, то, быть может, это означает, что еще не все потеряно? Может, действительно, все не так уж плохо? Это было похоже на вызов. Невольно Нэнси начала с Айрис играть шахматную партию и даже сделала свой ход. Даже не задумываясь, что она делает, Нэнси легко одним ходом могла заставить даже самого опытного соперника задаваться вопросами и тонуть в сомнениях, не зная, как ответить. “А может, в том и ошибка, что я всегда воспринимаю реальность, как логическую игру?” – думала Айрис. – “Из всего, что я повидала – логика была в наименьшем количестве”. Так или иначе, Нэнси Лидделл стала казаться Айрис интересным человеком, который только казался простым и практичным. Да, она много болтала и будто бы была полностью на ладони, но о многом она умалчивала. Пусть Айрис и знала, что ее двух лучших подруг зовут Арти и Томми, что ее мать любит играть в гольф, что сама Нэнси была в школьной сборной по плаванию, любила рисовать, упала в колодец, когда ей было семь, и едва там не утонула, что когда-то у нее была кошка по кличке Дайна, но Айрис все равно многого не знала о ней. Например, почему она никогда не снимает цепочку с кулоном в виде ключа? Даже во время приема в Париже этот кулон был на ней. Сначала Айрис подумала, что Нэнси все-таки его сняла, заменив его кулоном с изумрудом, но заметила, что под цепочкой проглядывалась и вторая, более тонкая, а сам ключ Нэнси спрятала под платьем. Чем ей были интересны работы Платона, Кристины Пизанской и Фомы Аквинского? Айрис не раз слышала, как ее секретарша цитировала “Сумму Теологии” и многое другое, словно знала это все назубок. Какие вина она предпочитала? Любит ли она оперу? Нравилось ли ей смотреть “X-Factor”? Почему пользуется карандашом для глаз, но никогда – тушью? Нравились ей женщины? “Так,” – Айрис остановила поток всех этих мыслей и вопросов. – “Ну, это уже совершенно лишнее”. Впрочем, ей было интересно однажды найти ответы на эти вопросы, но только вряд ли Айрис их когда-нибудь задаст, и когда-нибудь даже этот интерес растворится во времени.