City Lights

Луис Ферн думал, что на сей раз отбросит концы. Потеряв счет времени, он тюфяком провалялся между мусорными баками, которые нестерпимо воняли. Неудивительно. Мусор должны вывезти только во вторник, а из-за жары, дышавшей на город своим мерзким дыханием, будто вперемешку с перегаром, весь мусор в порванных черных мешках (не иначе чайки похозяйничали) вонял только хуже. Вон уже и мухи слетелись на вечерний пир. Даже ноющая боль то в районе почек, то под ребрами, то на лице, сейчас украшенном подбитым глазом цвета любимой помады певицы Лорд (“Голос, как у закоренелой пьянчужки с улицы,” – думал Ферн), не доканывали так, как чертова жара. Уже давно стемнело, солнце скрылось, как нашкодившая собака, но грязные кирпичные стены все еще отдавали дневным теплом, не успевшим рассеяться. “Допрыгался,” – гудело в голове Луиса. – “Допрыгался, старик”. Перед глазами все так и плыло в разные стороны, как мексиканская волна. Слева-направо. Справа-налево. Туда-сюда. Боль в отбитых частях тела тоже накатывала, как волна. “Вот, что бывает, если не отдавать долги вовремя”. Полурасшатанный зуб (или даже два) мерзко поскрипывал в десне, едва только его касался язык. Вкус крови – соленое дерьмо с примесью отборной ржавчины, особо не беспокоил. “Ого. Все, Лу,” – думал Ферн. – “Ты конкретно нарвался. Вон уже за тобой пришли”. Тут он не ошибся. Очертания и размытые образы стали обретать слегка замутненную четкость. Да. Точно какой-то образ из далекого прошлого. Длинные светлые волосы, линялые голубые джинсы, косуха. На руках что-то сверкнуло из-за масляно-желтого света фонаря. “Перстни,” – догадался Ферн. – “Вон, чертов Берти Тиксаро со своими побрякушками пришел за тобой,” – Луис прищурился и снова попал в яблочко. – “Как в гребанной песне AC/DC – явился, чтобы утащить в ад”. “Э? А что, шестиструнку заложил?” - Да, - протянул Альберт Тиксаро, поглядев на старого друга сверху вниз, и дал Ферну несильного пинка в голень, чтобы тот слегка пришел в себя. – Ты, должно быть, теперь какой-то особый сорт ублюдка, раз тебя так отколошматили. - Я тебе когда-нибудь читал проповедь, когда ты валялся посреди мусора? – Луис зашипел от резкой боли. Зато хоть этот всплеск вывел его из непонятного транса. Теперь Ферн увидел, что Тиксаро был настоящим и явно старше. Без потрепанной “Warlock” за спиной и без неизменной сигареты во рту. - Нет, - ответил Альберт. – И не советую этого делать. - Мать твою, Эй Ти, сколько лет не виделись? – состроив гримасу, Луис попытался приподняться и спутанные волосы упали ему на лицо. - Достаточно. Пошли, есть дело. - Ты мне должен полтинник. - И как я мог забыть? Луис принял руку Альберта и с немалым трудом поднялся на ноги. - За что побили? - За дело, - потерев челюсть, ответил Луис. Во всяком случае, количество белых бабочек, окаймленных черными ободками, стремительно уменьшалось. – Набрал долгов, и сейчас огребаю по полной. “В долгах, как в шелках. Да, Луис. Ты ни капли не изменился”. Еще со времен “A.C.L.O.W.” Альберт не мог припомнить ни дня, в которых Луис не искал тысячу и один способ, как наскрести деньги, чтобы то долг вернуть, то свой “Камаро” выкупить со штрафстоянки, то в покер отыграться, то мамаше своей оплатить рецепт на еще одну дозу “Его Величества Принца Валиума”. Это не могло не напомнить Альберту, как он однажды, чтобы расплатиться за свой “Харлей”, с трясущимися руками украл отнюдь недешевую статуэтку из дома и мчался от их резиденции так быстро, словно ему казалось, что Чарльз действительно гнался за ним с винчестером наперевес. Отец бы точно… “Грохнул бы тебя, пацан”. “Но ведь не грохнул же!” “Ага. Потому что ты сам кого-то грохнул и чуть не помер”. “Заткнись”. Даже после стольких лет от многого все равно невозможно отгородиться. Захлопни дверь, а оно, как газ, все равно будет проникать через щель между полом и дверью. - Значит, для тебя все по-старому, - констатировал Альберт. Хорошо было одеться, как раньше. Отличная гарантия, что никто не узнает. Никому и в голову не придет сравнивать бывалого металлиста с успешным бизнесменом, который в последнее время зачастил на телевидении. Против собственной воли. - А ты что? Все так же в деньгах купаешься? – съязвил Ферн, прихрамывая вслед за Альбертом. - И задницу шелком подтираю, - с сарказмом ответил Альберт, как в старые-добрые времена, когда ему плевать было на вежливость и правила этикета. На улицах следовало говорить на уличном языке. – Кстати, - наконец, решил спросить он. – Как там Оуэн? - Кинул меня на несколько сотен и умотал в Америку с панк-рок группой, - сплюнул Луис. – Сукин сын. “Тоже мне трагедия. Сам же знал, что Оуэн – тот еще урод,” – Тиксаро вспомнил, как на все просьбы Оуэна занять ему денег, он отвечал средним пальцем. Главным образом потому, что Оуэн никогда долги не возвращал. - А старина Уилл? - Грохнули, кажется, года два назад, - Ферн поскреб затылок. – Я с ним особо не общался с тех пор, как группа развалилась. Ну, ты помнишь… - на этом он решил замолчать. “Еще бы ты не помнил”. “Только не сейчас,” – с раздражением и долей чего-то едкого подумал Альберт. – “Незачем ее вспоминать”. - Да-да, - с видом, будто ему все равно, отмахнулся Альберт. – Поможешь в одном деле? - Да не вопрос, - пожал плечами Луис. – Что требуется? - Найти одного парня по имени Ян Морган, - Тиксаро достал пару сложенных бумаг и вручил их Ферну. – Работал менеджером у моего брата. - Кинул его и сбежал, побоявшись Страшного Суда, как я вижу, - не отрываясь от чтения, сказал Луис. Издалека виднелись офисная башня “Vero” и высотка “BNZ Tower”, так похожая на кофейный термос. На верхних этажах жилого комплекса, старого и протекающего так, что стены во многих местах покрылись темной, как морские водоросли, плесенью, слышалась явная ругань на китайском. - Сказал, что едет в Крайстчерч, но тут и так все ясно. - Ставлю миллион, которого у меня нет, что он надеялся, будто все подумают, что он свалил чуть ли не в Рио. - Он, оказывается, какое-то время назад сделал себе липовый паспорт. Так что, он мог осесть и под новым именем. Только вот, где его искать? - А ведь говорят, что в нашей стране паспорта так трудно подделать, - пробормотал Луис и едва не споткнулся о полупустую стеклянную бутылку пива “Moa”. – На все сто процентов уверен, что он еще здесь. Это, как “Если хочешь что-то хорошо спрятать, прячь у всех под носом”. - Ну, что? Найдешь мне этого неуловимого Джо Фишера? - Я тебе его на блюдечке доставлю, - пообещал Ферн, утвердительно кивнув, и еще раз глянул на фотографию. – Фишер, говоришь? Знаю я его. Еще как знаю. Я тут вообще многих знаю. Не раз видел эту морду в “Femme Fatale” на Уэллесли Стрит. Я знаю, где его искать. Роджер Бейли не имел ничего общего с подобным бизнесом – это Альберт знал наверняка. Да и пара подставных организаций, на которые они с Малькольмом вышли, тоже не показывали никаких следов, ведущих к Бейли. Получалось, что кто-то просто решил использовать это совпадение с своих интересах. Быть может, для того, чтобы спровоцировать какой-нибудь агрессивный выпад со стороны Малькольма. Только, зачем? - Кто владеет “Femme Fatale”? – спросил Альберт, а мимо них прошла троица наряженных девушек, одна из которых выделялась пышной гривой блестящих черных волос. - Вот уж чего не знаю, - покачал головой Ферн. – Владельца никто в лицо ни разу не видел. Наверное, очередное вымышленное имя и все прочее. Тут помочь ничем не смогу. “А вот это уже интересно,” – Тиксаро поставил в уме галочку. - Я сразу тебе позвоню, как только выловлю эту рыбку, - продолжил Луис. - Отлично, - Альберт вручил ему карточку с номером своего телефона. – Звони в любое время. - Ты что, элитным киллером заделался? – усмехнулся Луис. - Почти. Семнадцатилетняя Корнелия Рейд, ставшая жертвой дорожной аварии… “Не надо”. Сине-красные огоньки полицейской машины. Желтая лента, оцепляющая место аварии. Продолговатый мешок с застежкой. Черный, как воплощение худшего кошмара. Женская туфелька, валявшаяся неподалеку. Еще чернее. - Эх, мне б такую жизнь, - замечтался Ферн. – Вот бы я зажил! “Да ты бы повесился, если бы прожил мою жизнь,” – мрачно и с оттенком цинизма подумал Альберт. В самые пьяные и циничные моменты своей жизни, подобные мысли роем назойливых мух, кружили вокруг, как карусель. “Как там Ронни Джеймс Дио пел? Говорят, что жизнь – это карусель. Крути быстрее и хорошо прокатишься”. “Да. Прокатился на славу”. “Гони, парень. Гони быстрее. Плевать на них всех. И пусть богатенький папочка подавится своими деньгами”. - Кстати, - Ферн уже повеселел и, кажется, забыл, что его хорошенько побили незадолго да этого момента. – Раз уж так все круто сложилось, пошли выпьем что ли? Такая встреча, черт возьми! - Почему бы и нет? “Не вечно же одному пьянствовать,” – подумал Альберт, услышав волшебное слово “выпить”. Во всяких обезболивающих имеется свой особенный эффект привыкания, если ими часто пользоваться – без анальгетика со всем этим справиться уже никак. Как бывает после долгого употребления героина? Чувство, что кости выламываются и мечтают завязаться бантиком (“Ржавое сверло. Не забудь про сверло”). Вот и здесь было нечто похожее. Даже одно мимолетное воспоминание могло заставить чувствовать подобное, и само по себе оно никуда не уйдет. - Так вот и кажется, что сейчас ребята подкатят и мы все завалимся в клуб, как раньше, - с ноткой ностальгии по старым временам произнес Ферн, несколько удивляясь мрачности Альберта. Казалось, хорошо его знал, а тут и вовсе другой человек. “Или я опять чего-то не того ляпнул?” – призадумался Луис. - Ага, - безэмоционально ответил Альберт. – Кстати, - он перевел тему. – Держи, - блондин снял с запястья часы и отдал их Луису. – Считай, что я вернул тебе весь долг. С процентами, - усмехнувшись, добавил он. - Да тут и на долг Оуэна тоже хватит, - присвистнул Луис. – Век буду благодарен. - Ты знаешь, что от тебя требуется. - Все сделаю, как надо, - ухмыльнулся Ферн, догадываясь, как обрадуется господин Фишер, когда в следующий раз вместо того, чтобы увидеть очередную красотку, устраивавшую пип-шоу, он увидит дуло P2000.

***

Сначала девушки решили пойти в Vivo на Хобсон Стрит, но там оказалось настолько уныло (“Даже в таком крохотном зале кажется до ужаса пусто, когда мало людей,” – думала Нэнси), что они решили вернуться обратно на Кэй Роуд. Томми, правда, очень хотела посетить “Бар Ленина” неподалеку от паромного терминала, но одного взгляда на это место хватило, чтобы понять – им придется очень долгое время простоять в очереди на входе. Впрочем, стоит отметить, что этот бар мало чего общего имел с духом коммунизма, за исключением портрета Ленина внутри бара и названия, заключенного в красный прямоугольник под желтой звездой с бокалом для мартини, украшенного шпажкой, которые были изображены так, чтобы издалека напоминать знаменитые серп и молот. Нэнси не очень хотелось куда-либо идти, но ведь Арти через два дня уезжает в Италию на два месяца. Кому-то это могло показаться начинающей сказкой, но Арти прекрасно знала, что все это время она будет жить в одной комнате с шестью такими же моделями, которые будут делать, что угодно, пойдут на любую низость, лишь бы только им предложили контракт. “Первый раз ей выдался шанс сыграть по-крупному,” – подумала Нэнси. Однако, ей было жаль расставаться с подругой. Казалось, еще со школьных времен они были неразлучны. Но больше Нэнси было жаль в который раз оставлять Айрис одну, и из-за этого она чувствовала себя вдвойне виноватой. И в этом коктейле примешался еще один ингредиент, который Нэнси пока еще не смогла распознать. - В чем дело, Нэнси? – спросила Глэдьяр. Вечер не клеился. Нэнси пребывала в унынии, а Томми витала в облаках. Нэнси была настолько мрачна, что Арти казалось, будто еще чуть-чуть, и она в буквальном смысле сможет ногтями соскребать налет этой мрачности с Нэнси. Что до Томми… Ее радость можно будет, как клубничный мусс, зачерпнуть ложкой. - Все в порядке, Арти, - со слабой улыбкой ответила Нэнси. “Как же. Твоя подруга собирается уехать в чертовы дали, а тебе куда больше жаль, что ты не можешь составить компанию начальнице, которую ты все равно скоро увидишь,” – ей стало противно от подобных мыслей. - О, да, - саркастично протянула Арти. – Так “в порядке”, что ты только и делаешь, что молчишь и гипнотизируешь мобильник. “Вот, что значит долгая дружба”. У Нэнси было предчувствие, что Арти сейчас скажет, что “гляди-не гляди, но она ни за что сама тебе не напишет”. “Как малолетняя девчонка, в самом деле,” – Нэнси влепила себе мысленную пощечину. Впрочем, все было не так уж плохо. Только сейчас промелькнул подобный момент. - Ну, не знаю, - вздохнула Нэнси, чувствуя, что от какого-либо ответа она точно не уйдет. – Работы много, ты уезжаешь… С Айрис не клеится. - Так вот прямо и кажется, что случится нечто грандиозное… “В качестве финального гвоздя в крышку гроба,” – цинично подумала девушка, невольно отметив, что она постепенно перенимает то самое специфическое чувство… даже не юмора, а чего-то между этим и общей оценкой происходящему, принадлежавшее Айрис. - Да, - с видом, будто она осознает собственную глупость, подытожила Нэнси. – У меня нет никаких оснований так расклеиваться. - Эй, - Глэдьяр подняла вверх указательный палец. – Мы живем в свободной стране, так что ты имеешь право расклеиваться, когда захочешь. - Я чувствую себя размазней. - Ну, ты ведь не железная машина, которая способна ни черта не чувствовать. “А некоторые так могут,” – хмыкнула Нэнси. – “Счастливые люди”. - Да ладно тебе, Нэнси… - начала было Арти, но Нэнси успела ее перебить. - Нет, Арти, с этим все в порядке, - быстро сказала она. – Тут вся ситуация под контролем, и я прекрасно знаю, что делать. “Да, я знаю, что делать, но радости это мне не приносит”. Нэнси, потеряв нить своей мысли, повернулась в ту сторону, где Томми, казавшаяся еще меньше, чем она есть на самом деле из-за пышной гривы кудрявых волос, бодро выплясывала на танцполе. Арти проследила ее взгляд. - Ну, хоть кто-то радуется, - сказала она. “Точно,” – Нэнси получилось вымучить даже какое-то подобие улыбки. – “Джейми Ли Кертис тоже радовалась и танцевала под клевую песню в “Выпускном”. Много же чего хорошего потом вышло”. - Ага… - брюнетка даже позавидовала беззаботному веселью и Чейз, и Джейми Ли Кертис в роли Ким Хаммонд. - Это как-то касается Томми? - Нет, но… Все из-за этого проклятого симпозиума, - нахмурившись, нехотя сказала Нэнси. – Понятия не имею, что на меня нашло, но почему-то у меня есть какое-то очень неприятное чувство насчет всего этого. - Эй, она ведь не дура, - сказала Арти, сразу же вспомнив некоторые детали. - Господи, - с мученическим видом вздохнула Нэнси. – Конечно же, нет. Просто… - она развела руками в стороны в каком-то непонятном жесте. – Я не могу это объяснить. Это… это просто нехорошее предчувствие. - Мне кажется, ты просто перегрузила себя терзаниями по поводу твоей Прекрасной Принцессы, вот поэтому тебе везде мерещится что-то плохое, - тоном профессионального психолога, работавшего на своей должности, как минимум, лет двадцать, сказала Арти и даже руки перед собой сложила в характерном жесте. - Доктор, - Нэнси взяла в руку пустой стакан в боевой готовности. “А с Прекрасной Принцессой она все-таки попала в точку,” – девушке пришлось признаться в этом. – Мне кажется, такими темпами вы на свою конференцию в Италии точно не доедете. - Кто куда не доедет? – тяжело дыша и обмахиваясь ладонью, подсела к ним Томми. – Ух, ну, и жара здесь! Арти и Нэнси просто посмотрели друг на друга и засмеялись. - Что? Что я такого сказала? – искренне удивилась Томми. - Ничего, - покачала головой Нэнси, а Арти просто отмахнулась. “Может, она и вправду права,” – задумалась Нэнси, слушая веселую болтовню Томми и Арти. – “Быть может, я просто сама себе устраиваю проблемы, перекладывая свои мысли и терзания по поводу Айрис на все остальное. Как себя чувствуют параноики? Они видят заговоры повсюду. Даже монстр из канализации затевает что-то против них”. Почему-то Нэнси представила Амелию, выряженную в костюм аллигатора, крадущуюся к ее спальне с окровавленным серпом в руке. “Арти дело говорит,” – снова согласилась девушка, без особого интереса пощелкав трубочку, торчащую из пустого бокала Арти, ногтем. “Cretin family, cretin family, cretin family! Everyone’s against me!” – спели бы сейчас Рамонс в ее сознании, если бы Нэнси знала эту песню. Вечер стал заметно лучше, и настроение у Нэнси улучшилось, но то странное чувство продолжало едва ощутимо щекотать ее острыми когтями по шее, словно говоря: “А я ведь еще здесь, Нэнси… Помни об этом…” “Everyone’s against me! Oi! Oi! Oi!” И скоро она об этом вспомнит.