City Lights

Айрис не понравилась новая прическа Нэнси. “Челка,” – огромными синими буквами всплыло у Айрис в сознании, как только она увидела секретаршу утром. Это действительно была челка. Густая, лишь совсем чуть-чуть загнутая плойкой и с чуть более длинными прядями с каждого конца. И это не могло не напоминать Айрис о вампирских клыках. У нее складывалось ощущение, будто небольшая часть ее веселости и какой-то особенной искорки, которая так и кричала: “Привет, это я!”, куда-то исчезла. Еще стоило отметить, что волосы Нэнси стали примерно на десять сантиметров короче. Нэнси явно казалась старше. “И чем-то похожа на меня,” – с тенью разочарования отметила Айрис. – “Если она однажды станет красить губы такой же помадой, то я ее уволю”. Для Айрис не являлось секретом, что Нэнси в какой-то мере подражала ей. Это неизбежно. Любой человек, общаясь с кем-то успешным (“Вот ведь ирония”), обязательно начинает присматриваться к характеру, линии поведения, манере говорить, одеваться… “И даже на чертову прическу…” Как ни печально, но плавая в одном аквариуме с акулами, то нужно быть готовым к тому, что покусают. В любом бизнесе все так и есть. Так что Нэнси в любом случае пришлось бы медленно, но верно превращаться в безжалостную железную леди и выстраивать собственную стену, за которой она бы прятала все то, что легко могли растоптать. Айрис не выбирала свой путь, а, скорее, он выбрал ее, но в Нэнси все было по-другому. Она сама подписалась на это. “Однажды этот вампирский клан заполучит еще одну душу,” – думала блондинка. – “Было бы смешно лет через десять встретиться с ней – успешной бизнес-леди, пытающейся втоптать меня в грязь”. Впрочем, если даже какие-то изменения и произошли, то совсем немного. Оставалось только привыкнуть к этой (“Ужасной”) челке. Однако, ужасной она казалась только Айрис. Редко когда она проводила деловые встречи так поздно, да еще и во французских ресторанах. На самом деле ей не обязательно было брать с собой именно секретаршу, но Нэнси была намного лучше, чем ее обычный эскорт, состоявший из любителей заискивать и лебезить перед Айрис. И уж получше партнеров по бизнесу. Может быть, эта челка не нравилась ей, потому что привлекала чужое внимание. Ресторан “Cin Cin” находился прямо у моря и там легко могли выставить счет в размере нескольких сотен долларов. Тем более, за VIP-места. Белоснежные скатерти, не менее белоснежные рубашки официантов, роскошь и блеск трех люстр, хрустальные бокалы Сваровски (“Не в этой ли коллекции дизайнером была Вера Вонг?” – подумала Айрис), длинные ножки которых были заполнены сверкающими кристаллами, будто застывших в стекле. - Вот, что угодно говорите, но здешняя французская кухня и в подметки не годится той, что подают в Марселе, - с примесью неприязни и необычайного высокомерия сказала Кэссиди Тэм, чрезвычайно лениво поковыряв фуагра. Однако, даже такие ее предубеждения не мешали ей без устали подливать себе вина в бокал. Айрис не могла не согласиться с мнением Кэссиди насчет того, что в чужой стране ту или иную кухню подают отлично от оригинала. Например, неудачный опыт Айрис с местным сычуаньским рестораном. Блюда и близко не были похожи на то, что она пробовала в Сычуани. Там из-за влажного климата всегда приходилось пользоваться большим количеством перца и других приправ. Впрочем, Айрис любила острую еду. Но Кэссиди ей все равно не нравилась, как, впрочем, и Винс Бристол. Нет, Бристол вел себя вполне достойно, но… Он слишком долго задерживал взгляд на Нэнси. “Эй,” – думала Айрис, не чувствуя никакого аппетита. – “Можешь делать, что угодно, но сначала тебе придется иметь дело со мной. А ты мне не нравишься”. - По-моему, ты просто капризничаешь, - сказал Винс, которого Кэссиди уже явно достала своими капризами, но он всячески старался этого не показывать. Кэссиди представляла собой классический пример безвозвратно увядающей красотки, которая, как могла, старалась сохранить остатки юности и былой красоты. Ее лицо практически не выражало никаких эмоций, видимо, из-за частых инъекций ботокса. Но даже на бронзовом загаре были заметны складки – особенно на шее, и дрябловатая кожа на груди. Завитые белокурые волосы и открытое платье были своеобразным криком о том, что Тэм еще не старуха. Она выглядела стильно, модно и ухожено, но все равно проигрывала любой молоденькой девице. Например, Нэнси. Айрис, глядя на Кэссиди, не могла не подумать о том, что ее тоже ждет такая судьба. Конечно, она не будет делать из себя резиновую куклу и перекачивать лицо ботоксом, потому как состариться тоже нужно красиво и с гордостью, но Айрис прекрасно знала, что небольшая сеть морщинок в уголках глаз, которая появилась недавно, скоро станет только четче, словно линии, высеченные на мраморе. И она еще не раз возненавидит это, глядя на себя в зеркало. Что касается Винса, то на вид он был лет на десять моложе Кэссиди, однако, на самом деле – младше только на пять лет. И в отличие от нее, свой загар и выгоревшие пряди волос он приобрел, занимаясь серфингом на Золотом Побережье, а не в солярии. Типичный австралиец. Для начала нужно было поболтать на светские темы, а уж потом говорить о бизнесе. - Я просто знаю во всем толк, - фыркнула Кэссиди, смахнув белую прядь с плеча, сверкнувшую золотом под светом люстры. “Конечно. Поэтому ты, когда подали вино, залпом выпив первый бокал, попросила подлить еще немного “моего любимого Sauvignon – я его узнаю из тысячи!”. А ведь на самом деле – это Chardonnay”. - А по-моему, - уже не робко, а с неким знанием дела подала голос Нэнси. В такие моменты даже Айрис удивлялась ее поведению, вспоминая, как первые несколько дней работы Нэнси то и дело заикалась. “Куда же ты делась?” Может, это – лишь внешняя бравада, но в этой уверенной и беспристрастной девушке в черно-зеленом платье с высоким воротником Айрис не видела ту самую Нэнси Лидделл. Вернее… Она не видела “Нэнси”. Ту Нэнси-секретаршу, которая любила шутить, желать ей спокойной ночи и оставлять розовые листочки. Но сейчас Айрис как раз видела Нэнси Лидделл. Эффектную и даже загадочную, как и ее фамилия, сейчас в мыслях блондинки вырисовавшуюся стильным шрифтом, как логотип Estee Lauder. - По-моему, - продолжила Нэнси, с изяществом отложив вилку. – Это, скорее, в Марселе вам подадут что-то отличное от всех… - она на мгновение прикрыла глаза и издала еле слышный смешок. - Канонов и стандартов, потому что там много туристов, которые ни в чем не разбираются. Как и с брендовыми вещами - очень немногие туристы могут отличить подделку от аутентичных вещей. Зато здесь нанимают поваров, специализирующихся на французской кухне. “Молодец,” – усмехнулась Айрис. – “Мягко и ненавязчиво ткнула ее в то, что незачем строить из себя великого знатока и ценителя”. Кэссиди это очень не понравилось, и она смерила Нэнси крайне презрительным взглядом. Точно так же она сейчас пыталась выторговать для себя более выгодные условия, делая вид, что знает это дело лучше. Айрис почувствовала удовлетворение – теперь Тэм сразу будет знать, что не она здесь хозяйка положения. И не ей диктовать условия. - Абсолютно с вами согласен, - уважительно кивнул Бристол. – А вы, как я понимаю, бывали в Марселе. - Нет, - безо всяких прикрас призналась Нэнси. – Я только была в Париже. Но мать одной моей подруги – француженка, и она воспитывалась в семье, уважавшую и беспрекословно соблюдавшую старые традиции. Когда я училась в средней школе, я очень часто бывала у них в гостях и перепробовала столько всего, что и подумать страшно. “А вот этой подробности я не знала,” – удивилась Айрис. Зато лично она вообще никогда не ходила ни к кому в гости, учась в средней школе, потому что у нее просто не было подруг, которые были с ней хоть раз искренни и хотели бы дружить с ней не просто потому, что она из богатой семьи. Разумеется, особые формальные вечера, на которые Чарльз приводил своих детей, не считались. Однажды на подобном вечере (и это было задолго до средней школы) было настолько скучно, что семилетний Малькольм уснул за столом, а Айрис тем временем старательно мазала его шоколадным муссом, пока отец не видел. Конечно, потом ей за это сильно досталось от сифу. - Вижу, вы с ранних лет знали, с кем выгодно дружить, - пошутил Винс, а Кэссиди, лишь фыркнув, закатила глаза. Нэнси лишь ответила вежливой улыбкой. Еще один жест, еще больше заставивший Тэм ее невзлюбить. - По-моему, все в этом мире – торговля, - за нее ответила Кэссиди и подозвала официанта. “Боже, да как можно столько пить?” - Все хотят продаться повыгодней, - добавила она, и в этом был на редкость неприятный намек, адресованный Нэнси. - Быть может, - сказала Айрис, которой надоело весь вечер слушать эту старую ведьму, ненавидящую Нэнси лишь за то, что та понравилась Бристолу. – Но товар покупают далеко не весь. Что-то годами может валяться на полке, падая и падая в цене, пылясь и медленно превращаясь в труху, - колко парировала она, глядя прямо на Кэссиди, которая едва вином не поперхнулась. Очевидно, если им и удастся на чем-то сойтись, то это будет именно с Бристолом. - Ну, вам лучше знать, - едко ответила Тэм, бросив взгляд на Тиксаро. - Что ж, - Винс решил поскорее разрядить обстановку. – Раз уж мы начали обсуждать торговлю, то почему бы не обсудить детали контракта? - Очень хорошая идея, господин Бристол, - Нэнси тоже решила ухватиться за эту спасительную тему, пока Айрис еще чего-нибудь не сказала, и Кэссиди не накинулась бы на нее с кулаками. Причем у Нэнси не было сомнений в том, кому больше достанется. Ее подозрения насчет “жуткой техники акупунктуры”, которую вполне могла знать Айрис, никуда не делись. Затем разразился скандал. - Да что ты творишь, бестолочь! – завизжала Кэссиди, едва только холодный всплеск белого вина пролился на ее платье. На самом деле, она сама была виновата, потому что так сильно разжестикулировалась, что задела официантку, которая в этот момент подливала ей (“Старой пьянице,” – подумала Айрис), на сей раз, действительно настоящий Sauvignon. Только разницы Тэм все равно не заметила. - О, мне так жаль! – девушка едва только схватилась за салфетку, как Кэссиди выхватила ее у той из рук и сама стала оттирать пятно. Нэнси достаточно долгое время проработала официанткой, чтобы назубок выучить одно правило: “Никогда не кричите на официанта. Его жизнь и так уже достаточно наказала, заставляя обслуживать таких свиней, как вы”. И то, как себя вела Кэссиди, верно показывало ее, как человека. “Как там говорили?” – размышляла Айрис, не чувствуя ни капли сочувствия к Тэм, но уже решила, что точно оставит этой девушке двадцать баксов чаевых. – “Если хочешь узнать человека, посмотри на то, как он обращается со своим секретарем”. Принцип, похоже, тот же”. - Да брось, Кэссиди, - сказал ей Винс. – Это всего лишь белое вино. Высохнет, и ничего не будет видно. Однако, Тэм со злостью швырнула мокрую салфетку на пол и отправилась в уборную, грубо отпихнув официантку в сторону. - О, Боже, - Бристол устало потер переносицу. – Я приношу вам свои извинения за нее. - Ее присутствие действительно важно? – спросила Айрис, решив узнать, кто заплатил, чтобы эта женщина оставалась на этой должности, равной владельцу. - К сожалению, - ответил Винс. – Она выступила в качестве спонсора, едва компания только начала работать, а так же автоматически получила сорок пять процентов акций. Теперь, когда дела идут немного лучше… “Молодец,” – похвалила Айрис. – “Не стал распространяться насчет доходов”. - Я просто никак не могу от нее отвязаться. “Ну, да. Особенно, когда все у вас поделено, и если что, ты лишишься чуть ли не половины капитала. Думать надо было, с кем ты связываешься”. - Что ж, тогда тридцать процентов вас устроит. - Но ведь мы предлагаем лучший лайнер и… - Тогда мы аннулируем контракт, и вам придется выплатить неустойку, - просто добавила Тиксаро, пожав плечами. Бристол посмотрел на Нэнси, и та еле заметно кивнула, словно говоря, что будет лучше согласиться на условия Айрис и сдаться в плен. При помощи адвокатов, сумма, которую им придется заплатить за неустойку, будет куда больше, чем прибыль. - Ну, ладно, - согласился Винс. – Тридцать, так тридцать. Затем вернулась Кэссиди. Она была настолько зла, что даже не спрашивала, на чем они сошлись и просто расписалась на последней странице контракта, раздраженно отбросив ручку на стол. Разумеется, расставаться на такой ноте было крайне невежливо и крайне не приветствовалось в их кругах, так что прошлось провести еще какое-то время за беседой. Разговаривали, в основном, Винс и Нэнси, а Айрис и Кэссиди лишь изредка что-то говорили и следили за своими спутниками, как ревнивые жены. “Прекрасно,” – Айрис с мрачным видом постучала пальцами по белоснежной скатерти. – “Ревнивая жена. Великолепное сравнение”. Но ей действительно не нравилось, что… “Она вольна делать, что угодно”. “Да, но они, по сути, наши конкуренты. Мы всего лишь совместили наших людей и наши декорации с их лайнером и экипажем, потому что этот чертов заказ свалился, как снег на голову. А этот пижон вполне может использовать Нэнси в своих корыстных целях”. “Можно подумать, твои цели менее корыстны”. “Это все ее чертова челка,” – Айрис будто нашла источник вселенского зла. Наконец-то им удалось расстаться с Винсом и Кэссиди, и Айрис постаралась сделать вид, что не заметила тот момент, когда Нэнси и Бристол обменялись визитками. Почему-то весь этот вечер оставил после себя крайне отвратительное послевкусие, как клубничная жвачка, которую Айрис еще с детства ненавидела.

***

- Айрис, с вами все в порядке? – с совсем еле уловимым оттенком робости и дрожи в голосе спросила Нэнси, едва они только выехали с парковки. Конечно, Нэнси не могла приехать на эту встречу на своей развалюхе, которая так кошмарно выглядела бы рядом с ее платьем. Черный Лексус Айрис подходил ей куда больше. - Конечно, - ответила блондинка, хотя не до конца была в этом уверена. – А что? - Просто показалось, что вам нужно выбраться на воздух. “Вполне возможно,” – согласилась Тиксаро. В который раз Нэнси оказалась права. Ей действительно следовало хоть один раз за такое долгое время уехать подальше от того мира, в котором она едва ли не задыхается. - Не хотите съездить на Девонпорт? Там открывается красивый вид. - На Уотерфронте вид тоже красивый, - автоматически заупрямилась Айрис. - Да, но, с другой стороны вид совершенно иной, - сказала Нэнси. “Такой, каким его всегда видела я всю свою жизнь, мечтая однажды перебраться на другую сторону,” – подумала она. - Хорошо, поедем на Девонпорт. Обычно в это время на дорогах много пробок, но не сегодня. Они быстро оказались на Фэншоу Стрит и проехали центр Vodafone. Было темно, так что мост был красиво подсвечен – так ярко, что было видно развевающийся флаг на самом верху. Как же город все-таки был красив. Скай Тауэр была все еще подсвечена красно-зеленой подсветкой, которую традиционно включали на Рождество и Новый Год, а вода в заливе отражала яркие огни CBD, и казалось, будто в темной морской воде плавало жидкое золото. Даже белые мачты сотни мелких катеров и лодок отчетливо выделялись на фоне моря. Однако, Айрис чувствовала какое-то облегчение, уезжая дальше от этого вида. В такие моменты она прекрасно понимала, почему многие люди живут так далеко от всех, словно отрезанные от цивилизации. Какая разница, где пребывать в одиночестве? Девонпорт встретил гостей весьма недружелюбно – порывистым ветром, но отнюдь не пронизывающим, а довольно теплым. Город, как черный камень, испещренный паутинками многочисленных золотых трещинок и сверкавший огнями, оставался далеко, словно недосягаемая груда золота. Другая сторона – наоборот, казалась темной и мрачной. И огни там казались затерявшимися мотыльками. Но все не то, чем кажется. Свобода ведь лежала совсем не по ту сторону, сверкавшую золотом. - Даже не верится, что когда-то я была ростом с этот бордюр, - Айрис услышала голос Нэнси. - Что? – она обернулась. - Бордюр, - повторила Нэнси, похлопав бетонную громадину ладонью. Такая высота была установлена специально, чтобы маленькие дети не могли случайно сорваться и упасть вниз прямиком на острые камни внизу обрыва. – Было время, когда я не могла на него залезть. - Хорошее было время, наверное, - усмехнулась Айрис, а ветер делал с ее прической все, что считал нужным. - Это ведь детство, - улыбнулась девушка. – Оно всегда оставляет только самые лучшие воспоминания. - Ну, точно слова того, у кого никогда не было ни братьев, ни сестер. - Классно, наверное. - Вот уж нет! – запротестовала Айрис. – Это был сущий ад! - На что угодно спорю, что было много чего хорошего, - сказала Нэнси, надеясь, что Айрис наконец-то расскажет побольше о себе. - Да, - протянула блондинка. – Прекрасный был момент – старший брат пугает младшего пылесосом. Жаль только, я знаю это со слов моего отца. - Какой ужас, - покачав головой, засмеялась Нэнси. “Ладно, мне впервые жалко Малькольма,” – подумала она, решив, что, быть может, поэтому он такой гад. Все оставшееся время Нэнси не нужно было стараться поддерживать разговор, и она даже оказалась немало удивлена, когда Айрис принялась расспрашивать ее о жизни и прочем. Словно игра в “Двадцать Один Вопрос”. Но это было какой-то особой переменой, которую отметила Нэнси. Если раньше Айрис казалась ей женщиной, потерявшей интерес почти ко всему, то сейчас она увидела, что Тиксаро – не груда холодного металла. Что вся эта апатия и отстраненность – не железная перчатка поверх руки из стали. “Может, у меня есть шанс,” – Нэнси услышала робкий голосок надежды где-то внутри себя. А вот Айрис зря считала, что все те изменения, что она отметила у Нэнси, были чем-то плохим. На самом деле, Нэнси поступила так, чтобы отвлечься или даже избавиться от многих вещей, что не давали ей покоя в последнее время. А так же где-то в глубине души Нэнси надеялась, что Айрис наконец-то обратит на нее внимание. И она не ошиблась.