City Lights

Альберт забыл про симпозиум. Впрочем, какая разница, если вся волокита начнется только тогда, когда (“Царь и Бог”) Тиксаро соизволит явиться. Вообще, на самом деле, никакой это не симпозиум, а просто бизнес, замаскированный и разделенный на несколько секторов. И битва в этом секторе была за тот самый шельф, на котором Шеврон и прочие гиганты планировали развернуться по-крупному. Ученых и активистов (“Этим Гринписовцам уже давно пора сделать прививки от бешенства”) нанимали исключительно в корыстных целях. Так что вряд ли те самые дельфины Мауи находились в зоне риска. Впрочем, Альберту было абсолютно наплевать и на шельф, и на дельфинов, и на весь этот симпозиум, потому как денег у него и так хватало, а лишняя волокита раздражала не меньше научных и псевдонаучных бредней, которые подавались нанятыми учеными, в качестве главного блюда. Одно радовало – Малькольму, как спонсору активистов, тоже пришлось явиться, и судя по его мрачному виду, это было самое последнее место, где он хотел бы сейчас находиться. “Будешь знать в следующий раз,” – с оттенком злорадного удовольствия подумал Альберт, пока его адвокаты (“Как только закончится это дело – уволю всех”) как-то не слишком бойко отбивались от нападок. Возможно это была особая магия, но Малькольм, еще некоторое время назад сидевший рядом со своей стаей купленных “зеленых” и еще парочки Гринписовских активистов, незаметно мигрировал поближе к брату. Впрочем, эта странная магия существовала еще с детства – если вдруг им удавалось поехать в Диснейленд, Карибеан Бэй или Эверленд, то куда бы Альберт не пошел, Айрис (“Эта маленькая трехлетняя гиря еще потом на руки просилась”) и Малькольм (“Приходилось следить, чтобы он не ел сахарную вату перед поездкой на американских горках”) следовали за ним. Ему потом в доме ужасов пришлось от них прятаться. К сожалению, сейчас такой трюк не сработает. Среди присутствующих был профессор Роджер Бейли (“Никак пожаловал из Канады”), и обстановка заметно накалилась, лишь едва он и Малькольм встретились взглядами. “Надеюсь, Луис сможет провести параллели между Бейли и Морганом,” – думал Альберт, молча наблюдая за разгорающимся скандалом. – “Потому что если Малькольм сейчас его прикончит, то у меня хотя бы совесть будет чиста за то, что я не предотвратил убийство”. Нет, Бейли абсолютно не был закален столь долгими и едкими обменами колкостей и сарказма. Отвечал он куда более агрессивными выпадами и не гнушался ругательств. Однако, Малькольм тоже по-своему наломал дров. “Неправильно ты все делаешь,” – Альберт глядел на это с таким видом, будто его окружают лишь идиоты. – “Делай упор на его нынешних промахах, а не на старых ссорах”. А еще Альберта от скуки так и подмывало либо положить ноги на стол, либо закурить, либо… - Эта земля принадлежит… “Аборигенам,” – он едва не сказал это вслух. - Государству, - ораторствовал Роджер Бейли. – И никогда наш премьер-министр не согласился бы… - Тогда откуда у меня взялось вот это, - Альберт лениво помахал парочкой бумаг, зажав их между пальцами. – Подписанное никем иным, как нашим премьер-министром. - Мы все обжалуем и подадим иск в суд, - поднялся лай со стороны Партии Зеленых. – Это опасность для окружающей среды. - О да, - тем временем нервно фыркнул один из представителей Шеврона. – Все никак не угомонитесь, господин Тиксаро. Так и продолжаете сыпать фальсифицированными документами направо и налево. “Как неаккуратно ты высказался,” – мысленно усмехнулся Малькольм, уже догадываясь, что это за собой повлечет. “Обычно я на такие мелочи не разбрасываюсь,” – тем временем подумал Альберт, внешне оставаясь все тем же неприступным ледяным принцем, которого боялась большая часть присутствующих, и побаивалась меньшая. Недаром в его собственной компании его называли “Святой Люцифер”. – “Я сразу покупаю и свидетелей, и политиков, и адвокатов своих противников, и прочих, чтоб ты знал”. Однако, мысленно он, вернее, его шестнадцатилетняя копия, запрыгнула на стол и, ударив по струнам любимой “Warlock”, заорала: “Bastard! Make it quick, blow off his head!” людям из Шеврона на мотив Motley Crue. Что-то подсказывало, что в таком случае, все разом бы заткнулись (А теперь барабаны – гитара тоже может быть ударным инструментом). “Было бы прекрасно,” – согласился с собой Альберт. – “И весело”. I won’t get screwed again - Раз уж мы заговорили о фальсификации, - все так же с ледяным спокойствием сказал Альберт. – То у меня есть для вас пара сюрпризов. “Чувствую себя Санта-Клаусом”. Теперь он веером держал несколько черных папок. - Здесь на всех хватит, - на его губах появилась зловещая усмешка. (“Играем в покер? А не пора ли уже раскрывать карты?”) – Отмывание денег через Гринпис, - Альберт, словно раздавая карты в самом начале игры, рассортировал папки их адресатам. – Фальсификация голосов для того, чтобы получить места в парламенте, - вторая папка опустилась на стол, будто могильная плита. – Запущенный проект с участием КНР без ведома правительства, причем как раз в районе этого самого шельфа. Подпольная дочерняя организация, занимающаяся перевозом контрабанды, и опять же там, где обитают наши любимые дельфины, - с легкой издевкой продолжал Тиксаро, а вот бунт на корабле смолк. Даже крысы побоялись бежать. – И напоследок, - добавил он с жутковатой нежностью, словно учитель начальных классов, который прекрасно знал, как сильно его боятся ученики. – Два заказных убийства. “Да… Мне повезло, что он не коп,” – подумал Малькольм, разглядывая побледневшие лица участников “симпозиума”, будто кто-то позвонил и сообщил им по громкой связи, что в здании заложена бомба. - Очередная клевета, - первыми опомнились “зеленые”. – Да каждый второй обвиняет нас почем зря! Нашим адвокатам ничего не стоит… - А вы еще поспорьте со мной, - усмехнувшись, посоветовал Альберт, и его голос буквально сочился ядом. – Может, и другие какие-нибудь детали потом всплывут, - это явно означало то, что он раскрыл далеко не все карты, так что если “зеленые” захотят спорить дальше, то это им очень дорого обойдется. И это была, скорее, не угроза, а обещание. - Думаю, всем все понятно. “Более чем,” – хмыкнул Малькольм. – “Эта маленькая игровая площадка теперь находится под семью железными печатями”. - Что? – насмешливо спросил Тиксаро, глядя на всех собравшихся, когда Альберт, всем видом выражая необычайное высокомерие, покинул конференц-зал. – Конференция окончена. “Гораздо быстрее, чем я предполагал,” – подумал он. Хотя через пару часов начнется новая волокита только уже по другим вопросам. - И что ты планируешь делать с новым садиком во дворе? – с сарказмом поинтересовался Малькольм, нагнав брата. - Ничего, - ответил Альберт. На самом деле он два с лишним месяца назад потерял весь интерес к этому проекту и часто спрашивал себя, зачем оно ему надо? Возможно, это был способ поддерживать свое реноме или способ найти, чем еще заняться. - И тогда зачем все это? - Не знаю. “Мне кажется, это я чего-то не знаю,” – Малькольм не понял такой странной перемены в его настроении. – “Или не понимаю”. - Лучше скажи, что еще ты знаешь про Моргана. - Опять за свое? Я прекрасно знаю, к чему ты клонишь, - прошипел Малькольм, понизив голос, хотя это было и не обязательно, так как организаторы из TED гоняли своих работников туда-сюда, чтобы успеть подготовить все для банкета, и было довольно шумно. – И отвечу тебе точно так же, как и вчера. Я. Никого. Не. Убивал. “Соврал”. - Не понимаю, какого черта это дело заинтересовало тебя еще больше, чем меня, - начал злиться Малькольм. - Знаешь, кто обычно тормозит расследование? – спросил Альберт, вспомнив вчерашнюю ругань, которая не принесла никаких результатов. – Те, кто в нем замешаны. “И если это все – твоих рук дело, то тебе точно пора в психушку,” – подумал он. - Так, значит, детектив Тиксаро, вы нашли главного подозреваемого. В такие моменты Малькольм искренне ненавидел брата, потому что тот всегда докапывался до истины и всегда использовал чужие ошибки в своих целях. Только сейчас его злило даже не это, а именно то, что Альберт обвинял его в том, чего он не совершал. Так было всегда – причиной большинства ссор и ненависти на протяжении стольких лет являлся именно Альберт. - Нет, но ты ведешь себя именно, как главный подозреваемый. - Сдашь меня копам? – со злой насмешкой поинтересовался Малькольм, на мгновение ощутив (“Тот самый”) привкус полыни во рту. Видимо, Альберт уловил перемену в его лице, так как в его взгляде явно читалось: “А ты? Что ты тогда мне за это сделаешь?”. Игры давно уже перестали быть детскими. - За все, что ты сделал, стоило бы, - сказал Альберт, и если его брат еще немного и закипит от злости, то от него веяло лишь холодом. - А ты у нас, как я понимаю, святой, - ядовито процедил Малькольм. – Святой Альберт, поражающий врагов ярким светом своего нимба. - В отличие от тебя я не совершаю таких ошибок. - Значит, Пиха Роуд тоже не была ошибкой? Малькольм практически услышал треск ломавшегося льда и, наконец, увидел блеск, сверкнувший в глазах брата адским пламенем. Да. Он знал, что некоторые вещи нельзя было вспоминать, но он был настолько зол, что в действительности получал какое-то особое извращенное удовлетворение от того, как поскреб ножом по старым ранам. На какой-то миг Малькольму показалось, что Альберт врежет ему, но тот, ничего не сказав, просто ушел прочь от брата. Понадобилось так мало, чтобы они снова стали друг для друга чужими людьми. “Похоже, Айрис была права,” – Малькольму, наконец, пришлось признать тот факт, что старая привычка изводить ближних настолько сильно, как ржа, въелась в их характеры, что умрет она только вместе с ними. Тот сладкий момент садистического удовольствия (“Скрежет. Помнишь?”) исчез, оставив после себя горьковатое (“Полынь”) послевкусие в виде сожаления. “А я как всегда, на выпад отвечаю еще более агрессивно, чем нападавший. Но, увы. Таков уж я,” – Тиксаро хотел было пойти за Альбертом, но потом передумал и отправился в противоположную сторону, едва не столкнувшись с женщиной, полностью укутанную в паранджу по религиозным соображениям – только лишь янтарные глаза сверкнули в прорези. Почти так же, как и те египетские статуи, замурованные в стенах. Вполне возможно, Малькольм вспомнил бы про это сходство, но все его мысли были заняты другим, да и все равно скоро начнется еще одна конференция с очередной толикой бизнеса. Только там уже пойдет дело о той деревне в Перу, где из-за аварии умерли все ее жители – стоит ли продолжать вести раскопки, ибо вдруг там снова может произойти утечка газа? Ну, и тому подобное. И Малькольм был именно тем, кто мог дать ответы на все вопросы. Однако, именно этого знать людям было не обязательно.

***

- Запомни, - наставляла Нэнси. – От меня ни на шаг. - Есть, мэм! – со смехом отсалютовала Томми. “Господи, пусть сегодня все пройдет, как надо,” – мысленно молилась Нэнси, едва они приблизились к Парнелльскому музею. Громадная греко-романская конструкция возвышалась на холме который, если не считать Скай Тауэр и построенных высоток, считался высшей точкой города. Оттуда весь Парнель и CBD были, как на ладони. Так же было видно гигантский парк, распростершийся от центра до Ньюмаркета. В самом музее Нэнси была не так уж часто – только, когда их в школе возили на экскурсии. Однако, однажды там проводилось что-то по мотивам фильма “Ночь в Музее”, но, к сожалению, ей не удалось попасть туда, потому как все билеты были распроданы. Сначала нужно было пройти через фойе, и Нэнси на какой-то миг побоялась, что охранники выгонят их. Но все обошлось, и им даже вручили по бокалу шампанского. - Какой сервис! – оценила Томми и отпила немного из бокала. – Ну, и кислятина, - скривилась она. - Тише, Томми, - нарочито чинно и чопорно произнесла Нэнси, держась с ней под руку. – Тише. Мы ведь ценители! - О да! J’adore… эм… - смешливо призадумалась Чейз. – Le champagne. В общем, не знаю, как там. “Такими темпами,” – подумала Нэнси, изящно, как в старых фильмах, держа бокал в руке. – “Мне точно придется покупать целый гардероб новых вечерних платьев”. Сегодня ее выбор остановился на простом, но элегантном белом платье с длинным подолом. И впервые Нэнси решила добавить столь вызывающее яркое пятно в виде густо-красной помады с синеватым отливом. Сначала она хотела купить в Smith&Caughey’s помаду более темного оттенка, но передумала, решив, что такой образ очень хорош только на Айрис. А вот Нэнси будет похожа даже не на женщину-вамп, а на гота, по ошибке забредшего на банкет. Томми решила выставить напоказ все свои достоинства и пришла в кремово-черном корсетном платье, отороченным кружевами. К сожалению, со своими волосами ей ничего не удалось сделать, так что копна кудряшек, пусть немного украшенная, оставалась прежней. Дамы были готовы для выхода в свет. Однако, это не означало, что Нэнси могла расслабиться и получать удовольствие от вечера – ей приходилось тщательно следить за Томасиной и чтобы та не помчалась к своему “жениху”, если вдруг встретит его, в чем Нэнси ни капли не сомневалась. Нэнси высматривала Айрис. Пожалуй, никто другой не был ей настолько интересен, как Айрис. - А это что за баба со шнобелем? – негромко спросила Томми с видом бывалой аристократки. - Ведущая Block NZ, - пояснила Нэнси, молясь, чтобы та не услышала. - Я думала, что тут только ученые… - Нет, - покачала головой девушка, все так же краем глаза высматривая платиновые волосы, сочетаемые с неизменной темно-фиолетовой помадой. – Вообще, именно на банкете присутствует очень много знаменитостей – в зависимости от приглашений и прочего. Свита, так сказать. “Забавно,” – улыбнувшись, словно старой шутке, думала Нэнси. – “Мы обе высматриваем свою мечту, и они оба из одной семьи”. Сегодняшний вечер отличался от того довольно унылого вечера в Париже с изобилием золота, пафоса и роскоши. Сегодня все было стилизовано так, словно они попали в ночной клуб. “Очень дорогой ночной клуб, куда пускают только избранных,” – поправила себя девушка. Гости собрались совсем не простые – знаменитые профессора и ученые, имена которых она едва могла вспомнить (“Ну, не зря же я часами клеила эти чертовы конверты!”), политики (“Куда же без них…”) и журналисты, освещавшие это мероприятие. Залы с музейными экспонатами было решено закрыть, чтобы пьяные гости ничего не сломали – неважно, сколько у них было денег, но безнадежно испорченного экспоната деньгам не спасти. Иногда некоторые вещи стоят куда выше денег. - Ух ты, - сказала Томми и указала куда-то в сторону. – Классное платье. - Вау… - только и смогла выдохнуть Нэнси. Еще никогда она не видела женщину прекрасней. Айрис была великолепна. Нет, на ней не было очередного изыска от Oscar de la Renta, а шедевр, явно сшитый на заказ. Длинное кружевное черное платье с разрезом по бедру (“Такое чувство, будто ей нравится такой стиль”) с такими длинными сильно расклешенными рукавами, что они доставали до пола. Подол был не такой длинный, как у Нэнси, поэтому он собрался маленьким кружевным озерцом, ниспадая у ног Айрис. Высокая прическа в азиатском стиле была украшена несколькими нитками бус (“Жемчуг. Без сомнений, это жемчуг”), причем некоторые нити доставали ей до плеч, и роскошной сияющей заколкой канзаши. А за ее спиной была прикреплена какая-то странная конструкция, напоминавшая одновременно и громадный полупрозрачный черный веер, и высокие воротники времен Елизаветы Первой. Будто черный цветок распустился прямо на ее спиной. Ее появление должно было сопровождаться ударом в гонг, словно в зал вошла китайская императрица. Как же Нэнси хотелось, чтобы Айрис взмахнула руками. - Это она? – вкрадчиво поинтересовалась Томми, но по виду Нэнси все и так было понятно. Быть может, ни на одну свою “мечту” Чейз никогда не смотрела со стольким обожанием и благоговением. Айрис будто знала, что за ней наблюдают все. Она держалась, как королева. Как истинная королева – безо всякого жеманства, без кокетства, без пафоса – она была естественна. Королева. Настоящая королева. Величественная и неприступная. О такой даже мечтать было непозволительно. “Боже, Боже…” – с некоторой грустью думала Нэнси, с трепещущим сердцем наблюдая за ее Императрицей, которой она была готова служить вечно. – “Как было глупо надеяться… Как глупо…” – она вспыхнула от своих мыслей, понимая, что просто не может мечтать о такой роскоши. That kinda lux just ain’t for us “Такая роскошь не для нас,” – Нэнси вспомнила, как Арти вразумляла Томми. И это правда. Эта роскошь не для них. - Мне сто лет пришлось бы копить на такой наряд… - сказала Томми с долей белой зависти. - Ага… - как загипнотизированная, кивнула Нэнси, искренне ненавидя каждого, кто посмел подойти к Айрис, в то время как она была вынуждена стоять и любоваться ею из тени. Айрис ни к кому не была благосклонна (“Это хорошо…”), поэтому ее беседы с другими гостями ограничивались лишь несколькими минутами. Складывалось впечатление, будто она кого-то искала. “Меня. Меня! Выбери меня!” Однако, ее выбор остановился на высоком блондине, который точно так же выделялся среди гостей. “А ну-ка, прочь от нее!” – враждебно думала Нэнси, наблюдая, как ревнивая подружка. – “А… Нет,” – со вздохом успокоилась она. – “Это ее брат”. Малькольму тоже не составляло никакой радости общаться с теми, кто ему не был интересен. Нэнси видела, как он и Айрис о чем-то говорили. Возможно, даже спорили, но она не слышала их диалога. Томми тем временем ловила ворон и снимала Джона Кэмпбелла на камеру своего мобильника. “Интересно,” – размышляла Нэнси, не особо чувствуя вкус шампанского. Она пила его просто так, чтобы занять себя. Или же придать себе занятой вид. – “О чем они разговаривают?” – она даже вдруг захотела подойти к ним, но не решилась. Девушка помнила, какой Айрис может быть раздражительной, когда ей мешают, и каким мерзавцем был Малькольм, так что она догадывалась, что уж вместе – они просто страшная сила. - Эй, Томми, - все же решилась Нэнси. – Ты только погляди! - Что такое? – обернулась Томасина и ахнула от неожиданности. – О, Боже! О, свет моих грез! – она вновь вынула мобильник. – Давай подойдем к ним поближе… - Только аккуратно… - предупредила ее брюнетка, но тем не менее, они сдвинулись с места, будто два охотника, высматривавших дичь. - Какой хорошенький! – умилялась Томми и держалась за руку Нэнси так, будто сейчас упадет в обморок. – Эй… - вдруг насторожилась она. – А эта баба с ним… - Сестра, - заверила ее Нэнси. – Моя начальница. - О-о-о… - сразу все поняла девушка. – Принцесса Прекрасная… - Вы с Арти что, сговорились? – Нэнси шлепнула ее тыльной стороной ладони по бедру. - Нет, - Томми не успела увернуться от шлепка. – О, мой Бог! – вдруг воскликнула она, шумно вдохнув воздух. – Что это за блондин рядом с ними? - Это же твой “жених”, - с недоумением ответила брюнетка. - Да нет же! – Томми указала куда-то. – Вон твоя Принцесса Прекрасная подвела (“Буквально потащила!”) моего бойфренда к тому Адонису в черном. - А-а-а… - наконец-то поняла Нэнси, потому что все ее внимание было приковано только к Айрис. – Это ее второй брат. Кажется… “Адонис?” – с сомнением подумала Нэнси, приглядываясь к старшему Тиксаро. – “Скорее, Лестат из книжек Энн Райс, восставший из гроба пять минут назад…” Да. Сомнений у Нэнси больше не было. Это явно был Альберт. “Похожи-то как…” Он показался ей куда красивее Малькольма, но только… Каким-то слишком мрачным, злым на весь мир и наводящим страх. - Знаешь, - вдруг сказала Томми, сильнее вцепившись Нэнси в руку. – Я хочу с ним согрешить. Пожалуй, я изменю своему бойфренду. Нэнси еще несколько секунд пребывала в странном состоянии. - Ч-что? – через пару мгновений опомнилась она и удержала Чейз на месте. – Нет, - в ужасе замотала головой девушка. – Томми, нет! Не смей к нему лезть! К кому угодно, но только не к нему! Почему-то у нее не было сомнений, что Альберт еще и кровь у Томми выпьет прежде чем убьет ее за то, что та посмела потревожить его покой. - Но он такой миленький… - с видом мультяшного персонажа сказала Томми. – Эй… - вдруг нахмурилась она. – Погоди-ка… Кажется, я его знаю… - Помнишь, что тебе Арти сказала? – напомнила ей Нэнси, пока та стала рыться в своем клатче в поисках мобильника, который она убрала несколько минут назад. – “Детка, такая роскошь просто не для нас”, - она процитировала одновременно и подругу, и певицу Лорд. – А уж такая – тем более. Все трое Тиксаро очень эффектно смотрелись вместе. Но не выглядело так, будто Малькольм и Альберт были так уж счастливы находиться рядом. Айрис находилась между ними, будто связующее звено. “Видимо, поссорились,” – верно констатировала Нэнси. – “И она пытается их помирить”. - А я его знаю! - Конечно, - хмыкнула Нэнси. – Кто ж его не знает? Богатый нефтяной магнат, черт возьми… - Чего? – удивилась Томми, держа в руках мобильник. – В жизни не слышала. Теперь настала очередь Нэнси удивляться. - Вот, посмотри! – она вручила смартфон подруге. – Это ведь он! - Ага… - протянула брюнетка и сравнила фотографию с оригиналом, который, похоже, мириться с братом не собирался. – Ты с каких пор слушаешь хэви-метал? - Помнишь моего бывшего? – спросила Чейз. – Реального бывшего, - быстро уточнила она, когда на лице Нэнси вновь появилось недоуменное выражение. – Ну, я решила ознакомиться со всей этой металлической сценой, а он еще был фанатом Twisted Sister, и вот я как-то раз нашла кавер на их песню... Вот, собственно говоря, как я на эту группу и вышла. У них такие обалденные каверы были! Нэнси снова взглянула на старое-престарое фото группы, а потом на Альберта. Ей с трудом верилось, что это – один и тот же человек. Внешнее сходство было поразительное, но что-то не сходилось. Однако, эту мысль Нэнси не удалось завершить. - Мисс Лидделл, снова вы, - в этом голосе Нэнси тут же узнала Винса Бристола. - Господин Бристол, - обернулась девушка. – Совсем не ожидала вас здесь увидеть! Томми тем временем воспользовалась тем, что подруга была занята, и улизнула в сторону Тиксаро. Им не удалось долго поговорить, видимо, из-за упрямства Малькольма и Альберта вперемешку с обоюдной ненавистью и презрением, вновь приобретенными накануне. Так что Томасина, глядя на то, как Альберт пошел в сторону бара, мелко-мелко засеменила ножками, втиснутыми в туфли на высоченных шпильках, в его сторону. Нэнси быстро увлеклась беседой с Винсом, так что она даже не заметила отсутствия подруги. Тем временем Альберт, мечтавший напиться, даже не подозревал, что стал объектом мечтаний крайне настойчивой девицы, а Малькольм снова сцепился с Роджером Бейли. А вот Айрис заметила, как ее секретарша… Нет. Ее Нэнси флиртовала с никем иным, как с Винсом Бристолом, и это заставило ледяную Айрис почувствовать яростное пламя, разгоравшееся внутри. Этот вечер изменил многое.