City Lights

Нэнси спала беспокойно. Она вновь шла по прохладному залу, а ее шаги, словно резкие, но мерные удары по одной из клавиш большой октавы (Бам. Бам. Бам), сотрясали воздух. По мере приближения становилось все холоднее, и под ногами уже начал хрустеть лед с примесью чего-то, напоминавшего осколки стекла, крошечных, будто драгоценные камни. Пол индевел странными зигзагообразными линиями. На зубах скрипели льдинки, и Нэнси зачем-то начала их пережевывать, словно она вообще не отвечала за свои действия, а поддавалась какому-то непонятному импульсу. Жевать было неудобно, почти больно, потому что челюстные мышцы казались ей еле гнущимся, сопротивляющимся пластом. Изо рта вылетало маленькое облачко пара, будто бы Нэнси сейчас находилась в морозильной камере. (Бам. Бам. Бам) Собственное дыхание доносилось до нее так, как могло бы слышаться через стетоскоп. На какой-то миг у нее появилось чувство, что вены, суставы и сухожилия в районе ее запястий обледенели (Стеклянные зеркально-серебристые трубочки, розовеющие, а затем алеющие выше к локтям) и потеряли чувствительность (А теперь сломай). Обледенение шло по венам на ее руках все выше, меняя свой серебристый цвет на черный. (Бам. Бам. Бам) Нэнси дошла то тела профессора Бейли (“Должно быть, музей – очень хорошая могила для историка”). Кровь уже давно, как и любая другая жидкость, без циркуляции, подчинилась притяжению и отхлынула от верхней части тела, осев снизу темным отеком. Трупных пятен на лице и руках не было видно. Два пулевых ранения смотрели на девушку, словно тварь с пустыми глазницами. Глаза Бейли были закрыты. Нэнси вытянула вперед руку с чернеющими венами, сама не понимая, зачем это делает. (Бам) Бейли схватил ее руку ледяными пальцами, несмотря ни на что, обжигавших ее кожу так, что кожа покрылась розово-белыми волдырями, а потом вместе с маслянистым слоем подкожного жира, стала слезать, как с трупа. Труп открыл янтарные глаза и улыбнулся. Нэнси Лидделл, будто по нервным окончаниям прошел импульс, больше напоминавший электрический шок, жестко дернулась на кровати. Точно так же, как и многие люди, когда только-только начинают погружаться в первые две стадии сна, иногда ощущая некую иллюзию полета. Но она не летала. Нэнси была дома у своей подруги, вся взмокшая. Пижама липла к телу, спина и лоб были скользкими от пота, и облизнув губы, девушка ощутила ужасный соленый вкус. Ладони тоже были влажными – она во сне держалась за подушку-Чешира. “Как же жарко…” – Нэнси спустила босые ноги с кровати и, пошатываясь, направилась к окну, которое было закрытым. – “Я не усну,” – с пульсирующей болью в висках думала она, жадно глотая свежий ночной воздух. – “Я никогда не усну”. В ее памяти все так же четко и ясно стоял тот кошмарный образ, вопиющий в своей отвратительности. Прохладный ветерок приятно остужал кожу, но в целом, жар почти не унимался. Нэнси чувствовала себя больной, будто подхватила грипп. Даже мышцы словно превратились в кисель, а колени предательски дрожали. Затем Нэнси вспомнился ее разговор с Арти. Даже тогда она чувствовала что-то неладное, однако она даже и в мыслях представить не могла, что с ней может произойти такое. Вдруг девушка почувствовала острую необходимость поговорить с Арти. Как никогда ей сейчас нужен был ее спокойный и рациональный подход к вещам. Но вряд ли сейчас было самое подходящее время. На миг ее охватило поглощающее чувство одиночества, и Нэнси обхватила себя руками. Но что толку? Никто не смог бы избавить ее от этих кошмаров. Ни Арти, ни Томми, ни Айрис… Ни она сама. Затем брюнетке послышался шорох, донесшийся из-за стены. “Похоже, не спится не мне одной,” – подумала Нэнси. – “Не мне одной…” Ночь обещала быть долгой.

***

Айрис Тиксаро чувствовала себя подавленной и разбитой. Поначалу ей хотелось принять снотворное, чтобы наконец-то отключить проклятый рой мыслей и переживаний, но не стала этого делать, потому как дай слабину хоть раз, то дальше от этого не отделаешься. Она в какой-то мере была зла на себя. Всю ночь размышляла, что-то делала, искала пути разорвать Гордиев узел, но… так ничего и не смогла сделать. Это выводило ее из себя и порождало в ней желание запустить в стену чем-нибудь тяжелым и желательно стеклянным. Делу, конечно, не поможет, но даст выпустить пар. Айрис, если говорить откровенно, порывалась что-нибудь сломать и разбить, но останавливалась. И ее движения стали больше напоминать движения человека с апраксией – желание что-то сделать с полной неспособностью довести свое действие до логического завершения. Даже присутствовала своя особая зацикленность. Айрис злила ее беспомощность. Это казалось ей иррациональным и совершенно нелогичным, - как же так, если она – человек, который способен на многое, решает проблемы за несколько минут, и одного ее слова достаточно, чтобы перекрыть все споры. Однако, отчасти она понимала, что здесь присутствует старый-добрый дух соперничества, а так же Айрис понимала, что проигрывает в этой гонке за правдой. Причем соперничала она далеко не с теми людьми, которые стояли по ту сторону баррикад, а соперничала она с Альбертом. Она ненавидела признавать то, что не умела брать подобные дела под контроль и решать их так же, как и он. По сути, второе место было отнюдь неплохим, ведь слава, почет и уважение включают в себя еще и плато, с которого можно было бы наблюдать за неудачниками, но… Айрис не просто чувствовала себя неудачницей, а считала себя таковой. Всегда на втором, а то и на третьем месте. Работать совершенно не хотелось. Впрочем, какая работа, если она совсем не могла сосредоточиться на делах TED, пока в ее крови кипело желание вывести настоящего убийцу на чистую воду, разгадать эту проклятую тайну и впервые выйти победителем. “Сколько дел… Сколько же дел…” – устало и с раздражением вздохнула блондинка и протерла очки. Линзы она никогда не носила, потому что ей не удавалось заставить себя перестать мелко-мелко моргать, едва она подносила линзу к глазу. В дверь постучали. - Доброе утро, Айрис, - в кабинет заглянула Нэнси Лидделл. - Привет, Нэнси, - отозвалась Айрис, надев очки обратно, и размытая клякса приобрела четкие очертания, складывавшиеся в фигуру ее секретарши. – Я думала, ты возьмешь выходной. - Со мной все в порядке, - улыбнулась Нэнси. Теперь она почти не ощущала той скованности, которую она вынуждена была чувствовать в самые первые дни работы в TED. Теперь и Айрис не казалась ей жуткой богоподобной фигурой из мрамора и стали. Нэнси научилась видеть в ней точно такого же человека, как и она сама. Имидж, привычки, манера поведения – вот и вся мистика и магия босса из ада. Там, где страх, там и уважение. Мало кто отваживался заглянуть дальше внешней бравады. - По тебе и не скажешь, - отметила Айрис без какого-либо намека на ехидство. - Плохо спалось, - уже по-честному ответила Нэнси, сев на стул напротив Айрис. – Вам, судя по всему, тоже. - Да уж, - блондинка избегала смотреть Нэнси в глаза, будто боясь… (“Чего? Боясь чего?”) - С полицией так ничего и не удалось… - замолчала девушка, не зная, стоит ли ей заканчивать свою фразу, потому что ответ, кажется, ей уже и так был известен. - Абсолютно, - с мрачным видом ответила Айрис. - Но вы ведь верите, что… - Нэнси перевела взгляд на свои руки, словно морально готовясь сказать вслух нечто абсурдное. – Вы верите, что там был кто-то еще? Айрис помедлила с ответом. В том-то и дело, что она не знала. Быть может, она верила в то, что Малькольм никого не убивал, но его слова о той “тени” звучали крайне неубедительно. Главное – куда? Куда потом делся этот человек? Однако, еще во время разговора с Малькольмом у нее возникло до жути неприятное ощущение, что он будто… подозревал, что это Айрис сыграла с ним такую злую шутку. Но, быть может, она ошибалась. - Я не знаю, Нэнси, - честно ответила Айрис. – Не знаю. Однако, мне хочется в это верить. - Вы действительно уверены в том, что ваш брат… - Он никого не убивал, - отрезала Айрис, и ее глаза сверкнули злым блеском. Но это было лишь на долю секунды. – Быть может, Малькольм и не самый адекватный человек в мире, но я его знаю. “А ведь многие люди тоже так говорят,” – подумала Нэнси. – “Тоже считают и свято верят, что их родные не способны на такие вещи. Не способны на нанесение увечий, на убийство, на изнасилование, на самоубийство… Зато потом устраивают своей семье сюрпризы”. Тем не менее, что-то в тоне Айрис заставляло Нэнси понемногу принимать ее сторону. - Простите, я не хотела вас обидеть, - замялась Нэнси, чувствуя некое отторжение. Словно между ними вновь понемногу начала воздвигаться стена. Но девушка не намерена позволять этому произойти. Слишком уж много поставлено на карту. Она ощущала себя мечущейся бабочкой, попавшей в плен стеклянной банки – напуганная и почувствовавшая на себе весь хаос и панику ситуации, она металась из стороны в сторону, врезаясь в стенки и не понимая, почему не может освободиться. - Айрис… - неуверенно сказала Нэнси и подняла взгляд. – Я знаю, что сейчас вряд ли самое подходящее время… Но, - она сглотнула. – Нам стоит поговорить. То есть, - сразу же начала оправдываться девушка, переборов желание протянуть руку через стол и накрыть ладонь Айрис своей. – Я ничего не требую и ни настаиваю, но я не хочу больше ходить вокруг да около… Айрис знала, что за этим последует, и, как ни странно, это ее не пугало. Содержание того, что собирается сказать ей Нэнси, были ей известны, словно она была телепатом. Ее мучило последующее за этим право выбора. Айрис не скрывала от себя – она боялась вновь пытаться. Ей не хотелось терять те последние капли веры, что в ней еще остались. А что если однажды Нэнси проснется и скажет, что ее отношения с женщиной были лишь глупой и иррациональной увлеченностью? Нэнси еще совсем юна, по сравнению с Айрис, и вполне легко сможет это пережить, а вот ей-то что делать? Что с этим будет делать Айрис, человек, который имеет отвратительную способность держать свои эмоции на поводке, чтобы в один прекрасный день проникнуться к кому-то слишком сильными и интенсивными чувствами. Некоторые люди потому легко все и переживают, что не скрывают того, чего хотят, и не стесняются своих желаний. Зато Айрис почти ни на что себя не растрачивала. Вот поэтому и получала, что заслужила. Вполне возможно, она всегда, даже, если так сложится, годы спустя будет ожидать разочарования. Айрис каждый день будет присматриваться к Нэнси, словно выжидая, когда же с нее будет довольно. Айрис никогда до конца не будет ей верить, а если в отношениях нет доверия, то рано или поздно, они будут обречены на провал. Нет-нет. Все. Отрицать и отнекиваться, как маленький ребенок, хотя бы сейчас, Айрис не станет, надеясь, что ей только кажется, будто Нэнси для нее ничего не значит. Но в то же время, между ними всегда будет некая недосказанность, Айрис будет говорить, что все в порядке, но это, как тень в углу – быть может, ее видно далеко не всегда, но она там и никуда не денется. Всегда напоминает о себе. - Может, это не самая лучшая идея? – сказала Айрис за мгновение до того, как Нэнси успела добавить хоть что-нибудь еще. Огонек надежды в глазах Нэнси померк, и она немного отпрянула. - Конечно, - быстро кивнула она. – Я все понимаю. Простите. Мне не следовало этого говорить. - Нет, Нэнси, не в этом дело. - Тогда в чем? “Только не вздумай сейчас говорить, что дело в тебе,” – подумала Нэнси. – “Только не так”. - Будет очень много проблем и сложностей, - ответила Айрис. - А разве жизнь не из них состоит? - Да, так и есть, но… - блондинка отвела взгляд в сторону. - Вы не хотите видеть меня рядом с собой? – перебила ее Нэнси. – Если так, то скажите, и я все пойму. “Мне наоборот, очень этого хочется,” – подумала Айрис. – “Но как надолго захочется этого тебе?” - Но вы помните, что произошло вчера, - продолжила девушка, и Айрис вздрогнула от одной лишь мысли о том аду собственных эмоций, чувств и сомнений, через который ей пришлось пройти. – И вам не безразлично… - Да, не безразлично, - спокойно ответила Айрис. – И я не стану тебе врать. “Но и броситься в омут с головой я тоже не могу. Прости, но такова я”. - Но ты ведь понимаешь, что из этого вряд ли выйдет что-нибудь хорошее. - Но вы ведь даже не пытались, - уже чуть более настойчиво и с жаром сказала Нэнси. “Это ты так думаешь”. Айрис невольно узнала в Нэнси тот свой пыл, который был в ней, когда она была гораздо моложе. - Айрис, - теперь уже Нэнси осмелела для того, чтобы взять блондинку за руку. Только лишь произнесением ее имени и своим жестом, Нэнси сумела сказать так много. Она смотрела женщине прямо в глаза. В ее взгляде Айрис словно нашла что-то, в чем так остро, почти отчаянно нуждалась, несмотря на то, что всеми силами заставляла себя отказываться от этого. Если бы она только знала, с каким трепетом и страхом Нэнси ожидала ее ответа. Ну, же. Пожалуйста, не молчи – все в ней так и кричало. - Я не знаю, - наконец, после столь длительного молчания ответила Айрис. Она не хотела выбирать. - Все в порядке, - тихо произнесла Нэнси и убрала руку. Момент был потерян. – Что ж, - она встала и отправилась к двери. – Тогда лучше заняться делами. - Нэнси, - остановила ее Айрис. - Да? – девушка уже собиралась уходить. “Выбери меня. Еще ведь не все потеряно,” – думала Нэнси. - У тебя есть планы на обеденный перерыв? – спросила Айрис и мигом вспыхнула, чего с ней не бывало уже очень давно. - Нет, - ответила девушка, немного подумав. – Но вы можете присоединиться, - ободряюще улыбнулась она, словно поняв то, что Айрис просто не смогла произнести вслух. "Просто дай мне время" – хотела сказать Айрис.

***

- Короче, Морган вообще по нашему делу не катит, - сказал Луис Ферн, отхлебнув пива. Где еще было лучше всего вести переговоры на всякие подозрительные темы, как не в шумном ирландском пабе, где вероятность, что кто-то станет подслушивать, была ничтожно мала? Здесь было и свое преимущество – не было малолетних сопляков, только что получивших свои 18+ карты или первые права категории “learners”. - Наш маленький ублюдок развел одну веселую компанию на кучу денег, - продолжил Ферн, листая все то, что недавно откопал. Это было сложно, даже почти невозможно, но он это сделал. – И ребята, смекнув, что их кинули, пришили мальца. - Ну, пусть тогда этот сучонок покоится с миром, - хмыкнул Альберт, сравнив результаты обоих вскрытий – Моргана и Бейли. Пули разные, так что самая последняя ниточка, которая могла бы связывать эти два убийства, обрывалась. Теперь Морган был ему неинтересен. – Что там по Femme Fatale? - Бизнесом вертит какая-то баба, которую в лицо никто не видел, - ответил Луис. – Похоже, она либо там не появляется, либо опять фиктивная рожа. Но я сильно там допрашивать народ не стал, а то уже коситься с подозрением начали. - Больше там не светись, - посоветовал Альберт, прикончив уже пятый шот виски. Все ж получше пива, которое для него от Кока-Колы и прочей дряни почти ничем не отличалось. - Что дальше с этой бабой делать? – спросил Ферн, пока на заднем плане одна компания наминала креветочные “Твистеры” в кляре. - Черт знает, - Альберт зубами взял сигарету из пачки и почти забытым жестом, от которого слегка кольнуло запястье, чиркнул зажигалкой. - Эй, - Луис пнул его ногой. – Я не для того пришел сюда, чтобы мило болтать с пепельницей. - Да пошел ты, неженка. Когда это ты успел бросить? - Пару лет назад, когда начал выблевывать свои легкие. - Ну, печаль, - саркастично отозвался Альберт, однако, сигарету он нехотя потушил об стол. Вообще, курил он далеко не так часто, как раньше, но иногда носил с собой сигареты по старой памяти. В некоторые моменты, никотин очень помогал. - Такими темпами ты и до пятидесяти не дотянешь, - сказал Ферн и принялся за вторую бутылку пива. - Нет уж. Зачем отказывать себе в плохих, но очень приятных привычках, если мы все закончим на столе патологоанатома? – по-философски заявил Тиксаро. – И нас потом распотрошат, как индейку на Рождество. “До пятидесяти?” – немного цинично подумал он. – “Меня на столько не хватит. Да и Джеймс Дин говорил – живи на всю катушку, умри молодым и оставь после себя красивый труп”. Однако с “молодым” Альберт немного не успел, но это все мелочи. Очень смешные, циничные мелочи. - Напишу в своем завещании, чтобы меня не смели резать эти подонки, - открестился Луис. – Лучше пусть сразу запихают в печь и сожгут. Страшно даже подумать, что делают с телами… - он замолчал, верно угадав значение этой садистской усмешки. – Не смей просвещать меня на эту тему. - Они вгоняют иглу в глаз, чтобы выкачать стекловидное тело, - медленно и с удовольствием произнес Альберт. – По которому будут вычислять точное время смерти. А потом, - он сложил два пальца на манер ножниц. – Пройдут секатором (“Чик-чик-чик”) по ребрам… - Заткнись, гад, - нахмурился Луис, чувствуя, что выпитое пиво ненавязчиво начало проситься обратно. - Ладно, - Альберт сменил тему. – Лучше подумаем, как вытащить моего брата из этого дерьма. - Вот мне кажется, что тот, кто хочет упрятать его за решетку, - сказал Ферн, щелкая ногтем по пустой бутылке Хайнекена. – Знает его лично. То есть, в какой-то степени, даже близко. - Я об этом тоже думал. Любому другому было бы проще просто взять и пристрелить его, а потом классическим образом пустить концы в воду. - Вот и я о том же. Слишком уж все странно и вычурно для кого-то, кому Малькольм однажды перешел дорогу. Тут, по всей видимости, - человек, который вполне с ним знаком. Тогда вся эта муть с “тенью”, которую он видел, если, конечно, был трезв, как стеклышко, имеет какой-то смысл, - заметил Ферн. – Ох и не к добру все это. - Надо было постараться, чтобы незаметно протащить с собой пистолет такого калибра с глушителем, - размышлял Альберт. – В кармане пиджака или в клатче хрен спрячешь. Костюмчик должен все это предусматривать… - Если убийца уже не прятался в музее, пока гости только начали слетаться, - Луис продолжил его мысль. - До вечеринки там были только музейные рабочие и организаторы из фирмы моей сестры. “Но в самом деле, не будем же мы каждого пришпиливать к стенке и спрашивать, не притаскивали ли они с собой пушку, из которой потом грохнули бы Бейли”. - А что насчет той девчонки, которая давала показания против Малькольма? – спросил Луис. - Проверил ее от и до. В криминале и всяких тайных сговорах не замешана, - как детектив, сделавший свое дело, ответил Альберт. – Да и сама в качестве соучастника, и уж тем более, убийцы, не впечатлила. По сути, все сомнения могли отпасть сразу же, как только Альберт понаблюдал за той довольно жалкой сценой на допросе у детективов, хотя и явился туда совсем не для этого. Конечно, в том, что Лидделл разваливалась на части во время допроса, ничего постыдного нет, и там все было понятно. Однако, все равно следовало ее проверить, ибо вдруг она была отличной актрисой, которая мастерски играла свою роль. Впрочем, раз уж Айрис ей доверяет, то можно было оставить девчонку в покое. Во всяком случае, сестра, как он считал, вполне неплохо разбирается в людях. - Так или иначе, - продолжил Альберт. – Я думаю, в убийстве замешана женщина. - Это еще почему? – не понял Луис. - Сам посуди – это не совпадение, что, пусть даже мы и пришли туда по ложному следу, Femme Fatale открылся совсем недавно. Владелицу никто не видел, а люди, которые не хотят, чтобы их видели, явно замешаны в темных делишках. На полицию кто-то давит, но кто это – тайна, плюс этого человека в лицо тоже никто там не видел. И, наконец, эта зловещая тень. Бьюсь об заклад, что это могло быть платье с какими-нибудь рукавами или шарфами. - А пистолет прикреплен к ремню на бедре, как у какой-нибудь сраной Ады Вонг? – хмыкнул Ферн. Альберт невольно вспомнил ту девицу, которая пристала к нему в баре. Ее пышное платье очень даже могло предусматривать такие детали. Он уже и не помнил, как ее зовут, но уж точно не забыл, как поцеловал ее с таким желанием, что даже оторвал ее от пола. Само собой, свою роль сыграли такие факторы, как алкоголь и внезапно нагрянувшее чувство одиночества (“Ну, а что ж еще, Шерлок?”), но какое-то малоприятное ощущение все равно осталось. - Звучит, как фантастический бред, но почему бы и нет? - А ты знаешь, - вдруг усмехнулся Луис и подбросил всю ту же пустую бутылку. – Само название этого заведения звучит, как… какой-то вызов. “Роковая Женщина”. - Эй, - напомнил ему Альберт. – Не исключено, что я ошибаюсь, или мы опять идем по ложному следу. - В любом случае, - сказал Ферн. – Нужно подумать насчет того, кто владеет клубом. И всех врагов в лице женщин, что твой братец себе нажил. - Несомненно. Однако, список мог быть очень длинным. Может, эта самая женщина работает с кем-то, кто имеет зуб на Малькольма, в паре или даже команде. Это могла быть владелица аукционного дома, с которой у Малькольма как-то был конфликт, вылившийся в скандал и битву адвокатов. Это вообще мог быть кто угодно, действующий при помощи своих марионеток. Или они упустили нечто очевидное.