City Lights

- Так-так-так-так, - Арти Глэдьяр подняла руки вверх, призывая Нэнси к молчанию. – Стоп. Я все верно услышала? – она сделала акцент на слове “верно”. – Убийство? – эта новость словно не укладывалась в ее голове. Да. Нормально встречаться с подобным во время вечернего выпуска новостей, в газетах, в фильмах, в книгах, но не в реальной жизни. Так просто не бывает. Этого не может случиться с обыкновенными среднестатистическими людьми, у которых все самое ужасное и кошмарное сосредотачивалось в налоговых декларациях, по которым можно было потребовать снижение GST со своей мизерной зарплаты, и в счетах за интернет. Но… Убийство? Арти отказывалась в это верить. - Да, - емко ответила Нэнси и не дала подруге добавить еще хоть слово. Ей было жаль, что их сеанс беседы по Скайпу начался так мрачно. Нэнси даже не успела обдумать, что скажет, как слова вырвались сами собой. - Вы там в порядке? – решила удостовериться Арти, кое-как смирившись с реальностью. - Вполне, - кивнула брюнетка, отметив новый худи у подруги – темно-бордовый с эмблемой Принстона, пусть даже учебы в подобном заведении ей вовек не видать. – Но мне все равно кажется, что я тронулась умом. - Ты меня пугаешь… - Глэдьяр говорила серьезно. “Знала бы ты, как это пугает меня,” – думала Нэнси. Снова одна. Снова у себя дома. В последние дни она перестала понимать, зачем хотела переселиться поближе в центр. Дорога за окном, а по ней постоянно разъезжают машины причем на такой бешеной скорости, что она почти буквально слышит вонь горелой резины. А ведь за окном еще и поездные линии – весь дом трясет так, словно началось четырехбалльное землетрясение (которое Нэнси однажды уже пережила и жутко перепугалась, боясь, что станет только хуже, и потолок обрушится прямо на нее). Причем поезда ходили и днем, и ночью, с громким гудком проезжая мимо станции. Ну, а самое приятное заключалось в соседях. Соседи снизу, вернее, только одна – старая сука, которая продолжала строить из себя молодую красотку-студентку и устраивала у себя шумные вечеринки каждую неделю с четверга по воскресенье. Гости (“Такие же старые ублюдки”) обычно тусовались на балконе, а так как было кошмарно жарко, и Нэнси распахивала окна и балконную дверь – почти до трех часов ночи ей не удавалось заснуть из-за шума и отвратительного смеха, больше напоминавшего лошадиное ржание. Это настолько сильно стало выводить Нэнси из себя, что она уже подумывала, как Хэлли Берри в “Женщине-Кошке” заявиться к ним на вечеринку и устроить там массовое веселье выбиванием двери и шлангом для воды. Единственное, что пока еще удерживало девушку от столь жестких методов, это недавно прочитанная статья о человеке, которого настолько достали любители вечеринок, что он пришел к ним с топором и перерубил им всю проводку. Все было в том, что напряжение было очень сильное, и тот бедняга помер, не успев попасть в больницу. А ведь он был электриком… А стереосистема тех ребят работала на батарейках, и музыка все равно продолжила играть, несмотря на перерубленные провода… Какая черная, черная ирония. От одной лишь мысли о том событии, Нэнси поежилась. “Будто у меня и без этого мало фобий…” О да. Фобий теперь у нее было предостаточно. И эти проклятые глаза она не перестала видеть на каждом шагу, начиная сомневаться, что их призрак хоть когда-нибудь ее покинет. Стоило закрыть глаза ей, их открывал труп. Она чувствовала себя той Нэнси из первой части “Кошмара на Улице Вязов” – она не могла, хотела, но не могла лечь спать, потому что знала, что во сне столкнется со своим кошмаром. Словно из всех людей Роджер Бейли почему-то выбрал ее и, как чертов Фредди Крюгер, мучил из могилы, то ли из слепой и непонятной мести, то ли, пытаясь ей что-то сказать. Каждый раз, когда она пыталась заснуть или вздремнуть хоть какое-то время, Нэнси просыпалась, подскакивая на месте. Взмокшая, с трясущимися руками, измученная и разбитая. И ей казалось, что пытка никогда не кончится. - Мне снятся кошмары, - Нэнси не стала скрывать и утаивать. Айрис недавно спросила, все ли с ней в порядке, но тогда девушке пришлось соврать. Во всяком случае, Арти – тот человек, которому можно было рассказать все. - Неудивительно. Любому они бы снились после… эм… первым свиданием… с трупом… - Да, но… - нахмурилась девушка, подбирая нужные слова. – Это все, эти сны… они так реальны. - А разве не все сны такие? – удивилась Арти. – Так или иначе, Нэнси, я считаю это вполне нормальным. Ты пережила шок, и я не вижу здесь ничего ужасного… То есть, - поправила себя индуска. – То, что ты пережила – это ужасно, но я имела в виду сны. В том, что они есть, нет ничего плохого. Дай себе время. - Может, ты права, - призналась Нэнси. “Но у меня все равно чувство, будто мне пытаются что-то сказать”. - Расскажи мне в подробностях, что, черт возьми, там случилось? И говори все, что считаешь нужным, даже то, что покажется тебе бредом, - Арти быстро предугадала неозвученную реплику Нэнси. Запустив руку под челку, чтобы провести ладонью по лбу, Нэнси начала свой рассказ. - Говори, что хочешь, - сказала Арти, как только подруга замолчала. – Но по-моему, этот Тиксаро – псих, шизофреник или маньяк какой-нибудь, вроде Джека Потрошителя. Держись от него подальше. Быть может, будет совсем неплохо, если его упрячут далеко и надолго. Это первая сторона моего мнения. - А какая же вторая? – просто спросила Нэнси, потому что ей действительно хотелось услышать ее мнение. Так же Нэнси решила, что в любом случае будет держаться от Малькольма подальше. Особенно раз уж об этом и Арти говорит. Девушке очень слабо верилось, что Тиксаро будет ей мстить, но… Ее ведь мучают чертовы кошмары, и она шарахается от каждой тени – от всего, что хоть отдаленно напоминает глаза, так что теперь панический страх грозил распространиться еще и на это. - Из-за солидарности и уважения к тебе, я вычеркиваю Принцессу Прекрасную из списка, - продолжила Глэдьяр. – Но мне кажется, тот ее другой брат очень даже мог приложить к этому руку. Судя по тому, что ты мне рассказала, он способен… - На то, чтобы засадить родного брата за решетку? – спросила Нэнси. – Да каким нужно быть человеком, чтобы сделать такое? - Ты не знаешь всю семейку Принцессы Прекрасной, - заметила Арти. – Не знаешь, какая кошка могла между ними пробежать. Нэнси подумала о братьях Тиксаро. Что один, что второй не производили хорошего впечатления. “Они в тот день поссорились,” – снова вспомнила брюнетка. – “Айрис пыталась их помирить”. И у нее этого не вышло. Да. Пожалуй, Альберт выглядел тем, кто и брата родного не то, чтобы упрячет за решетку, но и лично прикончит безо всякого сожаления. - Может, ты и права, - не могла не согласиться Нэнси, поежившись – в какой же жуткий и неправильный мир она попала! На миг ей вдруг захотелось, чтобы Арти никогда не рассказала ей о том, что в TED есть свободная вакансия на должность секретаря. Чтобы Санджана Патель послала ее к чертовой матери еще на собеседовании. Чтобы Айрис вышвырнула ее вон сразу, как только увидела. Тогда бы ее не преследовали эти проклятые глаза! Нэнси нормальный человек, обыкновенный. Ей не нужны эти жуткие вычурности и особенности, присущие людям богатым. Пусть они оставят все это в своем ужасном мире! Ей оно не нужно! Но эта яростная и безумно-иррациональная искра затухла, словно ее облили ледяной водой, и невидимая рука будто постучала по сердцу Нэнси, проверяя, бьется оно или нет. (Хе-хе. Бьется, девочка. Еще как бьется) Все дело было в Айрис. Даже несмотря на нынешние проблемы, Нэнси ни на что не променяла бы то, что ей выпал случай встретиться с ней. “А ведь мне все равно кажется, будто она многого недоговаривает,” – ощутив неприятную горечь, подумала Нэнси. Она наивно считала, что в один миг их отношения станут такими, как показывают в аниме, сериалах и фильмах подобного жанра, которые Нэнси время от времени любила смотреть втайне от Амелии, ибо боялась, что та очень плохо (Убирайся вон из моего дома! Мне не нужна дочь-лесбиянка) все воспримет. Однако, реальность оказалась штукой на редкость гадкой – ничего становиться лучше и проще не спешило, да и, похоже, не собиралось. Конечно, Айрис нужно было время, но… “А что если я все неправильно поняла? Что если, да, она что-то ко мне чувствует, но не может этого принять и не знает, как от меня отвязаться? Я ведь совсем забыла о том, что другие люди воспринимают подобные отношения не так, как я”. - Нэнси, - с видом мамы, уговаривавшей ребенка идти спать, сказала Арти. – Я всегда права. Поэтому, будь крайне осторожна с семейкой Принцессы Прекрасной. - Обещаю. - Кстати, почему Томми мне ничего не рассказала? – Глэдьяр была крайне удивлена. – Вот уж кто точно должен был трещать об этом без умолку. - А действительно… - задумалась Нэнси. – Она вообще какая-то… - девушка поиграла пальцами, словно пытаясь тем самым выразить то, что хотела сказать. – Странная после того вечера. - Ее похитили пришельцы и открыли ей великую истину. Не иначе. - Я тоже склоняюсь к этой мысли. Но я еще в этом разберусь, - пообещала Нэнси. - Насчет “разобраться”, - вспомнила Арти. – Разобралась ли ты со своей Принцессой Прекрасной? - И да, и нет. - Мой мозг отказывается это принимать. - Я, вроде, - быстро добавила брюнетка. – Сказала ей все, и она даже как-то была и не против… - Но… - в ожидании протянула Арти. - По-моему, она не в восторге. - Ну, была бы гомофобом, то точно покрошила тебя в капусту при помощи топора. - Мне стало легче от этого. - А может, у нее в прошлом был неудачный опыт или вроде того? – поинтересовалась индуска. – В смысле, с женщинами тоже. - Со мной об этом она никогда не говорила и говорить не станет ближайшие лет пятьдесят, - заверила ее Нэнси. “Да, Дьявол даст мне знать, когда ад замерзнет”. - Дай ей время, - мягко сказала Арти. “Время. Все говорят про время,” – думала Нэнси. – “Дай время, дай время. Сколько? Сколько, черт возьми, я должна ждать?” – она еще никогда в жизни не чувствовала себя такой нетерпеливой. - А потом она наконец-то скажет, чтобы я катилась прочь, - подытожила Нэнси. - Не посыпай голову пеплом. Этого точно не будет. - Так странно… - девушка издала вымученный смешок. – Я рассказала ей… - она замолчала. – И ни черта не изменилось. Ну, и что с того, что они вместе пообедали? Да, это были далеко не те формальные отношения, но у Нэнси было такое чувство, будто скованности стало намного больше. Лед словно трескался и ломался, но стремительно образовывался на свежих трещинах и возвращал все на старт. Арти ничего не сказала, потому что никакие слова сейчас бы не помогли. Да, многие хотят быстрых и эффективных результатов, но никому не хочется ждать и отдавать столько сил, чтобы получить очень слабую отдачу. Нэнси удивлялась тому, настолько сильно она сейчас была похожа на обиженного ребенка, которому родители отказываются покупать красивую, но очень дорогую игрушку. Она хочет и не понимает, почему не может получить. Ну, сколько? Сколько лет потребуется леднику, чтобы полностью растаять? Нэнси чувствовала, была готова поклясться, что чувствовала отдачу. Ну, не могла она ошибиться в том, что ответной реакции не было. А раз так, то она никакими способами не могла сдерживать свое нарастающее недовольство и раздражение, пусть это и неправильно с ее стороны. “Давай,” – ее сознание подстегивало ее не хуже перцовки Nemiroff. – “Скажи ей все, что думаешь. Реально все. Давай, сломай к гребаным чертям все то, что тебе с таким трудом удалось наладить. И после этого ты действительно думаешь, что твои чувства чего-то стоят? Да грош им цена. Тебе в таком случае, тоже”. И это была правда. Если Нэнси действительно хотела доказать и себе, и Айрис, что ее чувства действительно что-то значат, то… Она будет ждать столько, сколько потребуется. “А под силу ли мне эта задача?” – промелькнуло в ее голове. Этой ночью ей снова не удалось выспаться. И на этот раз ей снилась Айрис, но сон был таким же кошмарным, как и предыдущие. Утром Нэнси пришлось влить в себя немалое количество кофе, чтобы не рухнуть на месте. Конечно, в былые студенческие дни она перебивалась трех-двухчасовым сном, особенно перед экзаменами, но сейчас она меньше всего чувствовала себя той девчонкой, способной вести образ жизни, почти, как у Носферату. Она не могла решить, хотела или, наоборот, не хотела сегодня видеть Айрис. Быть может, именно сегодня ей этого не хотелось. Но работа есть работа, и ее никто не отменял.

***

Сегодняшнюю жертву звали Джимми “Колпак”. Такое прозвище он получил за то, что торговал наркотиками, включая пати-пиллз, которые были размером с колпак, и ворованными колпаками с машин. Впрочем, это было раньше. Сейчас Джимми просто угонял не самые лучшие машины и торговал уже героином и другим зельем класса люкс. Редкие люди оставляли дорогие машины рядом с самыми темными заведениями CBD, и Колпак должен был заподозрить здесь что-то неладное, но соблазн был так велик. Ну, сколько же можно угонять позорные Тойоты и Ниссаны десятилетней давности? За них все равно много не получить. А вот за такой Кадиллак… “За такой золотые горы срубить можно,” – подумал Джимми, и у него от предвкушения даже руки зачесались, как раньше, когда он со всех ног бежал в ближайший притон, чтобы наконец-то вмазаться по полной. Сейчас для этого момент был воистину идеальный. На улице никого, из окон многоэтажки с дешевыми квартирами, кишевших тараканами и клопами, тоже никто не выглядывал. Да, конечно, с угоном будет немало проблем, раз уж тачка настолько крутая, и сигнализация повизжит, но дело того стоит. “To the window, to the wall,” – мысленно напевал Джимми и достал из кармана болванку, уже представляя, как, возможно, будет разъезжать по городу, а “Get Low” будет греметь на всю катушку. Но этим мечтам не суждено было сбыться. Джимми, натренированный годами, моментально среагировал и, зажав болванку, как кастет, первым нанес удар. - Ах ты ж… - Луис Ферн не ожидал такого по-кошачьи резкого и прыткого выпада и едва не рухнул в мусорный бак, споткнувшись на месте. Джимми был куда проворнее и быстрее, чем Ферн, и поэтому в его руке через мгновение сверкнул свичблейд. Луис уже ожидал, что парень сейчас, как последний психопат, накинется на него с ножом, как тот обернулся и полоснул рукой, рассекши только воздух. Однако, Джимми не ошибался в том, что их было двое. Парень успел разглядеть то, что второй был блондином. Вторым эпизодом шел хлесткий удар с ноги, который пришелся Джимми прямо по лучезапястному суставу. Именно там, где находилось скопление самых маленьких костей кисти руки, и боль, наверняка, от этого была адская. Так или иначе, держать нож в руке парень уже не мог. - Гребаная сука! - Музыка для моих ушей, - фыркнул Луис и поправил куртку. Затем он с нежностью медведя развернул парня к себе и въехал тому кулаком по роже. Не для того, чтобы вырубить, а для того, чтобы сделать внушение. – А ты чего так долго в тени отсиживался? - Медитировал, - Альберт пинком отправил валявшийся на асфальте нож куда подальше и уже догадывался, что через какое-то время его выходка еще даст о себе знать. Вон уже, как нехорошо стрельнуло, стоило только сделать пару шагов. “А ты попробуй прицелься,” – подумал Тиксаро. – “Не хочется просто так лупить, как чокнутый. Старые, хоть и проржавелые навыки все равно надо тренировать”. - Нашелся мне, медитатор, - не без язвительности отозвался Луис, явно недовольный тем, что его чуть не завалил какой-то сопляк. Обычно это он всех по асфальту раскатывает, а потом запихивает в багажник своей машины и устраивает дорогим гостям познавательную экскурсию до Гамильтона по первому моторвэю. - Что вам от меня надо? – весь пыл мигом куда-то делся, и этот Джимми “Колпак” зрелищем оказался на редкость жалким. Хотя, никогда не стоило покупаться на поверженный вид противника. - Поболтать, - как само собой разумеющееся, ответил Альберт. - Позвони на линию доверия и там поболтай, ублюдок, - огрызнулся Джимми, потому что рука у него болела зверски и начала опухать. - Обожаю нынешнюю молодежь, - хохотнул Ферн и, наконец-то отомстив, воспользовался моментом, и выкрутил парню больную руку, от чего тот завопил. - Тебя крышует детектив Джеймс, не так ли? – поинтересовался Альберт. - Да хоть сам Джон, сука, мать его, Ки! – едва не закричал дилер. – Скажи своему цепному ублюдку… - Луис. Ферн с неким сожалением разжал пальцы. - У тебя одна попытка, - тон Альберта не изменился, а вот дуло пистолета в его руке ничего хорошего не обещало. Зато от него не укрылся злобно-недоуменный взгляд Луиса, коим он его смерил. И что-то обещало, что после того, как они поболтают с дилером, Альберт получит от друга в нос. - Да… Джеймс, - Джимми мигом притих и закивал, как китайский болванчик. Порой, блеск полированного металла бывает куда более убедительным, чем сотня слов. – Не убивайте меня… - ему мигом открылась волшебная перспектива переговоров посреди пустой и еле освещенной улицы, где даже если и раздастся серия выстрелов из автомата, все просто прикроют шторы и будут делать вид, что ничего не слышали. - Другое дело, - Альберт смеха ради поводил пистолетом у парня перед глазами, будто это был какой-то маятник для гипноза. Джимми следил за дулом неотрывно. – А кто крышует самого Джеймса? - Понятия не име… - Джимми громко сглотнул, когда оружие предупредительно перезарядили. - Не шути с нами, - улыбаясь, как Санта-Клаус, сказал Луис. - Клянусь, я ничего не знаю, - замотал головой дилер, уже распрощавшись с жизнью и пятью тысячами баксов, что он выиграл в покер на прошлой неделе и еще не успел пропить. – Джеймс почти никогда не распространялся насчет того, кто делал заказы. Если я спрашивал, он говорил, чтобы я заткнулся и не задавал вопросов. - Да ну? – не поверил Тиксаро. – Вот так сразу и перестал спрашивать? Не стал интересоваться теми, с кем тебе было бы выгодней вести дела напрямую? Ты ведь не только тачками и дурью промышляешь. - Я спросил один раз, и уже тогда чувак приложил меня мордой об стол, - начал оправдываться Колпак, краем глаза пытаясь найти хоть какой-нибудь путь к отступлению. – Спросите лучше у него, он ведь здесь в городе околачивается. Я вам бесполезен. - Джеймс свалил из города, как только запахло жареным, - хмыкнул Ферн. – Но ты-то должен был об этом знать. - А, да… - снова закивал Джимми. – Он же в Гамильтон уехал. Мне кто-то сказал, что он сделал это после того, как на него основательно вышли два каких-то… - он замолчал и до него дошло. “Тебе хана, парень” – так и говорила вся эта ситуация. - Знаешь, кого Джеймсу нужно было засадить? - Нет. Но знаю, что его нужно было засадить по-крупному. Так, чтобы ближайшие лет двадцать не вышел. - Кому это было надо? - Не знаю. Теперь уже Альберт вывернул Джимми руку так, что тот едва не отключился. Да и пистолет никуда не делся. - Да не помню я, - едва ли не захныкал дилер. – Сказал, что какой-то суке это понадобилось. Все. Я больше ничего не знаю, клянусь. - Эта сука имеет что-нибудь общее с Femme Fatale? – не обращая внимания на всхлипывания Джимми, Альберт продолжил допрос. - Не зна… Только не выкручивайте мне руку, пожалуйста, - парень в панике попятился назад. – Клянусь, я ничего не знаю. - А вот мне что-то так не кажется, - Луис ненавязчиво подбросил складной нож в руке. Конечно, у него тоже есть пушка, но от ножа эффект будет тоже неплохим. Джимми снова отпрянул так, словно Луис вот-вот проткнет ему руку насквозь. - Вроде бы… - неуверенно сказал Джимми. – Я помню, как пару месяцев назад доставил заказ в клуб. - Кто там еще был? В той самой VIP зоне. - Пара дилеров вроде меня, только рангом повыше. Какие-то еще перцы, вроде, из “зеленых”. Пришли делать деньги. Там еще менеджер был, сказал, чтобы я оставил все на месте и проваливал. “Из “зеленых”,” – тем временем думал Альберт, и эта информация идеально сходилась с правдой. – “Выходит, здесь еще и эти красавцы замешаны”. Луис подумал о том же самом. Однако, чем Малькольм мог насолить “зеленым”? Вот уж что точно не сходилось. Владелица аукционного дома, которой он перешел дорогу, разумеется, могла использовать марионеток, чтобы вести дела дистанционно, но какой интерес для них представлял Малькольм? Было бы логично, если бы Бейли был заодно, однако убили именно его. - Джеймс вел дела с “зелеными”? – Альберт перешел на другую тему. - Конечно! Этим ублюдкам всегда нужно найти кого-нибудь, кто будет подчищать за ними дерьмо. Обычно такие люди предпочитают по большей мере действовать в рамках закона, но нельзя сказать, что с этого они получают очень много денег. Вот и приходилось иметь бизнес на стороне. - Но я не знаю, что он там с ними перетирал, - сразу же заявил Джимми, уже предвидя очередные варварские методы. – С моим трафиком это никак не пересекалось. Клянусь, я больше ничего не знаю. “Не больно-то ты вообще много знал,” – Альберта разочаровала эта “беседа”. – “Впрочем, Джеймс все равно знал ненамного больше”. Желание пристрелить Джимми было велико, однако, тот дешево отделался. Ферн снова врезал ему кулаком, но только на этот раз вырубил. Потом они с Альбертом затолкали дилера в мусорный контейнер, чтобы не привлекал слишком много внимания. - Все, - отряхнул руки Ферн. – Мы на верном пути. - Интересно, что партии “зеленых” надо от Малькольма? - Может, где заповедник отдал под раскопки? – предположил Луис, пожав плечами. - Атлантиду со дна поднял и потревожил редкий вид дельфинов, - не без сарказма добавил Альберт. – И что у нас получается? Бордель, партия “зеленых” и крематорий на Сейнт Джонс. - Но ты сам все слышал, - отметил Луис. – Крематорий был закрыт все это время из-за урезанного бюджета, а тут вдруг раз и наметилась деятельность. - Да, я помню, - кивнул Альберт. – Обновление печи, оплаченное очередной подставной организацией. - У меня такое чувство, что только мы раскроем одну тайну, то на ее месте сразу возникают две новые. - Так оно и есть. - Меня что-то пугает такое сочетание, - признался Ферн. – Бог знает, что они там собираются творить. - Явно не добро. - Так, кстати, - вспомнил Луис. – Что это было сегодня? - У тебя началась амнезия? – поинтересовался Тиксаро, не глядя на друга. - Эй, я про тот момент, когда ты строил из себя Брюса Ли, а все это время у тебя была с собой пушка. - Да ты что. - А если бы у этого мальца тоже пушка была? Что б ты тогда делал? - То же, что и в этот раз. Ты что, думаешь, я с таким сопляком не справился бы? – довольно высокомерно спросил Альберт. - Да хрен с ним, - с раздражением отмахнулся Ферн. – Я про тебя говорю, кретин. Опять твоя самоуверенность зашкаливает до предела. Альберт четко уловил в его тоне недовольство, но как можно было ему объяснить, что это не самоуверенность, а просто желание хоть на минуту стать собой. За столько лет Альберту надоело быть ледяной глыбой, которая с точностью просчитывает каждый ход. Ему надоело планировать пятьдесят шагов наперед. Надоело до такой степени, что хотелось делать все наобум, импровизировать, решать все быстро. Да черт возьми, хоть раз в жизни побыть живым человеком. - Я знаю, что делаю, - жестко ответил Альберт, не желая слушать никаких замечаний. - Нет, ты не знаешь, - Луис не собирался молчать и упорно шел следом. – Вернее, сначала ты знал, а сейчас импровизируешь, думая, что все под контролем. Вот это – самоуверенность. И каждый раз все заканчивалось и будет заканчиваться для тебя полным дерьмом. Отвратительным фактом было то, что Луис прав, и отрицать это было бессмысленно. Ничего хорошего никогда не выходило. - Так что, Берти, извини, - Ферн, словно издеваясь, развел руками в стороны. – Если помешал тебе и дальше продолжать свое самоубийство, но ты ведешь себя именно, как самоубийца. - Если бы я действительно хотел покончить с собой, то сделал бы это двадцать лет назад, - с ледяной яростью сказал Альберт, резко обернувшись. – Но вместо этого я сколотил себе состояние и получил такую жизнь, о которой никто и мечтать не смеет, - в этих словах звучала чистая правда. Причем не потому, что свою роль сыграли деньги и роскошь, а оборотная сторона, которая любому другому из мечты обернулась бы кошмаром. – Я не получил бы и одной пятой всего того, что имею, если бы, как ты сказал, только думал, что все знаю. Очень давно Альберт, как и все многие, мечтал о деньгах и славе, но только не такой, какая была у Чарльза. Сотни подростков в то время грезили о побеге и собственной рок-группе, и Альберт был одним из таких ребят. Ничего так сильно он не хотел, как сбежать из семьи, бросить все и хоть душу дьяволу продать, чтобы получить возможность сыграть по крупному. Вот такие вот желания. Они имеют привычку сбываться. Теперь у него есть и деньги, и, пусть мрачная, но слава. Что хотел, то и получил. Это было все, что он хотел с самого начала, все, о чем он мечтал, только вот мечта стала кошмаром (“Добро пожаловать в морг”). - Да, я наломал немало дров, - продолжил Альберт без какого-то либо сожаления. – Сотворил всем массу бед, но заметь. Я еще жив. И то, как он это сказал, очень не понравилось Луису. Слишком зловеще и пугающе прозвучали его слова. У Ферна возникло чувство, будто он совершенно не знает того, кто стоял сейчас перед ним. Словно его старый друг умер, и его призрак, быть может, иногда появлялся рядом, а перед ним сейчас был незнакомец. И в глаза ему смотреть не хотелось. Хотя бы потому, что Луис совершенно не хотел лишний раз убедиться и увидеть в них другого человека. Или даже самого Дьявола. - Ладно, - вовремя отступил Луис. – Делай, что хочешь. Будем считать, внушение я тебе сделал. Возвращаться назад к этой теме ему больше не хотелось. - Можешь оставить это дело, - безо всякой иронии и издевательства сказал Альберт. – Дальше я могу обойтись без тебя. - Иди ты, - буркнул Ферн, и Альберт уже больше не мог на него злиться. – Я же сказал, что не успокоюсь, пока не доберусь до самого дна этой срани. “А еще кто-то должен за тобой присматривать,” – подумал Ферн. – “Хоть ты и сущий говнюк, но не хотелось, чтобы еще один из моих лучших друзей сыграл в ящик”. Или же на этот раз сыграет в ящик он сам.