City Lights

- Ты не поверишь, что я нашла, - вместо приветствия заявила Айрис, едва только ее брат ответил на звонок. - Не иначе, рецепт бессмертия. - Шатха Нофаль – наша роковая женщина, - Айрис проигнорировала фразу Альберта. – Мне удалось найти связь между ней и Femme Fatale, и еще некоторыми другими организациями. На том конце повисло молчание. “Счет один-ноль в мою пользу,” – усмехнулась Айрис, верно расценив молчание брата. В этом раунде она вышла победителем. - Каким образом ты на нее вышла? – наконец, спросил Альберт. Аппарат, способный улавливать уровень скептицизма в воздухе, сейчас сошел бы с ума. Теперь уже настала очередь Айрис сделать паузу. “Моей секретарше вдруг случайно пришла такая мысль в голову, и я решила ее проверить. Да…” – она усмехнулась, представив себе реакцию брата. – “Именно такими методами дедукции нужно делиться с Альбертом”. - Тебе лучше не знать, - честно и демократично ответила блондинка. – Но ты ведь мне веришь, не так ли? “Не играй в ублюдка, братец. Не сегодня”. - Похоже, у меня нет выбора, - ответил Тиксаро, смирившись в поражением, тем более, что выбора действительно не было – дело зашло в тупик и никаким образом не собиралось сходить с этой мертвой точки. – Что еще тебе удалось найти? - Имя, скорее всего, - чистая фикция, - Айрис сканировала взглядом несколько файлов, которые ей удалось собрать за все время поисков. – Я не смогла отследить, когда это имя появилось в базе, но сам факт того, что “жить” эта личность начала только с прошлого года, наводит на определенные мысли. - Есть что-нибудь, что может связывать ее с Малькольмом? – судя по негромкому стуку клавиш, Альберт лично решил удостовериться, что сестра не сыграла с ним какую-то мрачную шутку. - Ничего не могу найти, - покачала головой Айрис, чего Альберт, конечно же, не видел. Впрочем, она даже была рада, что он не видел откровенной досады, отразившейся на ее лице из-за того, что не так уж много ей удалось накопать. – Впрочем, мы все равно были в полном тупике, так что такая зацепка – подарок судьбы, - продолжила блондинка и подумала: “Нэнси. Вот кто до этого додумался, и вот кто – истинный подарок судьбы”. Тут она решилась на то, что ненавидела делать всю жизнь, потому что таким образом признавала собственное поражение. - Я дала тебе тот единственный козырь, что был у меня на руках. Теперь твоя очередь. Делай то, что умеешь лучше всего, - сказала блондинка, борясь с собой. Но это было нужно. – Найди ее, - ледяным тоном, достойным Снежной Королевы, добавила Айрис.

***

- Я бы предпочла что-то более… - Нэнси замешкалась, словно подыскивая подходящее слово. – Элегантное. - Что ж, - продавец все поняла. – Почему бы вам не присмотреться к нашим новым моделям Ауди? – девушка очень изящным, даже слишком изящным, жестом указала в сторону новехоньких, блестящих машин. Таких, словно их только что доставили с конвейера. - Если бы я только могла себе позволить такую покупку, - издав короткий смешок, улыбнулась Нэнси, нисколько не стесняясь указывать на рамки ее финансового состояния. Однако, девушку не могло не порадовать то, что продавец-консультант весьма высоко оценила ее материальное состояние. “Не зря надела костюм от Emporio Armani и взяла с собой сумку Burberry”. Нэнси пришлось отправиться на срочные поиски новой машины, потому что ее “старушка” напрочь отказывалась заводиться. В мастерской девушке сказали, что починить ее, конечно, можно, но это займет очень долгое время. Нэнси любила свою машину. Она не только была ее первой, но она была куплена на ее собственные деньги, которые брюнетка заработала после изнурительного труда в кафе Mojo, в котором она работала, будучи студенткой. Нэнси была настолько нацелена на то, чтобы получить эту машину, что работала едва ли не по двенадцать часов в день, шесть дней в неделю. И то, потому что по субботам кафе было закрыто. Так или иначе – она заработала эти деньги, и машина, пусть и старенькая и кое-где побитая, но она принадлежала ей. Целиком и полностью. Однако, зная, что ремонт обойдется ей в кругленькую сумму, Нэнси решила, что дешевле купить новую машину. - Как насчет вот этих? – продавец повела Нэнси в сторону других, не менее красивых (“И дорогих!”) машин. Девушка стала расписываться в деталях каждого автомобиля, но Нэнси не вслушивалась. Она уже поняла, что хочет. Белый Лексус GS350. “Почти как у Айрис”. - У нас часто берут некоторые модели в прокат для демонстраций и промоушенов… - все так же продолжала вещать продавец, и только сейчас Нэнси вновь поймала нить разговора. – Так что у некоторых из этих моделей уже есть пробег, если вас это не смутит. Но именно поэтому цена гораздо меньше, чем должна быть. - А сколько стоит вот этот Лексус? – Нэнси кивнула в сторону белого автомобиля. Продавец сверилась со своим планшетом и повернула гаджет экраном к брюнетке. Нэнси тут же почувствовала, как воротник блузки стал ее душить. - Жаль… - Нэнси натянуто улыбнулась. - Вы можете платить в рассрочку. И от этих слов Нэнси будто бы просияла. Внеся первый месячный взнос и пятнадцать процентов от полной стоимости, счастливая Нэнси ехала домой на новой машине. Девушка немного задумалась над тем, как сильно изменилась ее жизнь с тех пор, как она начала работать в TED. Новые и отнюдь не дешевые вещи теперь заполонили ее гардероб, новые и более дорогие украшения, роскошная стрижка, сделанная в одном из лучших салонов красоты города, квартира в центре, частные приемы, на которых Нэнси обязана была присутствовать, и вот теперь этот Лексус. Девушка нередко корила и упрекала себя за подобную расточительность, но а почему бы и нет? “Я тоже хочу быть красивой,” – она вспомнила слова Томми. “Вот и я тоже,” – весьма надменно подумала Нэнси, поглаживая большим пальцем слегка скрипучую поверхность руля. – “Тем более, что я слишком долго к этому шла”. Совсем немного времени прошло с тех пор, как она поделилась своими подозрениями по поводу женщины в парандже с Айрис, и больше они к этой теме не возвращались. Тем не менее, Нэнси почувствовала немалое облегчение от того, что поделилась своими подозрениями. Ей стало гораздо легче засыпать, и Бейли почти уже не преследовал ее в снах. Будто бы Нэнси исполнила свою роль в этом мрачном театре. “Я действительно больше ничего не знаю,” – заверила себя она и перестроилась в левый ряд, чтобы объехать грузовик, который чадил отвратительно воняющими выхлопами. – “Пускай теперь сами разбираются”. Нэнси хотела бы копнуть больше в этой запутанной истории, но ее возможности были очень ограничены. “Я ведь не из семейки Тиксаро, чтобы вертеть всем и так, и сяк,” – не без некоторой горечи и доли злости хмыкнула девушка. Однако, на свете был кто-то, у кого было еще больше возможностей, чем у всех троих Тиксаро. Затем зазвонил мобильник. - Черт, - сквозь зубы ругнулась Нэнси, уже подыскивая, где бы ей припарковаться, чтобы ответить на звонок. Движение было плотным, и пустого парковочного места у обочины не было видно. Можно, конечно, было перезвонить попозже, но звонок был адресован на ее рабочий сотовый, и это могла быть Айрис. В таком случае, Нэнси лучше всего было ответить на вызов как можно скорее. Пробормотав под нос ругательство, достойное лексикона ее отца, Нэнси рискнула и запустила руку в сумку, второй рукой продолжая держаться за руль и не отрывать взгляда от дороги. Обычно фильмы на таких моментах показывают сцены страшных автокатастроф, где в живых либо не остается никто, либо главный герой выживает, но остается калекой или становится призраком. - Алло, - Нэнси удалось случайно не врезаться в чью-нибудь машину на полной скорости, однако лицо у нее до сих пор пылало от напряжения. В трубке была тишина. - Алло? – повторила девушка. – Я вас не слышу. Затем раздался приглушенный звук – будто кто-то скреб ногтями или другим предметом по шершавой поверхности. От такого звука не просто мурашки, но словно волна холода дыханием проходила от уха вниз по одной стороне тела, медленно растворяясь в воздухе призрачными крупицами. - Кто это? – спросила Нэнси и почувствовала, как холод легкой чечеткой пробежал по ее спине, а звуки дороги растворились звоном в ушах. – Алло? Звонок завершен. Так и не выпустив телефон из руки, Нэнси едва успела затормозить, когда светофор загорелся красным. Быстрым движением, едва ли не швырнув, девушка убрала сотовый в сторону. “Просто кто-то ошибся номером. Или автонабор. Да. Почти все эти фирмы, которые торгуют различной дрянью по телефону, используют автонабор. Просто в этот момент оператора не было на месте,” – подумала она. – “Ничего особенного”. Однако, даже подобная логичная мысль успокаивала не до конца. Детали дороги смазывались, и Нэнси почти ни о чем другом не могла думать. “Господи, скорее бы приехать домой,” – руки девушки предательски задрожали. В последнее время с ней происходило слишком много странностей, чтобы игнорировать подобный звонок. Кто угодно мог бы плюнуть и забыть, но не Нэнси, черт подери, Лидделл, которая влюбилась в своего босса-женщину, познакомилась с самой странной семейкой на свете, за членом которой охотится некий психопат, и, в довершение всего, попала на незабываемую встречу с трупом. “Ах, да…” – вдобавок, подумала брюнетка. – “Еще и в полиции отсидела, как главная подозреваемая…” На подземной парковке “Миража” было тихо. Даже смех любителей поплавать в бассейне не был слышен. С неспокойной душой, Нэнси покинула более-менее безопасное пространство машины и как можно скорее кинулась к двери с парковки, благо та была недалеко. Стук ее каблуков, эхом отражавшийся от бетонных стен, создавал тошнотворное чувство дежавю – в Тот Самый Вечер, ее каблуки звучали так же громко и четко. Почти так же, как и в ее снах. “Да черт возьми,” – вдруг Нэнси разозлилась на саму себя и остановилась перед хромированным лифтом в вестибюле, едва только покинула парковку. Светлая и уютная обстановка вестибюля словно привела ее мысли в порядок, как свет фонарика в темноте ночи. – “Это всего лишь звонок!” Едва ли она верила в свои слова. “Ну, разве не бывает так, что какой-то там оператор просто отсутствовал на месте, когда автодозвон набрал мой номер?” “Ага. Номер мобильника. Причем, рабочего,” – ехидно отозвалось ее сознание. В памяти Нэнси мгновенно всплыл эпизод прошлогодней давности. Случилось так, что на домашний телефон Лидделлов стали названивать мошенники, якобы из Майкрософта, правительства, телефонной компании и много чего другого. Разумеется, Амелия в гневе стала названивать в телефонную компанию, с намерением выяснить, кто им звонил. Оператор сообщил ей, что каждый раз звонили с интернационального номера, причем каждый раз он менялся почти как динамический IP адрес. Самое главное было то, что утечка номеров или случайный набор, в подавляющем большинстве случаев, происходит с домашним номером телефона. Если такое обстояло с мобильником – дело было куда хуже. Кто бы то ни был, Нэнси, пусть и пыталась отрицать, но была уверена, что звонок действительно предназначался ей. Особенно на проклятый рабочий телефон. Нэнси почти бегом пересекла коридор и в спешке стала возиться с замком входной двери своей квартиры. Само собой, ей ничего не угрожало, однако, в этот момент девушка чувствовала себя наиболее уязвимой. “Ну же, Нэнси,” – прикрыла глаза брюнетка и сделала глубокий вдох. – “Успокойся. Все хорошо. Ты дома. Ты в безопасности. У тебя нет никаких причин волноваться,” – успокаивала себя она. Квартира Нэнси приветствовала ее все той же аккуратной обстановкой, в которой девушка оставила ее сегодня утром. Все окна, входная и балконная двери были закрыты, в вестибюле стояла видеокамера, вход в само здание гарантировался только при помощи ключа-карты – ее квартира в самом деле была ее крепостью. Абсолютно неприступной как и Айрис Тиксаро. Аппетит у Нэнси пропал полностью (“Бог мой. Такими темпами я стану худее Арти”), поэтому девушка ограничилась ничем, кроме бокала красного вина. Пошаркивая босыми ногами по ковру, Нэнси оказалась напротив окна. Сегодня днем была переменчивая облачность, поэтому кроваво-пастельный закат кистью Тициана придавал облакам динамичный и насыщенный образ и цвет. Отпив еще один глоток из бокала, Нэнси ощутила некое умиротворение. Алкоголь делал свое дело, особенно на пустой желудок. “Забудь про звонок,” – в который раз сказала она себе. – “У тебя есть куда более важные дела”. “Да. Стоять у окна и напиваться, например,” – опять влезло ехидство ее сознания. От звонка телефона, Нэнси вздрогнула и содержимое бокала едва не выплеснулось на дорогой ковер. От греха подальше, Нэнси поставила бокал на столик рядом с телевизором и поспешила к телефону. “Это просто домашний телефон,” – думала брюнетка, подходя к аппарату, словно к гремучей змее. – “Просто кто-то решил мне позвонить”. Но, несмотря на это, Нэнси все равно ожидала услышать жуткий звук скребущих ногтей. Воспоминание уже отозвалось призраком странного ощущения ледяной чечетки по телу. - Алло, Нэнси? Девушка в который раз прикрыла глаза и вздохнула с облегчением. - Привет, мама, - ответила она. В который раз девушка пожалела о том, что больше не живет с семьей. Разумеется, рано или поздно она должна была съехать от родителей, но… Именно сейчас она чувствовала себя абсолютно изолированной от всех. Семья жила своей жизнью в Северном, и беспокоить мать с отцом Нэнси не собиралась. Арти сейчас была недоступна по причине разницы во времени. Томми продолжала строить свои воздушные замки, прекрасно понимая, что рано или поздно, они взорвутся. Ну, а Айрис… О ней Нэнси даже думать не хотела, по причине вероятности взрыва своих собственных воздушных замков. Вряд ли Айрис захотела бы сказать хоть что-то утешительное в адрес… своей секретарши. Как никогда, Нэнси чувствовала себя почти забытой и покинутой. Еще никогда в жизни ей не было так одиноко. Даже разговор с Амелией не поднял девушке настроение. Закончив разговор с матерью, Нэнси почувствовала себя бесконечно уставшей. Радость, которая сопутствовала покупке машины, испарилась быстрее, чем медицинский спирт. “Неужели, это отголоски того, что ждет меня в будущем?” – невесело подумала девушка, прислонившись лбом к холодному окну. Еще одна весьма нерадужная перспектива – каждый день, год за годом, приходить домой, ощущая себя одинокой, разбитой и опустошенной, и выпивать по нескольку лишних бокалов вина. Нахмурившись, Нэнси отлипла от окна и решительным, даже властным жестом задернула шторы, отгораживая себя от умиравшего солнечного света. Рука брюнетки потянулась к бокалу с недопитым вином, и девушка залпом его осушила. Словно часть прежней Нэнси Лидделл осталась за зашторенным окном – там, в солнце и тепле, в то время как нечто новое и… холодное осталось вместе с ней самой, в темноте и одиночестве.

***

- Ты уверен, что твоя сестра не колдунья? – попивая пиво, Луис Ферн до сих пор не мог поверить в то, что им удалось выйти на Роковую Женщину, которую они, как дым, ловили вот уже которое время. Как обычно, местом переговоров был шумный клуб, где всем было абсолютно наплевать на то, что там обсуждают люди между собой. Однако, Луис был несколько удивлен, что Альберт назначил встречу непосредственно здесь, а не в баре для байкеров, как обычно. Музыка здесь играла на редкость отвратительная, и Ферн надеялся закончить все дела и убраться отсюда поскорее. Тем более, что группа пьяных визжащих и хохочущих девиц, которые без конца делали селфи, раздражала его сильнее, чем нытье его бывшей жены. А ведь ее он сумел вытерпеть целых шесть лет. - Сам едва в это поверил, - признался Альберт, зажав сигарету в зубах, несмотря на крайне неодобрительное ворчанье друга. – Однако, я уже лично убедился, что Шатха Нофаль – это та, кто нам нужен. - Во всяком случае, у меня самого нет никаких сомнений на этот счет, - Луис с серьезным видом перелистывал страницы файла, который отдал ему Альберт, и старался обращать как можно меньше внимания на тех отвратительных девиц (“Боже, я был хорошим человеком. Пошли сюда психопата с топором”). – Как я вижу, тебе удалось нарыть и сведения, которые связывают Нофаль с клубом, дилерами, полицией, чертовой партией зеленых и прочим дерьмецом. Выяснить бы, кто в действительности эта Нофаль, - хмыкнул Ферн и захлопнул файл. – Ставлю миллион (“Которого у меня нет,” – Альберт заранее предугадал его фразу), которого у меня нет, что Нофаль – самая главная подставная рожа из всех подставных рож, что нам удалось повидать. - Ты думаешь, что она – верхушка пирамиды? – скептично поинтересовался Альберт. Не то, чтобы он сомневался в доводах друга, даже наоборот – весьма высоко ценил его мнение, но Тиксаро почему-то не верилось, что каким-то полумистическим образом они вышли на главного злодея этой пьесы. Быть может, это действительно было правдой. Либо так, либо Альберт сам себе усложнял жизнь. “Да и это не новость,” – подумал Альберт, поглядывая на то, как фиолетово-синий свет прожекторов причудливо играет на граненных стенках стеклянного стакана с джином. – “Я всегда только и делал, что усложнял жизнь и себе, и другим”. - Не могу сказать, что я в этом уверен на все сто процентов, - ответил Луис и почесал кудрявую шевелюру, которую он, похоже, не расчесывал недели три. Пожалуй, это было одной из тех немногих привычек Луиса, которые остались неизменными, несмотря на то, что со времен его юности прошло уже много лет. Это, и привычка носить длинные волосы, и хмуриться, склонив голову и приподняв бровь, что ставило многих в тупик – злился ли Луис, или просто был скептично настроен. - Однако, я считаю, что мы на верном пути, - продолжил Ферн, пожав плечами. – Не вижу смысла копать дальше и терять время. Мы можем для начала отработать эту нашу теорию, а уж потом вновь копать, если вдруг мы окажемся неправы. - Ладно, - коротко ответил Альберт, все так и продолжая пялиться на блики и погрязать в меланхолии, как в болоте. - Эй, - Луис тут же отметил его настроение. – Чего ты уже опять киснешь? - Иди в задницу, - слегка невнятно из-за зажатой между зубами сигареты посоветовал ему Альберт и кинул на Ферна недовольный взгляд. Луис продолжил испытующе на него смотреть, словно говоря: “Чувак, я знаю тебя, как облупленного. Говори и не тяни кота за яйца”. - Причем здесь крематорий? – сказал Альберт, теперь уже глядя куда-то в потолок, потому что понял, что от Луис от него не отстанет. – Вот именно с этим я не вижу никакой связи. - Да хер с ним, с этим крематорием, - отмахнулся Ферн, закатив глаза. – Не думаю, что это заслуживает нашего внимания. Альберт в этом сомневался. С этим крематорием было что-то не так, но только объяснить это самое “не так” Альберт не мог. - Может быть, - демократично согласился Тиксаро, но Луис все равно ему не поверил и лишь покачал на это головой, издав страдальческий вздох в стиле “Старый кретин опять взялся за свое”. - В общем, мы все с тобой порешали, - Луис решил свернуть беседу, ибо именно сегодня Тиксаро был особенно мрачен и не особо разговорчив. Да и атмосфера клуба раздражала неимоверно, как башмаки, натирающие ноги. – Ты как хочешь, а я пойду из этих гребаных глубин ада, в которые ты меня затащил. - Адиос, - не глядя, махнул ему Альберт на прощание и махом допил джин. – Оставайся на связи. Луис фыркнул. - Даже, если бы я и решил забиться в нору, ты бы меня из-под земли достал, - сказал он. - Не без этого, - усмехнулся Альберт. Впервые за сегодняшний день. - А ты что, не собираешься уходить? - Нет. “Отвали, чувак,” – означал ответ Тиксаро. - Ну, ладно. Словно Луиса так и норовило спросить: “Какого хрена ты здесь вообще забыл?”. “Тебе лучше не знать,” – Альберт вспомнил то, как ответила ему Айрис по телефону, и вновь усмехнулся. “Да уж,” – подумал он. – “Тебе точно лучше этого не знать, Лу. Иначе ты точно решишь, что твой старый друг в конец спятил”. Альберт подумал о Малькольме. Вот уж кто действительно боится спятить. Мало кому была известна эта его фобия, но Малькольм действительно этого боялся. И Альберт, и Айрис, и даже Чарльз прекрасно об этом знали. Малькольм порой доходил до состояния фанатика, пытаясь убедить себя в том, что с ним все в порядке. Альберт, конечно, всегда считал брата конченным кретином, но совершенно не верил в то, что тот – псих. “Настоящий псих здесь только я,” – думал Альберт, от скуки вертя стакан в руке. – “И в отличии от тебя, братец, я признаю это. Я честен с собой”. Краем глаза Альберт уловил движение слева от себя. Раздался негромкий стук каблуков, и скрипнул барный стул. - Добрый вечер, Томми, - Альберт глянул влево и поприветствовал свою спутницу. Пора было признать, что некоторые вещи предотвратить невозможно. Что некоторые события, что некоторые люди – они заставляли других меняться. Перемены редко желают вот так просто исчезать из жизни того, кого они выбрали. Вполне вероятно, в качестве наказания.