Милуокский монстр

      Дамочка, все ещё вытирая щеки платком, вышла в центр зала, ожидая вопросов от судьи.       Она выглядела как ребенок, у которого отобрали конфету. Но, что странно, ей хотелось казаться суровой по отношению ко мне.       Я сидел, наблюдая за ее действиями. Да она же копирует своего сыночка! В полной мере! Точно так же смотрит на меня: со страхом и какой-то непонятной смелостью, которая улетучивается, стоит мне взглянуть в ответ на нее.       Иногда мне кажется, что я могу убить одним лишь взглядом. Люди постоянно как только посмотрят на меня, так сразу почему-то отворачиваются. Все, кроме моих жертв.       Вмиг с наслаждением вспомнив первое убийство, я слегка усмехнулся, после чего люди, находившиеся здесь, с ужасом ахнули.       Ах, да, как же я могу еще и усмехаться, когда у этой дамочки, которая вырастила неплохого гея-любовника, случилось огромное горе?       — Джерард! — Дакота шикнула. Она действительно думает, что сможет защитить меня? О, у нее проблемы... — Ваше поведение усложняет мою работу, — эти слова она почти что прошептала, стараясь не выдать своего недовольства.       — Итак, мэм. Что Вы можете рассказать о событиях того дня, когда Ваш сын признался в том, что он гей?       Признался? По-моему, он даже не начал бы думать сделать это, если бы я не вмешался. Мне просто хотелось посмотреть на реакцию его родителей. Это было так забавно, когда я впервые пришел к ним домой в качестве гостя. А точнее, парня их сына.       — Он… — она слегка понизила голос, сглотнула, а потом всё же продолжила: — Это было после того, как он рассказал, что нашел человека своей мечты, — да, он и вправду так называл меня, стоило лишь пару раз сильно сжать его горло.       — Не волнуйтесь, продолжайте, — этот горе-педик-судья начинает все сильнее действовать мне на нервы.       Я просто хочу ко всем чертям взорвать это здание, чтобы люди, находившееся здесь, сдохли. И мне плевать абсолютно на всех, я просто очень сильно хочу стукнуть кого-нибудь, чтобы увидеть кровь. Я хочу только увидеть кровь. Это все, что мне нужно.       — Мы думали, что его избранницей станет девушка, но… так вышло, что это был… — она еще раз посмотрела на меня, а потом на Паркер. Уверен, в ее глазах нет ни капли смелости. — Он.       Смазливая дамочка начала плакать, вытирая слезы, осматриваясь по сторонам. Боже, может быть, стоило убить сначала ее, а потом Дэнна? Его мать явно из тех, кто не будет сопротивляться. Хотя... это даже завело бы меня.       — Вы дали показания, где было сказано, что Джерард приходил в Ваш дом. Для какой цели? — Кларк подошел к ней и подал стакан воды, а когда она осушила его, то он вновь принял серьезный вид и встал рядом с судьей. Дакота сидела справа от меня, если не считать того, что я «застеклён».       — Да, это было после признания сына. Он долго не хотел рассказывать нам, кто же тот самый человек, в котором он души не чаял. Мы с Кевином действительно надеялись на приличного молодого человека, пусть и не успели смириться с выбором Дэнниэля, — дамочка еще раз всхлипнула, а мое желание просверлить ей череп значительно усилилось. Хотелось бы увидеть, как я буду медленно делать ей лоботомию*. Думаю, она оценит.       — Продолжайте.       — Когда... вечером Дэнн все же привел к нам его... мы просто сели за стол ужинать. Из разговора я поняла, что вот этот, — она указала пальцем на меня, — уже давно был геем. Я уверена, что это он соблазнил моего сына, потому что ему никогда не могли нравится мальчики! Он был нормальным!       И именно поэтому твой сын стал подчиняться мне. Именно потому, что ты упрекала его в собственном выборе ориентации. Только лишь из-за этого мне так легко удалось убедить Дэнниэля стать моей «ночной игрушкой». Я бы высказал ей все в лицо, но зачем? Она потеряла сына только по своей вине, это уж точно.       — Вы хотите сказать, что Джерард заставил Вашего сына стать... геем? — Дакота встала со стула, поправляя блузку. Ох, она хороша... даже слишком хороша, чтобы просто так смотреть на нее сейчас. — А может быть, кое-кто просто не заботился о семье? Может быть, парень находил утешение в общении с Уэем? — Паркер встала напротив женщины, смотря на судью, который молчал все это время.       А меня все больше и больше начинает привлекать Дакота… Я бы с удовольствием взял скальпель и провел бы глубокую линию от шеи до живота, чтобы посмотреть, насколько красива ее кровь. А еще я бы с удовольствием распробовал ее на вкус. О да, она слишком хороша. Как проститутка, которую я имел на кладбище.       — А разве нет? Мой сын начиная с шестнадцати всегда был в компании девочек и парней, он был общителен, он бы никогда не стал геем! — это, надо сказать, просто весомый аргумент! Конечно ее сын не был геем, пока не встретил меня. Я заставил его стать моим, иначе убил бы в первый же день нашей встречи. Хотя... я и так его убил, невзирая на все то, что он выполнял. Он на самом деле был послушным мальчиком.       — Тишина. Кларк, у Вас есть какие-то дополнения? — парень кивнул головой, отрицая, а потом ушел куда-то вглубь зала, шепотом разговаривая со свидетелями.       Эту истеричку вывели из зала, потому что она «не смогла смотреть в глаза убийце, который совратил ее сына!»       Вспышка.       Журналист, которого я раньше не замечал, сфотографировал меня несколько раз, а после и весь зал, чтобы показать, как много народа здесь собралось.       На самом деле, я готов отдать все за то, чтобы поспорить с любым, кто только посмеет мне возразить. Все эти люди, что явились в суд сегодня, не имеют никакого отношения к моему делу. Почему-то тут сидят совершенно невинные, которых я все же запомню, чтобы в будущем сделать им кое-какой сюрприз. Сейчас ведётся прямая трансляция во всем штате Висконсин или, возможно, во всей Америке. Неужели кто-то надеется на мое чистосердечное?       — Приглашается… Нэнси Хьюмэн. Прошу Вас, говорите только правду. Все Ваши показания будут сверяться с базой данных.       В центр зала вышла молодая девушка, и я тут же вспомнил ее.       Гарри Лайкенс стал первой жертвой в моем списке, а она, видимо, была той самой девушкой, о которой он рассказал мне, пока я не превратил его голову в бифштекс.       Это было мое первое убийство, а я просто грезил о нем с самых ранних лет. Мне хотелось просто превратить в кашу его мозги, хотелось раздробить череп на мелкие кусочки...       — Ты, чертов ублюдок! — Нэнси взмахнула рукой и быстро подошла ко мне, касаясь стекла рукой. — Зачем ты сотворил это? Гребаный псих!       К девушке подошли двое мужчин в бронежилетах и отвели ее в сторону. Я не мог сдержать смеха, поэтому громко рассмеялся. Люди в зале, собственно, как и сам судья, уже привыкли к моим выходкам. Никто не удивился, на лицах лишь вновь появилась гримаса страха. Знал бы хоть кто-нибудь, как я горд собой.       — Нэнси, расскажите, как Вы познакомились с Гарри.       Судья, наконец-то, перестал молчать и, поправляя волосы, взял все под контроль. Вот только я не уверен, что ему удастся его долго удержать в своих руках.       — Черт возьми, я не помню! Да и какая разница? Он достоин казни! — в зале кто-то начал кричать, соглашалась с мнением этой двадцатилетней девчонки, которая даже не умеет делать минеты. Кто-то просто зааплодировал, дав понять, что со мной стоит жестоко расправиться. Поражаюсь: неужели эти люди настолько глупы, ведь они даже не знают о том, что в нашем штате не существует смертной казни? Видимо, я не ошибался с вариантом поджога.       — Нэнси, решение принимаем мы, трансляция еще идет, будьте сдержаннее, — Дакота сделала свой тон максимально четким, приказным, насколько это было возможно, тем самым высказывая, что ей совершенно не нравится сложившаяся ситуация. Вот глупая шлюха, она и правда думала, что я буду, как милый кролик, извиняться перед всеми?       — Эта тварь заслуживает казни! Он убил моего парня, а кто-нибудь знает, что он ел последние два месяца? Гарри! — и тут она начал срывать свой голос, как умалишенная. Вот сука, она даже не знает, что ее парень на вкус очень даже неплох. — Он ел моего Гарри!       Особенно его легкие. Мне повезло, ведь он не курил, поэтому на завтрак я мог есть вкуснейшую отбивную, запивая все апельсиновым соком. О таком завтраке ни один богач мечтать не мог! А еще его ребра… Дьявол, я обгладывал их полностью, оставляя лишь косточки.       — Тишина! — судья посмотрел на девушку, а потом медленно наклонился к секретарше, нашептывая ей что-то. — Объявляется получасовой перерыв для принятия решения по делу номер один и номер два.