На ночь глядя

Такая хрупкая, такая теплая. Бесконечно близкая и родная, но в то же время совершенно непредсказуемая. Кристина. Волна ее светлых волос, длинных, гладких, струится по ворсу старого ковра, спадая с моих колен. Ее веки налились свинцом и смыкаются - устала за день, а атмосфера сказочности лишь способствует попаданию в царство Морфея. На щеках алеет румянец, губы в свете огня будто пунцовые, очертания лица мягкие, не кукольно идеальные, но прекрасны, прекрасны лично для меня, для дурного, для испорченного Микки. Она уснула, а вместе с нею и всякие остатки моего разума. Я любовался ею, должно быть, целую вечность, но все никак не мог насмотреться. Едва касаясь тылом ладони, гладил высокие скулы, золотые завитки у виска, тоненькую шею со спокойно пульсирующими артериями. Ее дыхание ровное, тихое, а мое? Дышал ли я тогда? Билось ли мое сердце? Все еще одета в колючий пуловер отвратительно-болотного цвета (что она в нем нашла?) и джинсы, по-прежнему влажные. Бросилась спасать мои обмороженные, как ей казалось, руки, совсем забыв о себе. Осторожно накрываю ее полураскрытую ладошку своей грубой лапой, ощущая бархатистость чуть прохладной кожи. Боязливо подношу пальчики Кристины к губам и целую маленькие костяшки. Больше мне не надо, больше брату не позволено. Нельзя мне ее любить, как женщину, нельзя хотеть. Узнает о моих чувствах - не так поймет, подумает, что я похотливое чудовище без принципов, живущее лишь мимолетными страстями и руководствующееся буйством гормонов. . Подумает и возненавидит. А это не так, все не так. Я люблю ее, знаю, что люблю. С детства видел в ней ту самую, а не сестренку, да не мог понять, что со мной. Кристина, Кристи, Крис, я твой. Я не животное, я понимаю, где рамки, установленные за века до моего рождения. Мне не нужно твое тело в эту ночь, следующую, мне нужна ты сама, вся, навсегда, твоя сердечная взаимность. И все же я поцеловал ее в губы, безвольно сомкнутые, сухие и горячие. Не ведал, что творил, был пьян от собственного избытка нежности. В то самое мгновение, когда вся моя чистая и благородная сторона дала сбой, посланник разгневанных небес позвонил в дверь. Родители уехали с ночевкой к другу отца, а мы никого не ждали. Они вернулись? Кто-то другой пришел? Но больше чем это меня интересовало отношение Кристины к инциденту. Сказать, что я испугался - ничего не произнести, да еще засунуть в рот кляп. Она смотрела на меня, до конца еще не осознав, что случилось, а я только и смог придумать, что сбежать. Звонок повторился. Проклиная себя самого и находясь мысленно все еще в гостиной, я распахнул дверь, впустив морозный воздух, так кстати меня охладивший. На пороге стоял молодой человек, высокий, темноволосый, кареглазый. Я хоть и не был девушкой, и не особенно следил за своим внешним видом, но в зеркало смотрелся в количестве достаточном, чтобы понять: мы с этим парнем были похожи пусть и не как две капли воды, но значительно больше, чем два среднестатистических человека. Сомнений быть не могло: на пороге стоял Йохан. Я застыл в одной позе, не будучи в состоянии сказать хоть что-нибудь. Смесь моих эмоций на тот момент носила просто термоядерный храктер. Зато Кристина, выбежавшая следом за мной в прихожую, сразу нашла, что сказать, сравнивая Йохана с представителями мира животного, пациентами психиатрических клиник, людьми из самых низших сортов общества. Хуже того, она хотела его даже ударить, но я прочно зафиксировал ее запястья за спиной. Кристина с силой лягнула меня и, воспользовавшись тем, что я ослабил хватку, убежала к себе. - Я этого боялся, - грустно сказал Йохан, проходя, наконец, в дом. Мы крепко обнялись, и я ощутил, кажется, все его ребра, хотя тощим он не был. Сухой, поджарый, загорелый, все с тем же озорным огоньком в глазах. - Она отойдет. Иначе и быть не может. - Ты ей не сказал, почему я... - Ей было десять, Йохан. Она узнала о деталях относительно недавно, когда отец слегка не рассчитал количество вискаря. - Да, ей было только десять. А сейчас она красавица, совсем взрослая... Ладно, позже разберемся. А ты-то вымахал, малыш Микки! Хорош, ничего не скажешь. Давай, расскажи мне все, с самого начала... - Это ты давай, рассказывай. Бросил нас... Мы говорили до глубокой ночи. Йохан рассказывал о своих приключениях, о том, как он побывал в Африке, потом Мексике, Бразилии, Чили, как плыл до Австралии и работал там пастухом. Кажется, он объездил весь мир и везде приходился к месту, но что-то гнало его дальше и дальше. Чем только он не болел, каким только опасностям не подвергался. - Я всегда думал о вас. О тебе, о Кристине, о маме и папе. Каждый вечер смотрел на ваше фото перед сном и надеялся, что вы будете со мной во снах, - водя пальцами по узору кухонной скатерти, сказал Йохан, не глядя на меня. - Я знаю. И Кристина знает. А тот, ради кого все это, он всегда был рядом, он все еще с тобой? - спросил я. Столько лет. Неужели в двадцать первом веке он не мог найти способа сообщить нам, что жив, просто жив, хотя бы это? Я отлично понимал гнев Кристины, но любовь к брату была всепрощающей. - Йохан, ты счастлив? Твой любимый рядом? Йохан как-то горько рассмеялся, и неприятный холодок полез по моей спине. - Он здесь, - ткнув пальцем в сердце, сказал брат. - Мне жаль. - Скажи лучше, как вы с сестрой ладите. Раньше вы терпеть друг друга не могли. - Ох... Спроси что полегче. Я решил все-таки выманить Кристину на разговор с Йоханом. Свет в ее комнате горел, а нахлынувшее возбуждение от встречи с братом позволило нам обоим уйти от напряженности, пусть и временно. - Я не буду с ним разговаривать. Он бросил меня, просто бросил и все эти годы... - встав на край кровати, гневно твердила девчонка. - Кристина, поставь себя на его место. Он скучал, - пытался вразумить ее я, стоя напротив. Наши лица были теперь на одном уровне, и я отчетливо видел красные пятна на ее щеках. Плакала, долго. - Не пойду! Он предатель и... - Кристина, все это время зачем-то молотившая меня кулачками в грудь, видимо, выплескивая накопившуюся ярость, изможденно застыла. Запыхавшаяся, разгоряченная. Мы встретились взглядами и оттого неловкость живенько вернулась на прежнее место, неприятно повиснув между нами. Крис нашла идеальный выход - продолжила меня избивать. - Остановись, - схватив девчонку за руки, почти прошептал я. Промежуток между нами слишком мал, чтобы быть безопасным. Я чувствую ее дыхание на своем лице, вижу серые заплаканные глаза. Не могу думать, снова теряю голову. Забыл про Йохана, забыл, что это моя маленькая сестра. Она сама прильнула к моим губам, а стоило отпустить ее запястья, руками, точно живыми прутами, обхватила мою шею. - Нет, - собрав остатки воли (да откуда они хоть взялись?) выдавил я. Живой пример консервативных взглядов моего отца терпеливо ждал меня на кухне. Рисковать мы не могли. Кто бы и что там не говорил, а родителям мы нужны в любом возрасте. Так подставлять их я не имел права. Расцепил ручонки сестры, и та буквально упала на кровать без сил. - Я люблю тебя, - прошептала девочка. Рванувшись было к ней, я все же смог себя преодолеть и вышел из комнаты, ничего не видя перед собой.