Унижай. Выдыхай. Умирай.

Чон провел эксперимент. Конечно, наглость сыграла не совсем на руку, но и выводы удалось сделать. А именно: не зря Тэхена называют «де-Садом». Звучит на первый взгляд как нельзя наиболее тупо и примитивно для стоящего вывода, но многие забывают, что за маской истязателя скрывался очень умный и эрудированный человек. Окружающие, сами того не понимая, дали ему наилучшую кличку-«характеристику». «Тэхен не просто какой-то говнюк, держащий в страхе тех, кто слабее него». И в нем все чувствуют не просто опасность. «Интеллектуальная опасность? — пытается подобрать правильное слово Хосок. — Если можно так выразиться. Его не возьмешь голыми руками, иначе это давно бы сделали». Чон не скрывает мысль о том, что решил подмять этого гада под себя. В определенных и очень узких интересах. Эксперимент. Эксперимент удался. «Насколько я понял, эта шалава была у него вроде постоянного увлечения. Но он ничего не собирается мне за неё делать, ведь так? Просто выяснил, кто я такой». Ему импонирует или нет, что Тэхена задело? Импонирует, определенно. «Даже если он не понимает моих истинных намерений, что-то всё равно заставляет его волноваться». Хосок не удержался и сдавленно улыбнулся, насильно возвращая себя в ареал шумной классной комнаты. Урок подходил к своему логическому завершению, учитель истории пламенно и гневно изрыгал тонны домашнего задания, грозясь проверить записи у каждого, но его почти никто не слушал или не хотел, и Хосок не исключение. Парень молча взял портфель и под общие крики и присвистывания одобрения первым покинул еще не закончившееся занятие.

***

Тэхен высидел весь урок до конца лишь по единственной причине: не заметил, как пролетело время. Мыслей было больше и крутились в голове они медленнее, требуя одна больше другой времени на обдумывание себя любимой. А вершину пирамиды неизменно украшал единственный вопрос «отныне и навеки»: «Зачем ему это?» Тэхен не помнил, чтобы лез к этому человеку на рожон, не помнил вообще, чтобы даже мысль возникала его задеть. Что же сейчас происходит? «Может, это просто случайность?» Было и такое предположение, на котором он даже думал остановиться в успокоение. Но не остановился. «Слишком „хорошая“ случайность» — огрызнулся Ким в мыслях и тут же вздрогнул от школьного звонка, неожиданно ворвавшегося в вакуум мыслительного процесса. Хотелось закурить и расслабиться. Оккупировать туалет было лень, поэтому сейчас он рылся в своем школьном шкафчике в поисках отмычки от старого склада за спортзалом. Вообще Тэхен редко туда ходил, а в последний раз посещал еще месяца два назад, но это было отчасти и стратегией. Еще ни разу туда никто не совался. Отмычка не найдена — придется торчать в туалете. В последнюю же секунду выясняется, что вместе с Хосоком.

***

Тэхен в мыслях четыреста с лишним раз чертыхается, проклиная всех на свете и едва не доходя до Всевышнего, но достает мятую пачку и становится рядом, шире открывая окно. Газ в зажигалке закончился — минус один пучок нервов. — На, — Хосок тут же протягивает ему свою, замечая всё раньше, чем стоит. Тэхен запоздало благодарит и давится дымом. Они молча стоят. Молча, почти одновременно затягиваются, провожая пустыми взглядами проезжающие внизу машины. Ветер сегодня немного сильнее, чем обычно, и зачем-то Тэхен это замечает про себя. Может, он просто устал. Рядом с Хосоком не то, чтобы неуютно, но неприятно делить прохладный подоконник. Тэхен едва заметно косится на ботинки того — «Сука, дороже его самого» — и про себя усмехается. Хватит тут торчать — напрягает. Парень докуривает и уже поворачивается к двери, выкидывая бычок на улицу, как вдруг замирает. От удивления или еще чего — он не успел подумать. Хосок смотрит ему в глаза. В первые секунды — замешательство. Но Хосок всё еще смотрит ему в глаза. Наигранное непонимание. На всякий случай. Вопросительный кивок. — Хочу урок прогулять, — выдыхает тот вместе с дымом. — Валяй, — пожимает плечами Тэхен. — Ты со мной? — глаза Хосока вдруг загораются. — С какого? — приподнимает брови Ким. Тот не отвечает, а лишь поднимает руку с пачкой сигарет к лицу и трет висок указательным пальцем. Улыбка. — С самого утра? Я пас, чувак, — Тэхен обреченно выдыхает и молча поворачивается к двери. — Хотел извиниться за ту девчонку, — кидают ему в спину. — Какую? — безразлично уточняет он. — Забей. «Сука». Мысль взаимная. *** «Мудак. Слишком навязчивый. Действительно случайность? Я и правда напридумывал себе?» Следующий урок — физкультура, и Тэхен благополучно валяется на матах в инвентарской. «Если бы он действительно задумал то, что я предположил, то, скорее всего, не стал бы извиняться. Или я так думаю, потому что сам поступил бы так?» Урок, как назло, смежный с классом Хосока. И Тэхен, к сожалению, не единственный плохой мальчик, который стремится отлежаться на кожаных матах в прохладном помещении вместо гоняния тяжелого баскетбольного мяча до белых чертиков в глазах. Дверь тихо открывается и внутрь проскальзывает гибкая фигура в синем спортивном костюме. Хосок, кажется, совсем не обращает внимания на то, что маты заняты, и валится рядом, не реагируя на Тэхена ни одним мускулом. Ким даже не допускает мысли о том, чтобы подвинуться, и тут же платится за это. Чон непроизвольно касается его ног своими и, в принципе, предпочитает не обратить внимания и на это. У Тэхена перебивает дыхание. От злобы, от усталости, от неприятного соседства, от того, что нарушают его спокойствие. «Преподать ему урок хотя бы за это…» — чёрной гнилью заливается в голову, медленно заполняя пространство с обратной стороны глаз. Голова сжимается, и от злости за это состояние изнутри начинает жечь. Чон все еще неподвижно лежит, соприкасаясь ногами, и будто каждой клеточкой тела наблюдает реакцию. «Лучший способ найти слабину — вогнать в стрессовое состояние». Хосок знает это едва ли не с детства. А еще он знает, что Тэхен недолюбливает его. По крайней мере, теперь. Но не действует. Пока не действует. «Самое худшее — это когда твои методы и уловки оборачиваются против тебя». Ему надо понять, как действует Тэхен. Что служит тычком, что — катализатором. На что он не реагирует эмоционально, на что реагирует физически, на какие физические действия со стороны других может среагировать… Вот оно. — Какого… — хрипит Тэхен, откидывая своей ногой ногу Хосока. Опасно быть самому для себя подопытной мышью, но всё должно пройти тихо. Заметно лишь для них двоих в худшем случае, и для одного Хосока в лучшем. У них обоих есть сильные лидерские амбиции, и если до сих пор между ними не возникало искр — то лишь по неизвестной нелепой случайности. Невелик принцип для окружающих, но и не должен он таковым быть за пределами их «противоборства». «Ты ведь обращал на меня внимание и раньше? Разве нет? Ведь задаешься вопросом — зачем мне это надо?» — У меня все еще есть с собой дурь, — с улыбкой сбивает с толку Хосок. Поднимает взгляд на лицо Кима. «Любого можно сломать». — Ты не даешь мне возможности отказаться, — усмехается Тэхен. «Зря ты связываешься со мной, мудак».

***

Они сидят у окна напротив друг друга, попеременно передавая пятку из рук в руки. Оба глупенько улыбаются, строят глазки и понимают, что качественный косяк пропадает зазря. Ни один, ни второй не вдыхают дым до легких, пропуская его не дальше рта и выплевывая обратно и без того в грязную атмосферу.