Драгоценности для королевы

Два лакея синхронным движением распахнули перед Джи две половинки двери, и она вошла в свои покои. Немаленьких размеров комната казалась еще просторнее за счет чуднЫх окон с рисунком из кусочков стекла. Стены и пол были облицованы темным, почти черным мрамором, на полу лежал толстый ковер из каких-то невиданных шкур – Джи так и не смогла определить, каким зверям они принадлежат. Два небольших кресла, диванчик и столик указывали на то, что эта комната должна использоваться в качестве приемной или передней. Одну из стен полностью занимал огромный ревущий камин, во второй виднелись две темного дерева двери. Офелия шустро пробежала вперед и открыла одну из них. За ней виднелась гостиная, выдержанная в том же стиле, что и передняя. Джи, привыкшая к стрельчатым узким башенкам и винтовым лестницам, ахнула от обилия света и воздуха. Новое жилище определенно пришлось ей по вкусу. Со скамьи в дальнем углу ей навстречу поднялись девушки. Джи узнала своих фрейлин, всплеснула руками и бросилась к ним: - Стана, милая! Эдда, Флёр! Не привыкшие к такой приветливости, девушки замерли было в поклоне, но любопытство пересилило, и вскоре они уже отвечали на пылкие объятия Джинестры, совсем позабывшей, кто ехал с нею неделю назад в королевском кортеже. Воистину, преподнесенный мужем сюрприз оказался невероятно приятным, учитывая то, при каких драматических обстоятельствах произошло расставание Джи с наперсницами. Едва закончились первые вопросы-восклицания – «А как же?.. Но почему?… Неужели?..» - внимание девушек тут же привлекло кольцо на руке подруги. Тут уж и Стана, и Эдда, и Флёр смущенно умолкли, и Джи впервые в жизни осознала, какой же тайный смысл несли те самые взгляды, которыми порой обменивались замужние женщины в ее присутствии. Именно таким особенным взглядом посвященных посмотрели на ее сейчас девушки, и в неловком молчании Джи как никогда отчетливо почувствовала, что они старше ее и, возможно, много опытнее. Сколько раз до этого она не понимала их тайного языка? Смеялись ли они над нею или просто относились снисходительно, как к младшей сестренке? Она бы охотно спросила их об этом, но не смогла пересилить навалившееся вдруг смущение и громко спросила: - В этом замке хоть где-нибудь можно принять ванну? Офелия и девушки засуетились, и скоро Джи оказалась в небольшом будуаре, откуда одна из дверей вела, по словам Офелии, в супружескую опочивальню, а другая – в небольшую опрятную комнатку, где стояла большая ванна, наполненная водой, мутно-белый цвет которой предполагал добавку молока, а приятный запах – лаванду. Нельзя сказать, что Джинестре сильно хотелось сейчас оставаться одной в незнакомом месте, но того, кого ей хотелось бы видеть рядом с собой, все еще не было, и поэтому она отослала фрейлин прочь. Офелия стояла рядом, чутко ловя каждый взгляд и движении королевы, и как только та слегка повернулась к ней спиной, мгновенно поняла, что от нее требуется и начала расстегивать и расшнуровывать платье Джи. Как оказалось, за неделю можно отвыкнуть и от этого, поэтому, как ни ловки и быстры были движения горничной, раздевание королеву сильно утомило. Но едва она успела встать в теплую воду, как тут же заметила на себе пристальный взгляд Офелии, слишком пристальный для ее ранга. Ненавидевшая попадать в любые глупые ситуации Джинестра строго посмотрела на нее в ответ, так, что девушка смутилась и опустила голову. Борясь с желанием задать не подобающий королеве вопрос, что не так, чтобы хоть как-то выйти из ситуации, Джи торопливо проговорила: - Я хочу, чтобы это платье выстирали и сохранили на память! Ни в коем случае не выбрасывайте его! Офелия тщательно переборола мелькнувшую на ее лице на секунду изумление при виде потрепанного, порванного и запачканного травой и уличной грязью платья – или Джи просто так показалось, - и послушно поклонилась: - Разумеется, ваше величество… - потом немного помедлила у двери и уточнила: - Если его величество… - Пусть проходит сюда! – перебила ее Джи. – Он мой супруг, и я хочу его видеть! - Я буду в соседней комнате. Офелия снова поклонилась и вышла. Джи вздохнула и медленно опустилась в воду. Что ни говори, а ванну ей не удавалось принять уже очень давно, и она соскучилась по теплой расслабляющей невесомости, по ощущению чистоты, которой не могло дать ни одно омовение по частям в тазу. Впрочем, уже через пару минут дали о себе знать поджившие царапины и ссадины, которых за эти дни она получила немало. Джи поменяла позу и немного поморщилась – саднить начало и ТАМ, внизу. Действительно, прошло всего два дня… Невольно коснувшись того самого места, она вспомнила боль и тяжелое сильное тело Арана, двигающееся на ней, - странным образом, воспоминания не вызвали ничего, кроме приятного возбуждения. Оно было ей хорошо знакомо, но до недавнего времени она не знала, что с этим делать. До тех пор, пока любимый мужчина не раскрыл ей самой ее собственные возможности. Вспоминая уверенные, точные движения пальцев и языка Арана, Джи медленно провела кончиками пальцев по сомкнутым лепесткам внизу своего живота, затем скользнула между ними, знакомясь со своим телом. Неприятные ощущения растворились в тепле, а неожиданно нахлынувшая волна удовольствия заставила ее понять, что она на верном пути. Откинувшись на стенку ванны, она продолжила свои исследования. Никакой особой цели она перед собой не ставила и просто плыла по течению наедине с собой. Очень скоро приятное тепло у нее внутри стало объемнее и осязаемее, и то неизведанное, что впервые подарил ей Аран, неожиданно оказалось близко, как никогда. Джи запрокинула голову, замирая перед последней высотой… Неожиданно повеяло холодом. Джи вздрогнула как ужаленная и машинально спряталась в воду по плечи, одновременно выворачивая шею. В дверях, соединявших купальную и спальню, стоял Аран. Он не говорил ни слова, но по его улыбке Джи поняла, что он прекрасно видел, чем она занималась в его отсутствие. Аран подошел ближе и, присев на корточки, провел ладонью по щеке жены и осторожно поцеловал ее в губы. - Прости меня… - смутилась Джи. – Я… - За что же тут прощать? – еще шире улыбнулся король. – Если ты в чем и провинилась, то это только в том, что начала без меня… Но я прошу тебя, продолжай. Хотя… - он сбросил штаны и потянул вверх рубашку, - пожалуй, сначала закончим с омовением. Тем более, - он набрал в горсть молочно-белой воды и дал ей утечь сквозь пальцы, - Офелия так намудрила с добавками, что мне ровным счетом ничего не видно! И кстати о видимости… - заявил он, перебираясь через край ванны и устраиваясь напротив Джинестры, - Что это взбрело тебе в голову? - О чем ты? – не поняла Джи. - Да вот об этом! – Аран приподнял двумя пальцами край намокшей камизы, которую Джи, по традиции своей страны, оставила во время мытья на себе. – Ты гораздо больше нравишься мне без нее! И вообще, кто принимает ванну в белье? Джи мгновенно вспомнила недоуменный взгляд горничной и, покраснев еще сильнее, начала рывками стаскивать с себя сырую отяжелевшую ткань. Это удалось далеко не сразу, но любые попытки Арана ей помочь она тут же решительно пресекала, пока в полном изнеможении не рухнула обратно в воду. Аран набрал в кувшин воды и начал осторожно и тщательно мыть ее волосы. Джи замерла под его прикосновениями, как это бывало уже не однажды. Хотя помощь прислуги была ей, разумеется, не в новинку, но здесь все было иначе. Это было похоже на священнодействие, нечто сокровенное и очень интимное, едва ли не более интимное, чем супружеское общение. Когда с омовением было покончено, король выбрался из ванны сам, легко подхватил на руки жену, обернул ее полотенцем и, как ребенка, понес в спальню. Там было жарко, в углу ревел камин, поэтому ощущение высыхающей на коже воды было даже приятным. Устроив Джи на подушках, Аран сел у ее ног и, поцеловав ее колено, шепотом сказал: - А вот теперь, дорогая, я просто жажду увидеть все то, что пропустил, - он провел ладонью по ее бедру и закончил: - до самого-самого конца. Не дав себе времени, чтобы снова смутиться, под внимательным взглядом мужа, Джи опустила руку себе на живот, потом ниже, вспоминая только что освоенную премудрость. Дав ей около пяти минут, Аран не выдержал и, не мешая ей, начал ласкать ртом ее грудь. Новые ощущения были настолько сильны, что Джи застонала, чувствуя влажное тепло под своими пальцами. И когда она была уже в шаге от вершины, она почувствовала прикосновение к своему входу, которого она до тех пор не касалась. Помня давешнюю боль, она чуть поежилась и открыла глаза. - Что случилось? – спросил Аран. - Ничего… - промямлила она, не зная, как правильно объяснить свои ощущения. – Просто… мне было так больно… и сейчас в ванне тоже как-то не по себе… - Это не удивительно и совершенно понятно, - со спокойной улыбкой ответил Аран. – Я буду ждать столько, сколько нужно, а пока постараюсь сделать все возможное, чтобы мои прикосновения приносили тебе только радость. Он сдержал слово и начал касаться ее входа очень легко, еле заметными поглаживаниями, продолжая ласкать ее грудь ртом. Доверяясь его и своим рукам, Джи перестала наконец сдерживаться, и уже через пару минут позволила наслаждению захватить себя целиком. *** В окна ярко светила луна, сменившая собой отгоревший давно камин. Аран в сытой мужской истоме лежал по диагонали кровати, подминая супругу под себя. Она заворчала и отодвинулась, но он властным жестом заставил ее вернуться на место. - Подумать только, - послышался ее шепот, и король приоткрыл один глаз, слыша даже в таком тихом голосе расстройство. – Я и подумать не могла, что у вас моются без рубашек… Ты бы видел, как Офелия на меня посмотрела… Теперь уже Аран раскрыл оба глаза настолько широко, насколько позволяло его сонное состояние. - Ты это серьезно? – пробормотал он, приподнявшись на локте? – ты все еще думаешь о том, как на тебя посмотрела какая-то там прислуга? При всем уважении, дорогая, но… нельзя же так терзать себя из-за пустяка! - Это не пустяк! – обиделась Джи. – Ты просто не понимаешь… обычно принцессы тщательно знакомятся с традициями стран, куда их выдают замуж! А я… - она осеклась, вспомнив обстоятельства своего отъезда, - я была в ссоре с отцом и… в общем, у меня не было времени… Разумеется, у нее не было времени. Конечно, пока она сидела под домашним арестом, ей доставляли пуды книг о нравах и жизнеописаниях Предгорного королевства. Но даже из тех томов, что чудом избежали сожжения в печи, прочитано не было ни одного. А как бы ей теперь пригодились эти знания! - Ну, этому горю легко помочь, - сказал Аран, ловя ее взгляд. – Думаю, в моей библиотеке описаний и наставлений для переселенцев не меньше, чем в вашей. Можешь хоть завтра приступить к чтению. Джи ничего не ответила, и король, расценив ее молчание как согласие, успокоенно умолк. Впрочем, не прошло и пяти минут, как он снова провел рукой по ее волосам: - Я знаю, что ты не спишь. Что еще? - Твоя мать… - прошептала Джи после некоторой паузы. – Ведь это была она, там, наверху? Почему она не вышла нас поприветствовать? Аран пожал плечами. - Королева-мать стара и порой бывает эксцентрична. Думаю, тебе не стоит беспокоиться. Наш род славится безумными браками. Например, мой прадед привез себе жену с Востока, да такую, что не знала ни слова на нашем языке и за столом вместо приборов пользовалась палочками! - Палочками? – изумленно переспросила Джи. - Ну да, представляешь? – оживился Аран. – Понятия не имею, как она держала их в руках, но говорят, она препроворно удерживала этими своими приспособлениями и крошечную изюминку, и большие куски мяса! Кстати, о еде… Ты не проголодалась? Я бы с удовольствием перекусил, скажем, сыром и фруктами… Как бы ты на это посмотрела? - Мороженое! – все еще насупившись, решительно заявила Джинестра. – Со взбитыми сливками и шоколадом!