Драгоценности для королевы

Джи проснулась от дневного света и, щурясь, пошарила рядом с собой по кровати. Арана не было. Офелия проворно раздвигала занавеси на окнах. Увидев, что госпожа не спит, она мигом оставила свое занятие, подошла и поклонилась. - Продолжайте… - сонно сказала Джинестра. Переутомление и волнения этих дней сильно ослабили ее, и расставаться с теплой постелью очень не хотелось, но было понятно, что от нее теперь может потребоваться… а вот что именно, ей не терпелось узнать и самой. Словно услышав ее мысли, Офелия обратилась к ней: - Его величество ждет вас в покоях королевы-матери. Он хочет видеть там и вас. Джи рассеянно кивнула и встала с постели. Офелия приоткрыла дверь, сделала кому-то знак, и две девушки внесли светло-серое утреннее платье. - Откуда оно? – поморщилась Джи, ненавидевшая серый цвет. - Этот наряд прислала вам ее величество королева-мать, - немного удивленно ответила горничная, словно бы находя вопрос глупым. И после короткой паузы пояснила: - Многолетняя традиция королевского дома предписывает всем женщинам семьи по утрам к завтраку носить одеяния по цветам королевского штандарта, для каждого дня недели установлен свой цвет. Понимая, что вы не знакомы с нашими обычаями, ее величество в своей доброте сделала этот благородный жест, дабы не ставить вас в неловкое положение… «Но именно это у нее и получилось сделать», - с тоской подумала Джинестра. Только сейчас она заметила, что и косынка на голове Офелии, и ее передник были отделаны серым. Ей вспомнился вчерашний эпизод с купанием, и она почувствовала, что краснеет. Еще чего не хватало – стыдиться горничной! - Оставь меня! – резко сказала Джи, так, что Офелия даже вздрогнула. – Где мои фрейлины? - Они ожидают вас в гостиной, - в голосе девушки так явственно прозвучала обида, что Джи раскрыла было рот для гневной отповеди, но в последний момент решила промолчать – в конце концов, она действительно влилась в чужую семью, да еще и в чужой стране, и отрицать местные обычаи было бы неблагоразумно. По крайней мере, в первое время. - Ваше величество желает одеваться самостоятельно? Джинестре показалось, что теперь к обиде добавился еще и вызов, и погасший было гнев вспыхнул снова. - Да! – она вскочила с постели и, указывая на дверь, обернулась к девушкам, все еще стоявшим рядом с платьем. – И вы тоже! Уходите! Все три девушки, торопливо кланяясь, выбежали за дверь. Джи в бессильной ярости изо всех сил ударила кулаком подушку. Этого ей показалось мало, и она пнула ногой столбик кровати. Учитывая то, что ее ноги все еще были босы, опрометчивость такого поступка дала о себе знать немедленно, острой болью в ушибленных пальцах ноги и искрами в глазах, так, что пришлось присесть снова на кровать и минуты две поскуливать от боли. Наконец она снова встала и, прихрамывая, поковыляла к платью. За прошедшие дни ей пришлось научиться одеваться самой, но предложенный ей серый кошмар не шел ни в какое сравнение с милым, простым, купленным в бедной лавке платьем. Бесконечные шнуровки, дюжины пуговиц, миллион нижних юбок не оставляли ее самостоятельности ни малейшего шанса. Джи посмотрела на шнур звонка для вызова прислуги, нахмурилась и, как была, в рубашке, вышла в будуар, а оттуда высунулась в гостиную. - Эй, пойдите сюда! Помогите мне одеться! Помнящие ее вчерашнюю приветливость фрейлины удивленно переглянулись, но подчинились. Нельзя сказать, чтобы очень умело – все же это была работа горничных, - но они помогли Джи разобраться с ее нарядом и даже кое-как причесать ее торчащие остриженные кудри. Оглядывая себя в зеркало, она печально вздохнула и подумала, что надо бы раздобыть хорошего куафера. В коридоре их встретила Офелия. Щеки ее были в красных пятнах, а глаза блестели – по-видимому, она недавно плакала. Фрейлины благоразумно сделали вид, что ничего не замечают, а Джи опустила голову и стиснула зубы. Неужели ей даже шагу нельзя ступить без того, чтобы что-то нарушить или вызвать чью-то неприязнь? Офелия быстрым шагом повела их по нескончаемым коридорам, то пересекающимся под прямыми углами, то выходящим в огромные гулкие залы. По сравнению с уютным тесноватым замком ее отца, жилище мужа показалось Джинестре необъятным. Она поняла, что совершенно не помнит, откуда они шли, и без помощи не найдет дорогу даже во двор. Наконец, за очередной дверью открылась гостиная в пурпурно-фиолетовых тонах, убранная хоть и богато, но строго и несколько старомодно. Пахнуло ароматическими травами и чем-то похожим на лекарство. И Офелия, и Джинестра невольно замедлили шаг, так что из-за двери отчетливо донесся звучный женский голос: - … немыслимо и возмутительно! Это неуважение к твоей династии и к твоему народу! Подумай, что будут о тебе говорить, что ты живешь в беззаконии! Глаза Джи расширились – она прекрасно поняла, что речь идет об их поспешном бракосочетании, которое совершил сам жених в самой что ни на есть неторжественной обстановке и в отсутствие свидетелей. Традиции, снова традиции… похоже, на этот раз их нарушили они оба. Она поежилась и, забыв давешние обиды, чуть ли не умоляюще взглянула на Офелию. Той тоже явно было не по себе, но посланный с докладом лакей явно дожидался паузы в разговоре. - Те, кто осмелится так говорить, должны сами сперва перечитать свод законов, - спокойно отвечал Аран. – Наш брак действителен, и это не обсуждается. А теперь я в последний раз прошу вас взять себя в руки и вести себя, как подобает королевской особе. Иначе я вынужден буду… Он прервался на полуслове, и Джи сразу догадалась, что за этим последует. Ожидаемо раздался громкий возглас лакея: - Ее величество королева Джинестра! Джи вздрогнула от своего имени в сочетании с непривычным титулом и, потеряв последнюю храбрость от только что услышанного, тем более что при этом находилось такое количество прислуги, нервно оправила платье и уже без сопровождения прошла за дверь. Ее глаза не сразу привыкли к полумраку – шторы на половине окон были опущены, комната была таких же темных тонов, как и гостиная. Джи увидела стоящего на середине комнаты Арана и улыбнулась, чувствуя некоторое облегчение, но тут же вспомнила, что пришла она не только к нему. Она напряженно вглядывалась в темноту, пока ей, наконец, не показалось, что она видит сидящую в кресле женскую фигуру. Она сделала еще пару шагов вперед и почтительно поклонилась. - Ваше величество, я так рада нашему знакомству… Джи не сразу поняла, почему Аран так изменился в лице, и пока она застыла в недоумении, пытаясь решить эту задачу, сзади послышался все тот же властный женский голос, в котором хотя и отсутствовала мелодичность юности, но ощущалась весомость и уверенность, которые придает привычка повелевать: - Что ж, по-видимому, и мне следует радоваться тому, что вы наконец нашли возможность отдать дань вежливости и поздороваться. Здравствуйте. Едва ли не подпрыгнув от неожиданности, Джи обернулась. У нее за спиной, на расстоянии пары шагов, стояла рослая, статная пожилая женщина. Ее платье было серым, но не того невнятного мышиного оттенка, как то, что было предложено невестке, а глубокого цвета грозовых облаков, переливающегося легким перламутром. Голову королевы-матери венчала изящная корона, что несколько удивило Джинестру, учитывая домашнюю обстановку утра, а очень похожее на Арана «породистое» лицо было совершенно непроницаемым. В смятении Джи обернулась на кресло. Оказалось, что, запутавшись в темноте, она кланялась горе подушек, что и вызвало сочувственное расстройство Арана. Она определенно не оправдывала его ожиданий! Что-то будет дальше? Джи растерянно поклонилась еще раз, теперь уже в правильном направлении. - Ну что вы, - прохладно улыбнулась королева-мать. – К чему эти церемонии, мне вполне достаточно одного поклона… даже несмотря на то, что вы предпочли совершить его, стоя ко мне спиной. - Простите… - пробормотала Джи заплетающимся языком, - Я… - В самом деле, мама, здесь очень темно, - заступился за нее Аран. – Почему бы не открыть шторы? Уже давно даже не утро, а почти что день. - Благодарю тебя, сын мой, за любезное напоминание о скоротечности времен, - ответила ему мать. – Видит бог, я сделала это исключительно желая создать хотя бы видимость того, что вы стремились поздороваться со мной как можно раньше… но, по-видимому, это осталось незамеченным. - Что ж, это только означает, что вам придется привыкнуть к мысли о переменах, - заявил Аран. – И чем скорее это произойдет, тем проще будет всем нам. - Боюсь, для мысли все ЭТО… - королева-мать сделала еле уловимое движение глазами в сторону невестки, - слишком материально. Но ты прав. Чем скорее МЫ ВСЕ, - она выделила голосом «все», - Чем скорее мы все привыкнем к нашему новому положению, тем будет лучше. Не правда ли? – обратилась она уже напрямую к Джи, которая была ниже ее ростом чуть ли не на голову, отчего еще сильнее чувствовала себя неразумным ребенком. Девушка сделала глубокий вдох, тронула висящий на шее медальон, посмотрела на Арана и тихо ответила: - Безусловно, ваше величество.