Драгоценности для королевы

Утро выдалось пасмурным и холодным, выдавая настоящую осень. Джи проснулась с огромным трудом, но сразу вскочила и подбежала посмотреть на приготовленное для нее на сегодня платье. Кричаще-салатовый цвет напрочь убивал как ее цвет лица, так и желание одеваться. Джи фыркнула и позвала Офелию. - Доброе утро, - поздоровалась горничная, глядя в пол, словно бы в поклоне, но на деле было понятно – она просто не хочет смотреть госпоже в глаза. - Здравствуй, - как можно приветливее ответила Джи. – Послушай… ты не знаешь, мои вещи уже распаковали? - Да, ваше величество, еще вчера, - Офелия несмело подняла взгляд на Джинестру, видимо, поняв, что сегодня та не расположена скандалить. – Вы изволите… - Да, я изволю! – отчеканила Джи. - Принеси мне желтое шелковое платье с золотой каймой! Офелия торопливо выбежала, а Джинестра гордо посмотрела на себя в зеркало. В конце концов, королева она или нет? Она же должна иметь право одеваться так, как угодно ей, а не какой-то там полоумной старухе! Кстати… - Скажите, а как зовут ее величество? Вопрос, казалось, обескуражил Офелию, и она, словно ожидая подвоха, осторожно ответила: - Ее величество королева-мать Орсиния, разумеется. Разве вам… - Да, да, мне не сказали! – воскликнула Джи, негодуя сама на себя за то, что не узнала у Арана имение его матери. – Большое спасибо! А теперь – она указала на ярко-желтое платье, - мне пора одеваться. Помогите мне, и поскорее! *** Дверь столовой оглушительно скрипнула, но даже если бы она открылась абсолютно бесшумно, всеобщее внимание сидевших за столом людей и так было бы приковано к вошедшей в комнату Джинестре. Среди всех оттенков зеленого ее желтое платье выделялось, как одуванчик в траве. - Доброе утро, ваше величество, - громко и четко произнесла Джи, обращаясь к свекрови, на что та ответила гробовым молчанием. – Мой король… - поклонилась она Арану. Тот, единственный в комнате, кто сохранил невозмутимость, улыбнулся и кивнул, и Джи проследовала к своему месту напротив его величества, уселась и принялась за еду. - Знаете ли, сын мой, - нарушила тишину королева-мать, - чем я занималась нынче утром, до завтрака? - И чем же? – добродушно отозвался Аран, поглощенный поеданием молочной каши. - Перечитывала труды Ланца! – многозначительно объявила его мать и, полуобернувшись к Джи, добавила: - Это один из крупнейших мыслителей нашего времени, чьи нравоучительные заметки снискали ему заслуженную славу во всех королевствах материка… «Я знаю, кто такой Ланц!» - чуть было не выкрикнула Джинестра, но поняла, что не помнит ровным счетом ничего, кроме его имени, и поэтому промолчала, уставившись в тарелку. - Так вот, - продолжала королева-мать. – Величайшей из добродетелей Ланц называет верность традициям. Именно традиции, а с ними и накопление опыта, позволили разумным народам возвыситься над дикими племенами. И что же будет, если каждый, находясь в чужом доме, вздумает заводить здесь свои порядки? - Это и мой дом, не меньше, чем ваш! – не выдержала Джи. – Я тоже хочу соблюдать свои обычаи, а у нас принято приходить к завтраку в чем вздумается! - Так-таки в чем вздумается? – спокойно переспросила королева-мать. – Например, в нижнем белье? Или завернувшись в звериные шкуры, подобно дикарям? - Нет, конечно… - осеклась Джи. – Но я только хотела сказать… Она схватилась за свой медальон и посмотрела на Арана, ища поддержки, но тот с озабоченным и серьезным видом продолжал ковыряться в тарелке. - А второй добродетелью, - продолжала в полной тишине королева-мать, - является умение признать свою неправоту. Кротость – ступень к святости. - Мама, - прервал ее Аран, но было уже поздно. Джи швырнула ложку на стол и, рывком поднявшись, бросилась вон из комнаты. Фрейлины, шурша платьями и неловко извиняясь, заторопились за ней. Джи летела вперед с такой скоростью, что едва не вышибала лбом дверей – лакеи с трудом успевали распахивать тяжелые створки. Она плохо представляла себе, куда и зачем идет, ибо путь до ее покоев так и остался для нее загадкой. Единственным ее желанием было – скорее скрыться, убежать от этих истязаний, от непоколебимо властной женщины-палача, которая непостижимым образом каждый раз оказывалась сильнее, умнее и правее ее. И Аран вместо того, чтобы заступиться за нее, свою супругу, читает ей какие-то лекции об унижении и унижаемом… Миновав очередную дверь, Джи увидела, что навстречу им по коридору двигается группа солдат в боевых доспехах, занимая всю ширину коридора. Только этого не хватало! Сдвинув брови, Джинестра еще быстрее зашагала вперед и вперед… и могучие воины хорошо отработанным движением, словно уклоняясь от удара в бою, расступились, прижимаясь спинами к стенам. Чуть замедляя шаг, Джи снова увидела того бритоголового нахала, что так дерзко смотрел на нее в первый день. Сейчас он стоял, почтительно опустив глаза, и только тут она заметила, что его правая рука была закреплена на черной перевязи. Больше она ничего не увидела, ведь королеве не подобало бы оборачиваться на какого-то там солдата. Но, пройдя всего пару шагов, Джи поняла, что заблудилась – у единственной двери не было лакеев, а когда один из воинов – не тот, что был с перевязанной рукой, - подбежал и распахнул ее, за ней оказался обширный двор, по которому водили лошадей. Момент был неловкий. Джи резко развернулась и пошла в обратном направлении, фрейлины за нею. Солдаты так и продолжали стоять навытяжку, но командир с перевязанной рукой поднял на нее взгляд, который был так безоговорочно требователен, что Джинестра приостановилась и выпалила: - Да, я ходила проверить, хорошо ли содержат лошадей! – Она ожидала насмешки, хотя бы тени ее в глазах воина, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Такая серьезность довольно молодого еще человека озадачила Джи, хотя она и обрадовалась тому, что хоть кто-то не обращает внимания на ее оплошности. – Вольно! – проговорила она, окончательно растерявшись. Но скуластое лицо снова осталось безучастным. Джи фыркнула и в сопровождении свиты продолжила путь в обратном направлении. Едва войдя в свои покои, она обнаружила там короля. Он стоял посередине комнаты, и выражение его лица было таким, что фрейлины мигом с поклонами исчезли за дверью. Джи подошла ближе. Аран молчал, спокойно глядя на нее. Она вспомнила мучительные первые дни их совместной жизни, когда все ее порывы разбивались о его сильную, глубокую уверенность, и это воспоминание принесло ей смешанные чувства: желание взбунтоваться и странное умиротворение. - Сегодня я встал задолго до рассвета, - тихо заговорил король, - мы решали важные государственные дела. И все это время меня согревала мысль о тихом, приятном завтраке в обществе моей любимой женщины, где я смогу отдохнуть и собраться с силами. Я намерен уделять тебе каждую свободную минуту, но ты должна понять: у меня много и других забот. Неужели какое-то платье для тебя настолько дорого, что ради него ты готова пожертвовать драгоценными минутами, что мы проводим вместе? Тем более, что в остальное время суток ты вольна одеваться так, как тебе будет угодно. Джи вдруг отчетливо представила себе его, наблюдающего за сегодняшним скандалом. Разрывающегося между двумя близкими ему женщинами и до последнего пытающегося сохранить их лицо перед приближенными, не допустить огласки, не уронить достоинства… Будь она настоящей королевой, она наверняка придумала бы что-нибудь удивительно остроумное и изящное… но сейчас она совсем не королева, а сплошное разочарование. Она хотела что-то сказать, но не выдержала и разрыдалась, закрыв лицо руками, но слезы все равно просачивались наружу, капая на злосчастное желтое платье. Аран со вздохом шагнул к ней, прижимая ее к груди и поглаживая по волосам. - П-прости… - с трудом выговорила Джи. – Я… все делаю не так… Ее супруг слегка отстранил ее от себя и посмотрел ей в глаза. - Ты очень храбрая и сильная, - ласково и совсем не сердито сказал он. – Тебе просто надо научиться правильно применять свою силу. Уверяю тебя, моя мать – это не тот противник, с которым тебе следует воевать. Попробуй придумать какое-нибудь другое решение, не бросаться сразу в бой. Она не плохой человек, но… - Аран слегка развел руками, - многовековые традиции в любом случае надо уважать, ведь ты теперь часть нашей семьи. Не мы – твоей, а ты – нашей. Поэтому прошу тебя, прежде чем ломать то, что тебя не устраивает, сначала подумай: а вдруг это можно обратить в свою пользу? Не трать силы, тем более что… - он сделал многозначительную паузу и улыбнулся, - тебе самое время заняться приготовлениями к свадьбе! Офелия! – громко позвал он, обернувшись к двери, и девушка тут же вошла в комнату. – Скажи портнихе и куаферу, что они могут войти. Он поцеловал Джи в щеку и вышел. Хлопая непросохшими глазами, девушка увидела, как в дверь входят две женщины: одна маленького роста, сухонькая и темноволосая, другая круглолицая, розовощекая и рыжая. - Добрый утро, фаше феличество, - сказала толстушка. – Менья зоффут Шантерель, я придворный портних! – она улыбнулась так широко и весело, что Джи невольно тоже заулыбалась. – А это – Шантерель указала на брюнетку, - мой коллега Трауд, она – лучший куафер в королевстве! Итак, с чего же мы начинаем? - Подождите! – воскликнула Джинестра и, снова подозвав Офелию, приказала: - Велите принести мне из библиотеки что-нибудь по истории и обычаям Предгорного королевства! Затем она обернулась к дамам и уже почти весело скомандовала: - А вот теперь, пожалуй, начнем!