Драгоценности для королевы

В коридоре перед рабочим кабинетом его величества было тихо и полутемно – тусклого осеннего дня за окнами явно не хватало. Два лакея при виде госпожи вытянулись. Джи вспомнила, как совсем недавно вломилась, минуя их, к королю, но подавила смущение и, возможно, даже слишком громко приказала: - Здесь надо зажечь свечи! Слишком темно! Один из лакеев поклонился и побежал исполнять приказание, а другой открыл Джи дверь. Аран сидел за письменным столом, на этот раз, слава богу, в одиночестве, погруженный в чтение каких-то документов. Громкий голос лакея, объявившего о приходе Джинестры, заставил короля отложить бумаги и поднять голову. - Добрый день, моя королева, - улыбнулся он. – Как прошла верховая прогулка? Джи внимательно смотрела на него, не понимая, с чего начать. Взгляд болезненно цеплялся за такие знакомые черты: борода с едва заметной проседью, морщинки у глаз… Только сейчас она осознала, что ее супруг намного старше нее и, вероятно, успел получить от жизни немало впечатлений. Какое прошлое связывало ее мужа и эту женщину, чья ослепительная, безупречная красота заставляла ее сердце сжиматься? Странным образом, внешность прибывшей дамы напомнила ей портрет матери, которую она совсем не помнила и которую ей всегда ставили в пример многочисленные бонны и учителя, так что за годы детства и отрочества мать стала для нее едва ли не злым гением, недостижимым идеалом, который не вызывал ничего кроме уныния и неприязни. И хотя волосы ее матери, если верить портрету, были черны как смоль, а увиденная ею утром особа была светловолоса, общее выражение осознанного величия и продуманной грации улавливалось безошибочно и немедленно. Разве сможет она, с ее короткими волосами и торчащими ключицами, несдержанная и неопытная в людских отношениях, тягаться с такой соперницей? Последняя мысль была настолько невыносима, что Джи набрала воздуху и быстро протараторила: - Я хочу знать, кто такая Арабелла! Лицо Арана изменилось, словно бы в изумлении, но имя было явно ему знакомо, и Джи почувствовала, как в глазах начинает предательски пощипывать. - Могу ли я спросить, при каких обстоятельствах ты слышала это имя, дитя мое? – Аран встал из-за стола и подошел к ней. Джи молча сунула ему в лицо платок. - Вот! Я… нашла это в саду! – в последний момент она поняла, что благоразумнее будет умолчать о том, что она подглядывала из кустов за прибытием гостьи. Аран молчал с минуту или две, и каждая секунда этого времени терзала сердце Джи, как крючья палача. Наконец, ее муж, по-видимому, подыскал нужные слова и, вздохнув, заговорил: - Леди Арабелла – дочь одного из богатейших дворян нашей страны. Ее отец был очень дружен с моим отцом, и тот даровал право ему и его потомкам приезжать ко двору в любое время и проводить здесь столько времени, сколько они пожелают. В юности… - Аран сделал небольшую паузу, и Джинестру вновь передернуло, - мы были с ней очень дружны. Вероятно, именно это дало ей повод думать, что… - Имена друзей не вышивают на платках, да еще одним вензелем! – Джи выкрикнула бы это, если бы не знала, что ее могут услышать лакеи за дверью. – Как смеет она находиться здесь! Как ты позволил?... Она выдохлась на полуслове, ее душила бессильная ярость. Аран снова ответил не сразу, но Джи очень хорошо видела, как его могучее тело разом напряглось, а челюсти сжались. - Послушай меня очень, очень внимательно, - сказал он тихо, но так, что его монарший титул слышался в каждом слове. – Я король могущественного богатого государства, до недавнего времени я был холостяком. Нужно ли мне объяснять тебе, сколько женщин в королевстве и за его пределами мечтали бы о том, чтобы пойти со мной под венец? Джи покачала головой, вспомнив преследовавшие ее когда-то нескончаемые толпы женихов. - Если ты думаешь, что после моей женитьбы количество таких женщин иссякнет, - продолжил Аран, - ты сильно ошибаешься. Раз уж на то пошло, я скажу, что мне ежедневно приходят десятки и сотни любовных писем от самых разных претенденток на мое внимание. И во дворце, помимо леди Арабеллы, таких особ очень и очень много. Я не смогу удалить отсюда каждую из них, даже в угоду тебе. Он взглянул в наполнившиеся слезами глаза жены и подытожил: - Я могу только заверить тебя в одном: я нашел свою любовь и ту женщину, с которой хотел бы прожить всю жизнь. Я люблю и всегда буду любить только тебя. Джи порывисто обняла его и крепко поцеловала в губы. Он ответил на поцелуй, и несколько секунд они стояли неподвижно, поглощенные друг другом. - Я лучше пойду, прежде чем… - прошептала Джи, порозовев и виновато улыбаясь. - Думаю, вечером мы продолжим этот разговор, - так же шепотом ответил Аран. - Да, кстати! – вскинулась Джи, вспомнив что-то важное. – Это правда, что при землетрясении опаснее всего первый толчок? - Как правило, да… - король был явно изумлен таким резким переходом. – А почему, собственно… Джи улыбнулась, покачала головой и вышла в ярко освещенный коридор. *** Затейливо изогнутая спинка стула прижималась к лопаткам. Джи сидела на стуле посреди комнаты, пытаясь перебороть страх и опрокинуть стул назад, как учил Кассий. Но ни авторитет наставника, ни желание освоить хитрую науку езды в мужском седле не оказывали хоть сколько-нибудь положительного эффекта. Качнувшись туда-сюда несколько раз, она, как беспомощно барахтающийся на спинке жук, снова и снова подавалась вперед, возвращая себе более устойчивое положение. - Ваше величество, что вы делаете?! – заглянувшие в комнату Эдда и Флёр, неразлучные, как сиамские близнецы, бросились спасать госпожу, оказавшуюся в таком опасном, на их взгляд, положении. - Оставьте меня! – отмахнулась Джи, недовольная тем, что ей помешали. – Хотя постойте! Этой ночью меня одолевали кошмары, и я позвала вас, чтобы составить мне компанию. Почему вы не явились сразу же, как только вас позвали? - Простите нас, умоляю… пролепетала Эдда. – Как только нас разбудили, мы немедленно направились к вам… но наши покои находятся так далеко, что мы… - В каком смысле – далеко? – переспросила Джи. – Разве фрейлин размещают вдали от госпожи? - Мы живем в южном флигеле, - призналась Флёр. – Мы думали, здесь нет места… - Что за чушь! – воскликнула ее госпожа. – Велите немедленно позвать Офелию! Горничная появилась не сразу, несколько запыхавшись. - Что происходит? – потребовала Джи. – Почему моих фрейлин размещают неизвестно где? Офелия растерянно молчала. - Ну! Отвечайте же! - Я… не виновата, ваше величество… - промямлила девушка. – Я просто… - Кто дал вам приказ разместить этих девушек в южном флигеле?.. – спросила Джи и тут же догадалась. – Это была леди Орсиния, королева-мать? Офелия бросилась перед ней на колени. - Умоляю, не губите меня! Мне было строжайше запрещено рассказывать вам об этом… Я боюсь гнева леди Орсинии, ее точно подменили… А теперь, когда леди Арабелла… Снова эта леди Арабелла! - Довольно! – перебила ее Джинестра. – Встаньте и приведите себя в порядок. И немедленно приготовьте моим фрейлинам покои неподалеку от моих. Если у леди Орсинии будут вопросы – пусть она задает их лично мне. Офелия нерешительно кивнула и вышла. Джи развернулась к фрейлинам: - А теперь, когда это затруднение разрешилось, извольте помочь мне одеться! Позовите Трауд, чтобы она причесала меня! – и добавила, пристально глядя в зеркало: - сегодня за обедом я должна быть во всеоружии…