selection.

Чонин поправил ноутбук, что лежал на ногах, пошире открыл крышку, прищурился и сделал еще пару отметок в своем блокноте. Кай сидел напротив за письменным столом и точно так же готовился к сессии. Но, в отличии от брата, он видел подобные лекции впервые. - Может как и в том году сдашь экзамен за меня? Я ничего не могу запомнить, - скулил альфа, хватаясь за голову. - А ты телефон подальше убери, или Кенсу тоже не готовится? - Кенсу болеет, и Бекхен заставляет меня навестить его, - пояснил старший, - но завтра еще один зачет, я скоро чокнусь. Чонин задумчиво молчит, впрочем, как и всегда. Сдавать экзамены по два раза его достало и было интересно, как его брат справится со всем сам. Честно говоря, картина веселила. Кай, который даже надел чужие очки, пытается выделить важные темы, говорит что-то сам с собой и действительно старается. Все лучше, чем бесконечные свиданки. В последнее время он слишком редко появляется дома, но Чонину хочется, чтобы тот не появлялся совсем. Причиной тому служит запах. Тот самый шоколадный запах, в который добавили совсем немного корицы. От его брата слишком хорошо чувствовался запах омеги, и это доставляло много хлопот. - Как с Бекхеном дела? – старший нарушил тишину и повернулся. - Разве ты сейчас не с ним общаешься? У него и спроси, - альфа пожал плечами. - Как же ты бесишь! Почему нельзя нормально ответить? Вечно что-то скрываешь и молчишь, - по голосу Чонин прекрасно понял, что брат злится, но ответить ему было нечего. С Бекхеном они больше не поднимали эту тему и, скорее всего, даже не планировали. Просто относиться он стал к альфе лучше и внимательней. Продолжал улыбаться и спрашивать как дела. Бекхен перестал жаловаться и страдать, и в Чонине перестали так остро нуждаться, как раньше. Обидно? Альфа запутался в своих же убеждениях. Но то, что Бекхену он был нужен только тогда, когда были проблемы, злило. Ко всем зачетам он был уже давно готов и без подготовки, и сейчас хотелось уйти куда-нибудь. Чонин отправляет сообщение Бекхену с просьбой погулять, но тот присылает категоричное «нет», потому что сессию никто не отменял. «Но если тебе совсем нечем заняться, иди навести моего мальчика, у него высокая температура и ему, наверное, одиноко.» Чонин кусает губы и сжимает пальцы в кулаки до беления костяшек. Глупое чувство, когда хочешь увидеть человека, но не можешь из-за запаха. Если бы не все это, то альфе хотелось бы познакомиться с ним поближе, узнать о нем что-то новое. В конце концов это парень его брата, и они так или иначе должны общаться. «Напиши его адрес» Чонин, наверное, спятил, раз согласился приехать к человеку, которого старательно игнорировал все это время. Он ударил себя ладошкой по лбу, вспомнив, что забыл повязку дома. Сейчас бы она спасла и от заражения. Он медленно подходит к воротам большого двухэтажного дома и нервно теребит края темно-синей куртки. Звонок и тяжелый выдох. Громкий лай собаки, и двери, наконец-то, открывают. - О, Кай, привет, - невысокий мужчина улыбается и открывает двери шире, давая гостю пройти внутрь, - проходи, Кенсу как раз только что проснулся. Чонин усмехается и не знает что сказать. Он вежливо кланяется и проходит, решая ничего не говорить о том, что он далеко не Кай. В доме пахло вкусной готовкой, и папа Кенсу сразу же потащил альфу на кухню. Он очень много говорил о том, как дела на его работе, чем они с мужем занимались на выходных, какой Кенсу у них молодец и как рад, что Кай пришел в гости. Стало грустно, ведь его брат так прекрасно внедрился в чужую семью. Дом был большим, но и очень уютным, он внимательно разглядывал интерьер, замечая какие-то росписи на стенах. Сервиз в одних тонах и множество цветов, очень много цветов. -Ну, ладно, допивай чай, и иди наверх, а то я с тобой так до ночи сидеть могу, - хотелось бы спросить, куда конкретно ему идти, но Чонин снова молчит. Он все так же неуверенно идет, держа в руке пакет с соком и фруктами. Принюхивается к запахам и таким образом находит нужную дверь. Коротко стучит, а затем открывает. Кровать Кенсу была прямо напротив двери, он лежал, укутавшись одеялом, на голове был смешной шухер, да и сам вид был необычным. Бледные губы и красные щеки, он лежал и смотрел на стену, на которой висела большая плазма. И, пройдя внутрь, Чонин увидел на экране мультики с какими-то принцессами. - Кай? – омега привстал и облокотился на локти. - Привет. Ухмылка, и Чонин входит во вкус. Неужели даже Кенсу перепутал? Альфа протянул пакет и к своему же горю начал принюхиваться к комнате, в которой было очень душно. Откуда берется это странно чувство? В груди все сжимается, и альфа пытается отобразить в своей голове образ Бекхена, который виднелся в каком-то тумане. Стая мурашек и дрожь вперемешку со страхом. Он будто сам себе начал рыть могилу. Чонин начал задыхаться этим убийственным запахом. - Я теперь понял, о чем тогда говорил Чонин, - голос Кенсу был хриплым и еле слышным. - О чем? - Когда у него был заложен нос, - омега очень внимательно на него посмотрел, - я еле чувствую твой запах, это так странно. Нос, точно, именно он всему виной. Интересно, есть такие операции, с помощью которых ты перестаешь что либо чувствовать? Кенсу все же их перепутал, и альфа до сих пор не знает, стоит ли говорить ему о том, что он ошибся. - Зато я чувствую твой, - альфа улыбнулся и точно так же посмотрел на омегу. - Нет, - парень нахмурился, - ты не Кай. - Надо же, - Чонин подвинулся поближе, - расстроен? - Удивлен. Зачем ты пришел? - Кай готовится, Бекхен тоже, я все знаю, вот и решил составить тебе компанию, если ты не против. Кенсу молчал, очень долго молчал. Он смотрел куда-то в пустоту, а Чонин в экран телевизора. Стало неловко. Он уже даже успел привыкнуть к запаху омеги, но что-то было не так. Им абсолютно не о чем говорить, а Чонин не знает, что спрашивать. Был вопрос, как он догадался, но решил, что на то есть уйма причин. И внешний вид, и голос, и хотя бы прическа. - Кай всегда такой? Почему он флиртует со всеми? Почему не пишет мне? Почему пришел ты, а не он? Почему за всю неделю он только один раз спросил меня как я? А потом дополнил, что соскучился по моему телу. Почему он такой? Неужели он скучает не по мне, а по дурацкому сексу? Меня это так бесит… - лицо омеги стало красным, а вены выступили даже на шее. Было видно, как он с трудом пытался не дать слезам выбраться наружу. А еще горечь заполонила все пространство в комнате. - Прости его, - это все, что он смог ответить его брат. - Зачеты, экзамены, тупые отговорки, - но омега не мог остановиться, - я хочу придушить его. Чонин опустил голову вниз. Ему захотелось смеяться. Несколько лет подряд все это он уже слышал и не раз. Кенсу говорил словами Бекхена. Все повторяется по кругу, и ему кажется, что его судьбу уже решили. Всю жизнь выслушивать то, какой его брат сволочь и подлец. Он бы хотел сказать Кенсу, что Кай человек такой. Всю жизнь был таким: добивался своего и вел себя как последняя скотина, зная, что от него все равно никуда не денутся. Наверное он решил, что раз его омега нашлась, то не стоит акцентироваться на романтике и чувствах, что запаха будет достаточно, чтобы жить дальше долго и счастливо в мире и спокойствии. Ведь при любом скандале он просто опустит голову вниз, выслушает, скажет, что он виноват и будет извиняться, говорить, что исправится. Но люди не меняются. Кай не изменится. - Тебе придется принять его таким, какой он есть, - наконец-то ответил Чонин. - Это несправедливо. - Жизнь вообще не справедлива. И Кенсу снова молчит. Прижимает колени к себе и натирает виски указательными пальцами. Хмурится и щурит глаза. Кажется, у него ни на шутку разболелась голова. А голова и правда болела, как и все тело. Температура спала еще вчера, но самочувствие до сих пор было паршивое. - Бекхен еще ничего тебе не сказал? – спросил До после глубокого выдоха. - Что? - Помнишь, к нам перевелись несколько ребят? - Я так понял, там половина из Китая? Программа по обмену. - Он переезжает. Этой фразы хватило, чтобы разжечь внутри Чонина пожар. По голове как будто резко ударили чем-то тяжелым, а температура тела неожиданно начала подниматься. Он боялся узнавать подробности, он боялся потерять его. - Сказал, приедет на каникулы, а если понравится, продолжит учиться в Пекине, - голос омеги дрожал. Терять лучшего друга из-за учебы… Было бы эгоистично пытаться его удержать, но Кенсу расплакался, когда услышал такие новости. Ту самую половинку души только недавно вернули обратно, а теперь снова забирают, хоть и в другую страну. Единственный друг выбирает будущее и объясняет, что в Корее его держит только он. «- Я хочу начать все с начала, хочу пожить в Китае, прекрасно знаю язык и думаю у меня получится, - глаза Бекхена были влажными, но привычная улыбка все равно оставалась на губах, - веди себя хорошо, понял?» *** Кенсу сидел в углу кухонного стола и обиженно смотрел на друга, который веселился со своими друзьями. Некие проводы и большая толпа людей в его небольшой квартире. Кенсу задался вопросом, откуда у него столько знакомых и почему он не видел их раньше. Были и альфы, и омеги, и даже парочка бет. Почти каждый говорил одно и то же. Что они будут скучать и Бекхену следует возвращаться в следующем учебном году. Кенсу думал так же, а еще что Бекхену вообще не следует уезжать. Он сидел и высасывал из голубой трубочки виски с колой и смотрел на часы. Стрелки указывали на двенадцатый час, а братьев до сих пор не было. - Кай сказал, что не придет, не жди его, - Бекхен сел рядом, - Чонин после тебя приболел. - А мне плевать, придут они или нет, я к тебе пришел, - омега надул губы и отвернулся, - ты предатель. - Ну, Кенсу, - юноша положил голову ему на плечо, - не злись, но я правда должен ехать. У тебя есть Кай, Чонин тоже очень хороший, тебе стоит подружиться с ним. - Ты же сказал мне, что любишь его, почему вы до сих пор не вместе? - На все есть свои причины, - Бекхен и сам потянулся за стаканом с темной жидкостью, - давай напьемся как следует, а? Я приеду летом, обещаю. Музыку включили громче, чтобы не слышать соседей, которые упорно били по батареям. Кто-то пел, кто-то что-то обсуждал. Тот, кто уже успел напиться, начал танцевать, а еще пару ребят хлопали танцорам и устроили целый концерт в виде битбокса. Весело, особенно, когда виски начали доходить и дурманить голову. Кенсу даже не стал стесняться и тоже начал петь. Так хотелось спеть что-то грустное и душераздирающее, но ему показалось, что тогда он точно расплачется, повиснет на Бекхене и никуда его не отпустит. В горле стоял ком обиды, и он пытался забить его очередным коктейлем. И почему Кай не может прийти? Неужели ему совсем наплевать? Бен говорил, что они проводят его на самолет, тогда и попрощаются. Но теперь другой вопрос – неужели ему все равно, что его парень сейчас напивается в неизвестной компании? Тем более с таким человеком, как Бек, с которым приключения обеспечены. Стрелки часов уходили за два часа ночи, многие улеглись спать, а некоторые все еще сидели и пили на кухне. Странно, но было чувство, что все еще трезвые, и только одного Кенсу шатает из стороны в сторону. Ему стало весело и он даже начал улыбаться. Говорил какой-то бред, который понимал только Бекхен, и просил налить ему еще. - Эй, малыш, плохо будет, остановись, - Бекхен убрал бутылку со стола. - Сам сказал, что нам напиться надо, не будь занудой, - и Кенсу наливает себе еще, до сих пор смешивая жидкость с колой. Он все никак не мог понять, как люди пьют его просто так, противно же. Бекхен почти был прав. Кенсу не было плохо, но соображать он уже ничего не мог. Прошелся через зал, где все спали, до дальней комнаты и еле смог открыть дверь, дергая ручку в другую сторону. Лег на кровать и понял, что голова пошла кругом. Уснуть сейчас было невозможно, столько разных мыслей. Грустных и смешных. Хотелось позвонить Каю и сказать, как сильно он его бесит. Или же написать сообщение, что он скучает и хочет, чтобы тот пришел к нему прямо сейчас. А еще в голове были какие-то пошлости. Почему-то Кенсу даже захотелось курить. Он лежал и напевал песню, которую Бекхен пел на концерте, и вот опять грусть накрыла его с головой. Он должен был просить петь ему как можно чаще. Желательно при любом удобном случае. Послышался еле слышный скрип двери, и в комнате в один момент запахло ароматным кофе. Омега поднял бровь, удивляясь. Почему же он все-таки пришел? Он почувствовал, как прогнулась кровать под тяжестью тела альфы, который сел рядом. Почувствовал, как чужие пальцы зарылись в его темных волосах и стало так приятно, что захотелось мурлыкать. Приятный запах обволакивал, и Кенсу бросило в дрожь. Почему альфа так возбужден? - Кенсу, - тихий голос заставил дернуться. Он ничего не ответил, только привстал и заглянул в глаза старшего, который был взволнован. Глаза блестели, и, очевидно, как только он пришел, ему тоже налили пару раз. Кенсу положил свою ладошку на его грудь и почувствовал, как сильно билось под ней сердце. Альфа замер, а омега медленно приблизился и коснулся губами до губ старшего. Внутри все перевернулось, вся душа волной опустилась в пятки, а сердце так сильно билось в груди, что, казалось, разорвет грудную клетку. Кенсу снова целовался в первый раз. Мучительно медленно он спустился к скуле, затем и к шее, не забывая вдыхать прекрасный запах кожи. Голова все еще кружилась, но только уже не от алкоголя. Альфа положил ладонь на бедро Кенсу и крепко сжал его, второй рукой обхватил подбородок и языком открыл губы младшего, пробираясь внутрь. Поцелуй был настолько чувственный, что хотелось умереть. Пропитанной любовью и чем-то родным. Настолько хорошо младшему еще никогда не было. Он цепляется пальцами за футболку альфы и тянет ее кверху, рассматривая упругие мышцы. Пальчиками провел по ключицам и широкой груди, а затем принялся целовать все впадины. Поцелуй за поцелуем, все ниже и ниже, и ему впервые хочется самому доставить кому-то удовольствие. Своему альфе. Легкое прикосновение вызывает бурю эмоций и выражается в виде стаи мурашек на теле старшего. Он до сих пор не может нормально шевелиться, поцелуи Кенсу сковали его тело. Внутри все горит и бьется в судорогах. Теплые пальцы омеги гладили спину и вырисовывали что-то похожее на солнце, а его губы все еще нуждались в поцелуе. - Кенсу, - голос все такой же тихий, - у меня сейчас сердце остановится, перестань. - Чонин… Помоги мне остановиться, - просьба звучала как мольба, и Кенсу утыкается лбом в обнаженную грудь, - пожалуйста, мне так больно, я не могу… Больше… Я хочу тебя. Омега сдавливает ладони на чужих плечах и углубляет поцелуй раз за разом, пока из его глаз горячим потоком текли слезы. Он начал задыхаться, и воздуха перестало хватать, грудная клетка содрогалась, а все тело ужасно горело. - Ну же, оттолкни меня, прошу, - омега кусками хватал воздух, - уходи… - Не хочу, - Чонин с неким остервенение срывает с Кенсу футболку и прижимает его к себе, - я уже не смогу остановиться. Кенсу жалобно скулил, окунаясь в бездну с головой, в то время как Чонин безжалостно сжимал пальцы и царапал нежную кожу ногтями, вырывая стоны из своего омеги. Прикосновения старшего обволакивали теплым коконом - его аромат свежесваренного капучино просачивался в каждую клеточку тела. Кенсу чувствовал, как напрягается живот в сладком томлении, и он закатывал глаза, потому что это было превосходно. Сколько нежности в себе может уместить этот человек? Чонин покрывал тело поцелуями, вырисовывая узоры своим языком. Запах возбужденного альфы… Кенсу боится сравнивать и вспоминать о Кае. Сейчас есть только он и его альфа. - Я люблю тебя, Кенсу, - после этих слов омега чуть не захлебнулся волной восхищения, - я такой идиот… Чонин плотнее прижимает хрупкое тело к себе и утыкается носом в нежную шею. Он тяжело дышит и обжигает чувствительное место. Кенсу обнимает его и убаюкивающе гладит спину старшего, после чего оба пытаются уснуть. Но, где-то в глубине души, альфа жалеет, что не может позволить себе дойти до крайностей, а Кенсу чувствует, как его мир разбивается на две части.