Реабилитация

— Ну что ты в нём нашла? — Я его люблю. Это я нашла не в нём, в себе. Ирина Грекова "Кафедра" Из сна меня выводило какое – то странное ощущение покоя и расслабленности. Не хотелось открывать глаза, не хотелось даже двигаться. Кто – то гладил меня по голове, как мама в детстве и я с трудом подавляла порыв замурлыкать как кошка. Все-таки открыв глаза, я не сразу привыкла к темноте окружающего меня помещения. Медленно возвращались картинки происходящего и осознание того, чьи руки меня только что гладили. - Ты почему не спишь? И вообще, который час? Глаза медленно привыкали к теневому зрению, и я уже могла различить черты лица Егора. Протянув руку, ощупала лоб парня, холодный, с радостью показалось мне. На секунду вспыхнул экран мобильного телефона. - Три ночи. - Долго спали. Незаметно тянусь всем телом, даже не смотря на неудобную позу, выспалась я отлично. Впервые за долгое время. - Ты как себя чувствуешь? - Хорошо. - А нога? - Странно, но не так и болит. Дышать стало легче, быть может, именно реакция на трансплантат не давала лечению Егора сдвинуться с мертвой точки. - Теперь заниматься нельзя? - Какое – то время. - И я буду тут один? Парень уцепился за мою руку. Страх одиночества, один из самых распространенных в нашем перенаселенном мире. Здесь сотни друзей в социальных сетях, тучи приятных знакомых, но по настоящему близкими люди давно разучились быть. - Егор, спи. - Нет, ответь. Приподнимаюсь на локте, так чтобы наши глаза были на одном уровне. Задаюсь вопросом, а какого роста Щукин, ведь я видела его лишь лежащим в постели. - Я же здесь, правда? Кивает. - И найду чем тебя занять на ближайшие две недели, хорошо? А сейчас постарайся заснуть. - Почему так с ногой вышло? Мне толком не объяснили. Замолкаю на момент, пытаясь правильные подобрать слова. - Понимаешь, сплавы, из которых делают опорную конструкцию для закрепления кости, бывают разными. У многих людей на некоторые из них аллергия. У тебя именно такая реакция на имплантат в твоей ноге. Оттуда пошло воспаление и вызвало реакцию организма. Повысилась температура, рана нагноилась. - То есть мне просто не повезло? - Грубо говоря, да. Парень злится. Я бы вела себя на его месте так же. Операция продлила его боль еще на недели, в лучшем случае, и это не может радовать. - Егор, здесь не угадаешь. - Понял. Ничего ты не понял, друг мой. В этом мире вообще не возможно чего – то понять, и выяснить, почему кого – то жизнь гладит по головке, а кого – то пинает под зад. - Спать не буду, - в ответ на мой строгий взгляд возражает парень. - Хорошо, - сажусь удобнее в кресле и накрываю себя пледом, - давай поговорим. - Меня оперировал этот индюк, что за тобой ухлестывает? Порой парень капризничает совсем уж по-детски. - Да, Соколов. - Он мне там случайно ничего не напутал? Невольно смеюсь, не идет обсуждать коллег с пациентами. Но то, как непринужденно Егор иронизирует на эту тему, не может не смешить. - Не напутал, я пересматривала послеоперационные снимки. - Домой звонила? - Да, домой, Вознесенскому и твоей маме. Не переживай, я заверила их, что волноваться не о чем. - А по твоему виду я, было, решил, что меня убивать, как минимум везут. - Правда? Парень проводит кончиками пальцев по моим щекам, и, задержавшись ненадолго на подбородке, отнимает руки. - Нет, внешне ты была спокойна, как и всегда, а вот глаза были страшно перепуганными и дико зелеными. - Извини, что напугала. - Ты волновалась, за меня. Это очевидно и нужно заметить приятно, Виктория Юрьевна. В темноте его глаза казались безумно синими и блестящими. Странное ощущение, словно два осколка льда светятся в темноте. - Я соврал тогда про Марину. Отворачиваюсь. Позорно спасаться бегством, нелепо, а жаль. - Вик, я не думал о ней тогда. Все же извиняюсь, я не должен был целовать тебя без позволения. И тем более не должен был говорить после все эти глупости. И не стоит начинать говорить об этом и теперь…. - Егор, это лишний разговор. - Ты всегда так отгораживаешься от людей? Ты ведь не машина, в конце концов. Сбежать бы на край планеты и запереться в лесной будке. Нет ни какого желания слушать его сейчас. - Нет, не всегда. Это была ложь. Мне не нужны были люди вокруг. Хорошие книги, да. Крепкий кофе и отличный фильм, да. Трогающая душу музыка, всегда да. Но никак не люди. Людей мне хватало и на работе. - Так чем я не угодил? - Егор, я сейчас уйду. Глупый шантаж, достойный скорее прыщавого подростка, чем взрослой женщины. - А что не так? Это простой вопрос, что не так во мне, что со мной нельзя даже просто дружить? А? Потому что дружить с тобой мне не интересно. Потому что те чувства, что я испытывала у операционной, не назовешь не родственными, не дружескими…. - Все так, Егор. Если ты хочешь, давай дружить. Парень протягивает мне широкую ладонь, видимо для рукопожатия. Неуверенно протягиваю свою руку с тонкими пальчиками и элегантным золотым ободком колечка с изумрудом. Вместо пожатия, Щукин аккуратно стискивает мои пальцы, переплетая со своими. - Уговор. Только, чур, больше от меня не шарахаться и не убегать сразу после тренировки. Я рою себе могилу, с каждым словом все глубже. - Хорошо, - губы немеют. - Тебе все же нужно поспать, да? Без слов, еще раз сжимаю его пальцы и тихо ухожу к себе. Осторожно минуя пост и спящую Ольгу. Девушка ответственна и спит прямо в кресле на своих руках. Таким образом, она сразу услышит звонки тревожной кнопки. Сон как рукой снимает. Такими стараниями в скорости я доведу себя до нервного срыва, или истощения. - Друг. Пробую это слово на вкус, вроде бы ничего, терпимо. Быть может это шаг на встречу выздоровления, подружившись с парнем, я смогу лучше узнать его и помочь. Но тут же отругала себя же, я не прячу как страусы голову в песок и стараюсь не врать, себе же в первую очередь. Не друг он мне! Путаница в моей голове душила, пробираясь все глубже, заполняя собой каждую клеточку моего измученного месяцами тела. Так сложно разобраться в себе же.