Реабилитация

- Что тебе в ней понравилось? - Глаза. - Такая мелочь? - Да, но эта мелочь перевернула всю мою жизнь. Вика вновь спала, на моем плече. Удивительно как быстро, могут сбываться мечты, если сильно этого хотеть. Услышав об операции, я не почувствовал ровным счетом ничего, оценивая как еще один этап лечения и всего то. Но там, у операционной, я увидел ее глаза. Испуганные, затравленные, виноватые. Я видел такой взгляд всего раз у Макеева, когда ему было нужно сообщить нам о роспуске команды, лишенной спонсора. Взгляд, глубоко проигравшего человека. Человека, который обещал что – то и не сделал. Странная девушка, мне всегда казалось, что максимум, как способны защищаться в жизни женщины, так это хитрить, а эта девушка, нет. Она абсолютно другой человек. Правда, слишком скрытный и замкнутый, но почему – то именно рядом с Викой, мне было легко и просто. После предательства Марины, девушки были для меня под запретом. Я не верил им, да и на другие отношения, не было времени, из – за проблем с семьей, хоккеем. Вика же для меня стала не просто девушкой, Вика человек, на плечо которого можно опереться. Она ворочается во сне и трется щекой о мою ладонь. В этой темноте, девушка казалась совсем юной, а без медицинского халата и колючего взгляда, ее хотелось защитить. Сколько всего ей довелось пережить? Я разузнал, что отец бросил их с матерью, по себе знаю, что это удар сокрушающей силы. Но у меня хотя бы был брат, а она в семье одна. Работать с такими калеками как я, еще страшнее. Как эта маленькая, хрупкая девушка смогла достичь таких высот в карьере физкультурного врача? Наш крепыш Васген, и этот мотылек, две совершенные противоположности. Я провел здесь немало времени, и не был особо чем – то занят, а потому учился наблюдать за людьми. У многих из них, в белых халатах, был мертвый потухший взгляд, у Вики же нет, она горела изнутри. Ярко, пылко, выжигая. Именно таким, обжигающим до раны, было каждое ее прикосновение. Я хорошо запомнил это ощущение, мне довелось держать золотой кубок, стоя на ледовом поле. Металл холодил кожу и жег огнем! Так же, как и сейчас она. Девушка проснулась и, поговорив со мной недолго, ушла спать. А я все никак не мог закрыть глаза и стереть из головы ее образ. Заспанная, не сердитая, с легкой ленью, просто разговаривала со мной. Такое бывало не часто и от того, более ценно. Ее не было много, всегда спешащая, делающая все на бегу, ее казалось, всегда не хватало. Уже за окнами брезжил рассвет, а сон все никак не шел, да я был и не против. Такая красота открывалась при взгляде в окно. Высокие ели, были словно обмазаны кровью и золотом. Сказка, такая своеобразная фантастическая картинка. Это зрелище, делало мое пребывание здесь, терпимым. Рассвело. В коридорах проснулась жизнь, загремела буфетчица, Оля пришла со стойкой от капельницы. - Доброе утро, Егор. - Доброе, - улыбнулся девушке, сам думая о другой. В палату вошел еще кто – то. Незнакомый для меня мужчина, тридцати с небольшим лет. В белом халате, поверх дорогого костюма. Брюнет, с едким, неприятным взглядом. Проходящим по мне рентгеном. - Егор Щукин? - Да, - ответила за меня медсестра. Оля смотрела на него ничего не понимающим взглядом, так словно видела впервые. И мне стало не по себе, а что если вновь пришли плохие анализы и предстоит еще одна операция?! Нет! Вика бы примчалась сюда раньше этого типа и успела бы меня подготовить. Я почувствовал ее кожей прежде, чем увидел. - Оля, доброе утро. А потом моя девочка, замолчала на полуслове, увидев этого типа. - Вика. Мужчина впился смачным поцелуем в ее открытый от удивления ротик и крепко прижал за талию к себе. Краем сознания, я услышал судорожный удивленный выдох Ольги. У самого же меня внутри разорвалась бомба, атомная, породив огромный по масштабу взрыв! Я захотел закричать, сломать его кости, чтобы мы были на равных, но сейчас я просто сидел и молчал. Ублюдок отпустил Вику, но все еще смотрел на нее как хищник на жертву. А девушка не поднимала глаз от пола, и это было ее самым верным решением, потому что увидь я в ее глазах не те эмоции, что хотел, сорвался бы с кровати, не смотря на больную ногу. Пусть я останусь инвалидом, но находится здесь невыносимо! - Алекс, что ты здесь делаешь? Алекс? Мы что в цирке? Начал себе представлять, как переезжаю его горло лезвием конька, медленно, мучительно для него. А потом приношу его голову, моему личному врачу, как трофей. - К тебе приехал. - А у вас есть молодой человек? - Да. - И как он отнесся к вашему отъезду? - Ты забываешься, Егор. В голове всплыли слова нашего недавнего разговора. И, похоже, я познакомился с ним воочию. Вика пытается, взяв его за руку вывести из палаты, но тот издевательски подходит ко мне еще ближе. - Расскажи мне о своем новом проекте. Проекте? Вот так, ни как о пациенте, ни Егоре, ни как бы то ни было еще, а абсолютно безлично. - Алекс, я сказала, идем. В голосе звенит, так знакомая мне сталь, и она вырывает свою руку, на радость мне, на возмущение мужчине. - Что не так? - Все не так. Ольга, прокапаешь Егора и проследи, чтобы позавтракал. Ее обращение со мной, как с ребенком, разозлило еще больше, но я понимал, что сейчас перебивать ее не стоит. Пусть вымещает лучше злобу на нем. - Хорошо, Виктория Юрьевна. Вика смотрит на меня коротко, урывками, и чему – то кивая головой, выходит. Пиджак плетется за ней, громко хлопая дверью. Да, чтоб его! - Кто это? Похоже на то, что Ольга та еще сплетница. - Мне бы и самому хотелось знать. - Похоже, это ее жених. Сжимаю руку в кулак, мешая Оле попасть в вену. - Егор, тише ты. Дергает меня за пальцы, и я ощущаю, как жидкость ударяет в прокол. К чему все эти лишние литры в моем организме, понималось с трудом, но если Вика сказала, нужно, значит нужно. - Как он тебе? - Кто? Этот? Ольга кивает на выход, показывая жестом, что речь идет об ушедшем мужчине. - Этот. - Представительный очень. Таким я себе и представляла жениха Виктории. Она очень красивая, у нас, девушка. Очень, согласился я с блондинкой. В этом и проблема и, похоже, не только моя. Откуда эти комплексы, почему вдруг я решил, что не дотягиваю до этого мужчины? Ответ был очевиден, я ребенок, для нее. И повзрослеть в рекордные сроки, лежа на кровати, сомнительный план.