Реабилитация

Надо просто жить. Баловать себя вкусным, строить семью или не строить, делать карьеру или не делать, уезжать в другие страны, читать красивые книги, ходить босиком по весенней траве, собирать полевые цветы, булькать лимонадом через трубочку и временами поворачиваться задом к стереотипам общества. Эльчин Сафарли. - Да, нет, же! Заорала я во все горло, видя как мой коллега, пытается поставить Егора на коньки. Пожилой мужчина, порекомендованный Василием Геннадьевичем, уже который час пытался не допустить смертоубийства. И не допустить того, чтобы мой многомесячный труд пошел с молотка. - Вы что не видите, под каким наклоном он ногу ставит? Да, все же командные мероприятия, не мой вид «спорта», я лидер и не терплю возражений. На свой пристрастный взгляд, мне виднее, что с ним делать. - Дайте мне коньки! - Вик? Попытался возразить мне Егор, едва ли не первые слова, что он произнес, после вчерашней ссоры. Лед нам выдали на пару часов, и то лишь после того, как Вознесенский и Макеев, подняли свои связи. - Ты уверена? Ах, если бы! Но падать в грязь лицом не хотелось, а контролировать тренировку другим путем, возможности не было. - Лучше шнуруй, а то подвернешь. Вот поломать свои две целые ноги в мои планы не входило, но я твердо сделала шаг на лед. Когда – то в детстве, когда еще родители были вместе, они водили меня зимой на каток и, держа за две руки, учили скользить. Те времена прошли, девочка сильно выросла, а вот страх, потерять почву под ногами, остался жить во мне. - Вик. Егор попытался заскользить ко мне, но я резко выставила вперед руки. - Если я буду падать, наврежу и тебе! Так что держись подальше. Все дружно заржали, а у меня так дрожали колени, что проще было добраться до Егора на четвереньках. Я понятия не имела как, но жизненно необходимо было вернуть Егора в команду, потому что только при взгляде на ледовый стадион, его глаза светились жизнью. Чтобы человек увидел цель, его нужно поманить мечтой. - Егор, как нога? Сделав поворот на коньках, парень плавно отвернулся от меня. - Василий Геннадьевич, Андрей Сергеевич, вы можете пойти отдохнуть, я сама справлюсь. Мешков, новый тренер Егора попытался возразить, но Василий Геннадьевич, очень понимающий и мудрый человек, увел его прочь. Заниматься с Егором один на один, было привычнее и для него и для меня. - Егор, еще раз. Как сильно болит нога? Парень отдалялся все дальше, а я так и скользила на месте, боясь сделать шаг и сломать себе позвоночник. - Егор. И черт дернул меня сделать самостоятельное движение, перепутал мне небо с землей. От удара в глазах даже звездочки заплясали, и я испугалась, что вот выключись я сейчас, не миновать мне сотрясения. - Волкова, ну чтоб тебя! Щукин тянул ко мне руку, но я лишь ударила по ней. - Опора на больную ногу, увеличивает нагрузку на кость! Забыл, что ты напичкан металлом, как Росомаха? - Сама встанешь? Можно подумать, у меня был другой выход. Чувствуя себя семидесятилетней старухой я, держась за спину, с трудом перекатилась на четвереньки, все же встала на трясущиеся ноги. Тело ломило страшно. - Талант! Съязвил Егор. - А ты бы смог реанимировать человека? Щукин скривил лицо. - Вот и не упрекай, что я не стою на коньках. - А я не смеюсь, между прочим. Просто, зачем бросаться на амбразуру, если не стоишь на лезвии? - Я тебя сколько раз окликнула? - Прости. Нога почти не болит. Против воли, улыбаюсь, облегченно выдыхая. Это значит, что мы на правильном пути. - Но я настолько не в форме, что даже стыдно парням на глаза попадаться. - Егор, - на свой страх и риск упасть, беру парня за руку, и подтягиваю свое тело к его, - с твоим диагнозом, ты не должен был продвинуться дальше костылей, а сейчас ты стоишь в ледовом дворце на коньках. Если ты смог преодолеть это, то сможешь и достичь прежнего уровня! Просто верь мне. - Можно ты будешь моим тренером? - Можно, но с одним условием. - С каким? - Я твой тренер, не больше! Парень высвобождает руку, и отъезжает в сторону, но слабо кивает головой. - Если конечно, я раньше не угроблюсь, на этих колодках для пыток. Щукин смеется, не смущаясь, невольно улыбаюсь и я. - Ты сейчас выглядишь, лет на шестнадцать. В белой шапочке и свитере с орнаментом, я действительно выгляжу очень молодо. А если учесть, что с утра не было времени накраситься, и вовсе ребенок. Сжимаю пальцами переносицу, я вновь впутываю себя в то, что отнимет у меня кучу времени, не принося абсолютно никакой пользы, кроме галочки, что я смогу поставить на ноги еще одного пациента. Плюс для карьеры, минус для личных чувств. - Как думаешь, насколько продляться тренировки? Опасный вопрос. Не престало мне врать, а правда в данном случае может покалечить, не хуже падения. - Этого тебе никто не скажет, я ведь не Господь Бог. - Я столько пропустил. С горечью заметил парень. - Я своими ушами слышала слова Макеева, что твое место в команде, ждет тебя. - В спорте все куда сложнее, чем те же благородные желания Макеева. - Эй! Ну, посмотри на меня, кто бы сказал, что я могу ставить взрослых мужиков на ноги? Все мы добиваемся того чего хотим, если действительно хотим этого. - Ты здорова. - Егор, здоровых нет. Все мы устаем, перенапрягаемся. У всех нас бывает упадок сил, болит голова. Я такой же живой организм, как и ты. Так что не жалуйся, продолжай тренировку. Тренировка продолжалась еще на протяжении получаса, и мы оба устали до такой степени, что я не чувствовала под собой ног. - Как первый раз на льду? Егор расшнуровывал мои коньки, потому что у самой меня тряслись все части тела. - Гадость редкостная. - Я тоже устал, как дьявол! - Нога как? - Теперь болит. - На сколько? - Бала два – три. - Это еще терпимо. Развязав мне шнурки на обеих ногах, он принимается за свою обувь. - Помнишь спор? Ты меня на ноги, я тебя на коньки. Так поставили же! «Первый раз увидел её в клубе, она была немного пьяна. Проходила мимо, пританцовывая и напевая песню, кто-то её толкнул, и она упала прямо мне в объятия. Я держал её в своих руках секунд 5, потом спросил с улыбкой: «Продлевать будете?», её взгляд затуманился, и она с придыханием прошептала «На всю жизнь, пожалуйста». Теперь на наших обручальных кольцах есть эта надпись. На всю жизнь, пожалуйста..."