Реабилитация

Я любила его и потому не могла желать ему плохого и оттого еще больше страдала. Януш Леон Вишневский "Одиночество в Сети" Взять под контроль Егора Щукина, было все равно, что посадить шаровую молнию на поводок. Уже спустя две недели тренировок, он уверенно держался на льду, и активно пытался участвовать в командных тренировках. - Нет, я против. Уверенным голосом, вещала я Макееву за чашкой кофе. - Вам виднее, но по моему стоит дать парню шанс. Я сейчас не про тренировки, но нахождение на льду с командой, поднимает и ребятам и ему боевой дух. - Вы в одном правы, мне виднее. Это был один из моих основных недостатков, я не прощала любого, кто пытался выказать свое надо мной превосходство. - Вика, простите, Виктория, я не чужой человек парням, поймите это. Я не желаю им зла и не пошел бы ни на что, способное навредить любому из них. - Как и я. Макеев смерил меня странным взглядом, по которому я не поняла ничего, кроме как то, что мужчина проходится по мне сканером. - Что-то не так? - Вы знаете, на что бы лично я променял хоккей? Я знала только то, что мужчина тоже был травмирован, быть может, потому и воспринимал ситуацию Егора, так близко к сердцу. Макеев постучал подушечками пальцев по кольцу. - Я женат, и ради любимой женщины оставил бы все. Мне не нравился этот разговор, слишком интимным он выходил. Мне приходилось тщательно подбирать слова, чтобы не возникало взаимосвязи между моими чувствами к Егору и моим профессиональным мнением. - К чему вы ведете? - Вика, вы не глупая девушка. И сами понимаете, какое влияние имеете на Егора. Он прислушивается к вам, так будьте для него стимулом. - Сергей Петрович, я понимаю, что вы общаетесь с подростками долгие годы. Но я в отличие от вас живу в мире взрослых людей. Что будет, отними вы у них стимул? Они превратятся в кучку взбалмошных детей, которые будут до предела растеряны своим незнанием, что же делать. Моя цель иная, эта травма для Щукина должна принести хоть какую – то пользу! Егор должен повзрослеть. А люди, Сергей Петрович, взрослеют в одиночку. То чего я и добивалась, наконец, мужчина увидел во мне не просто девочку, но и равного себе человека. - Кто научил вас так рассуждать? - Жизнь. На какое – то время воцарилось молчание, и мне начало казаться, что я перегнула палку, и произвела на человека не лучшее впечатление. Но порой стоит быть жестокой и властной, чтобы тебя услышали. - Вы, знаете, Вика, я понятия не имею, что жизнь такого может натворить за короткие двадцать пять лет жизни, но один в поле не воин. Этот человек вдруг незримо напомнил мне моего отца. Тот так же был уверен во всем, что делает. - А вам и не нужно иметь на это понятия. Я – врач, вы – тренер. Как я и ожидала, это ему не понравилось. Но нужно отдать должное, Макеев был терпелив и вежлив. Сама бы себе я ответила куда резче. - На том и закончим. Приятно было поговорить, Виктория Юрьевна. Почему - то мне казалось неправильным, что хоккей ставился на первое место, а вторым было здоровье Егора. И каждый, кто придерживался этой позиции, автоматически заносился мной в графу - враги. Я проследила взглядом за уходом главного тренера, и вновь принялась пить кофе. Ничего, придет время, и жизнь собьет с меня всю спесь. Зазвонил мобильник, и я вновь захотела отключить звук, видя на дисплее фото Корсакова. - Да, Алекс. - По голосу слышу, я опять не вовремя? Это был, пожалуй, единственный человек, превосходство которого принимала моя душа, и в связи с последними событиями, мне в голову закралась мысль – а что если это и есть моя судьба и я напрасно от нее бегу? - Нет, Лекс, просто устала. Так сокращенно я называла его лишь в минуты полного бреда, потому что знала, как мужчину это злит. - А что делаешь? - Кофе пью, - монотонно пробубнила я себе под нос. - С круассанами? Ты же их ненавидишь. В нутрии что-то предательски забилось. - А ты откуда знаешь? - А ты обернись маленькая! Секунду спустя я с диким визгом, помчалась по коридору спортивного комплекса, прямо в руки Александра Корсакова. Знакомый запах, знакомое тепло, знакомый голубой свитер. Словно прощания на вокзале и не было, и мы встретились с утра, в ординаторской. - Скучала? Он по-детски взъерошил мне волосы и поцеловал в лоб. И только теперь я поняла, что очень. А самое страшное, что в его глазах читался немой вопрос – поцеловать, или нет? А мне просто хотелось, чтобы он как старший брат, которого у меня никогда не было, взял меня на ручки. Если кто и понимал меня хорошо без слов, так это Алекс. Он выпустил меня из рук, больше не прикасаясь. - Я видел Щукина на льду, он хорошо держится. Похвалил меня Лекс, а у меня в голове как шестеренки заскрежетали. - Погоди, а когда ты приехал? - Только что. - Но Щукина не должно быть на льду, ты обознался. - По-твоему я бы с кем - то спутал, гада, что отнял тебя у меня? - Твою ж мать! – грязно выругалась я и, не разбирая дороги, понеслась из буфета ко входу на лед. На бегу я молилась лишь об одном, чтобы у этого придурка Щукина, хватило мозгов на то, чтобы не начать самостоятельную тренировку. По дороге я врезалась в Кисляка и чуть не сшибла беднягу с ног. - Андрей? Щукин на льду? - Да. - Пожалуйста, вытащи его оттуда взашей! Я так выкрутила руку бедного парня, что он без дальнейших расспросов, понял, что дело серьезное. Кисляк что-то крича, выводит Егора со льда, но у меня внутри уже все и так кипит, как можно быть настолько безответственным и не понимать чем это грозит для тебя! - Андрей, - я назло другому парню, беру Кисляка за руку, - если он еще хоть раз выйдет сегодня на лед, вы останетесь без капитана. Проследи за этим, пожалуйста. А мой рабочий день на сегодня закончен. Умница Егор, даже не стал останавливать меня, потому что я вовсе не была уверена в том, что не влеплю ему еще одну пощечину на глазах у всех. Где – то здесь, еще бродил Корсаков, но видеть никого не хотелось, какими же глупыми бывают мужчины, когда речь идет о достижении их целей. Алекс ждал меня у входа, стоя рядом со своей машиной и погрузившись в глубину салона, я только теперь начала успокаиваться. - Зачем ты приехал? А сама щелкаю пальцами по приборной панели. Здесь все как я хотела, бежевая обивка, та музыка, что нравится слушать мне. В бардачке завалялись мои заколки, ручки, и прочие мелочи. Я проникала во всю жизнь Алекса, и почему то мужчине нравилась вот такая метка места, даже если у него возникали романы и подружки были против моего присутствия в его жизни, выкидывали их, а не меня. - За тобой. А я так хотела избежать этого разговора. - Алекс…. - У меня здесь дела, нужно забрать многие бумаги. Я на три дня, маленькая, не беспокойся. - Щукин самовольно вышел на лед, это ты туда умчалась? - Да, - скрипя сердцем, призналась я. - Вик, я знаю, как ты злишься, когда что-то идет не по-твоему, но парня можно понять. - В чем? Покалечить себя? - Нет, доказать тебе, чего он стоит.