Второй слой

      Стайлз замер. Не двигался. Даже не дышал. Он надеялся, что вслед за вкусом смерти ощутит… Хоть что-то. Хоть что-то подтверждающее, что переход души Кайла в его сознание прошел успешно. Запах болот Луизианы, терпкий дым, заполняющий легкие, синее свечение, нарастающий гул в голове… Хоть что-то. Но ничего не было.       Стайлз прикусил холодную губу и сильнее прижал тело напарника к себе. Ничего не происходило, только в груди каменело отчаяние. Стайлз опустил Кайла на залитый кровью пол и взвыл. Вой вышел хриплым и рычащим, словно орало неведомое миру чудовище, угодившее в медвежий капкан. Когда воздух в легких закончился, он отполз к стене и посмотрел на своих мертвых друзей. Стайлз зажмурился.       «Какая глупость. Как будто, когда ты откроешь глаза, что-то изменится».

***

      Шериф сел на стул и с наслаждением вытянул гудевшие ноги. За последние пять часов у него не нашлось времени даже поссать. Все силы полиции и скорой стояли сегодня на ушах. Ночью был небывалый взлет происшествий, одно хуже другого, словно посреди Бейкон-Хиллс раскрылся портал в Ад.       Ураган обошел город стороной, только чуть зацепив пару удаленных районов и вызвав там перебои с электричеством, но вот люди как с ума посходили: драки, грабежи, даже поджоги. Девять инцидентов за одну ночь. И это только те, о которых известно полиции. Все вокруг говорили, что из-за погоды метеочувствительным горожанам сорвало крышу. Шериф Стилински был готов поспорить, что так оно и было, а сам ураган — следствие неизвестных сверхъестественных сил. Вот только спорить было не с кем. Скотт исчез, Дерек тоже, Дитон клялся, что сам ничего не знает, а Стайлз… Со Стайлзом все было сложно.       Шериф задумался: не может ли Стайлз знать больше, чем кажется, но отсек эту идею. «Он бы сказал, — не сомневался шериф, — возможно, не мне, но если бы он знал что-то о происходящем в городе, то Скотту он бы точно сказал».       Скотту Стайлз ничего такого не рассказывал, более того, он был даже не в курсе случившихся происшествий. Конечно, он заинтересовался Крэнгом, но не настолько, чтобы остаться и помочь во всем разобраться. Подросток умудрился улизнуть прямо из-под носа оборотней. По словам Скотта, ему помог некий Кайл, он же Ногицунэ — новый одноклассник, о котором никто ничего толком не знал.       «И кто этот одноклассник? Внук Гудини? Раз умудрился увести Стайлза из-под носа оборотней».       Эта мутная персона тревожила шерифа. Стайлз прилежным никогда не был, но с появлением Ногицунэ все совсем по пизде пошло.       Одно вселяло в Джона надежду на благоприятный исход: в отличие от чертовщины, творящейся в городе, ситуация со Стайлзом начала проясняться. По крайней мере, теперь было понятно, кто такая Ви. Девочка молчала как партизан, но выяснить у нее подробности было делом времени. Через Ви шериф собирался выйти на всю компанию: на сына, на Ногицунэ, на остальных, если таковые имеются. Он собирался узнать, что за наркотики употребляет Стайлз, как давно, кто поставляет и, наконец, где Стайлз их принимает. Узнает ответ на последний вопрос — найдет Стайлза. В конце концов, шериф не первый день в должности и умел искать наркоманов.       Шериф еще раз позвонил Скотту, но никто не взял трубку. Оставалось только надеяться, что со всеми ними не произошло ничего плохого.       В кабинет зашла помощница. Она, как и все в участке, не спала и выглядела уставшей, но старалась держаться бодрячком.       — Шеф, они тут.       Вздохнув, Стилински пошел встречать гостей: произошедшее в морге не осталось незамеченным и в город приехали кабинетные крысы проверять работу шерифа.       «Как будто без них бардака мало».       Бросив грустный взгляд на засыпанный бумагами стол, Джон решил, что займется поисками сына сразу, как только разберется со срочными делами и обзаведется свободной минуткой.

***

      За окном весело щебетали птицы. День обещал быть теплым и солнечным, яркий весенний свет прорывался через грязное окно и оставлял на стенах солнечных зайчиков, игриво отражаясь от луж натекшей крови.       Стайлз водил в облаке искрящейся пыли пальцами, наблюдая, как сверкающие частицы шарахались от его рук, с которых все еще продолжала капать кровь.       Смерть. Как же он ненавидел эту суку.       Стайлз встал и еще раз осмотрел заполненный кровью и трупами коридор. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя таким пустым.       Он спустился вниз. На кухонном столе лежали разбросанные ксерокопии. Стилински взял одну из них и хмыкнул: это была фотография изуродованных тел в морге. Он еще не знал, что там случилось после их ухода и как повел себя тот монстр, но картинка давала ясное представление о произошедшем.       Стайлз бросил лист обратно на стол и оглядел кухню. Он отчетливо представил себе Дерека. Вот он бродит туда-сюда по кухне, пытаясь рассортировать материалы, но у него никак не получается, он чешет затылок, после чего жесткие волосы начинают забавно топорщиться в разные стороны. Вот он идет наливать очередную чашку кофе, хотя почти не притронулся к предыдущей, возвращается к столу и снова пытается поймать эфемерную взаимосвязь между событиями. «Бедный Дерек. Он совершенно ничего не смыслил в детективной работе, но все равно пытался помочь друзьям. А сейчас лежит мертвый в своем же доме… Чем он заслужил такую жестокую смерть? В чем его вина? В том, что он не вовремя вернулся в город? Что хотел помочь Скотту? Что переживал за меня?»       Стилински взял кружку и глотнул остывшего кофе.       «Я сделал это, чтобы защитить Скотта», — прошептал Стайлз.       Прозвучало как вранье.       Стайлз вспомнил, с каким удовольствием рвал живое мясо, какую истому испытал, когда кровь стекала с подбородка, как дрожал от наслаждения, чувствуя, как Дерек выгибается под ним от боли. Стайлз поймал себя на том, что слизывает запекшуюся кровь с запястья.       «И Скотта защитить не вышло…» — Стайлз вспомнил, как вырубил его в туалете автовокзала этим треклятым порошком. «Если бы я не сделал остановку и поехал прямо на поляну, то Скотт бы не оказался околдован… Он остался бы жив… Он бы не вырвал Кайлу селезенку… Возможно, и Кайл был бы жив…» Стайлз уронил голову на стол — по всему выходило, что он виноват во всех трех смертях.       Наверху раздался шум, словно мячик стукнулся о пол. Стайлз подскочил и прислушался: тишина. Только он решил, что ему показалось, как звук повторился. Волосы на руках Стилински встали дыбом — что там, среди мертвецов, могло шуметь? Собрав волю в кулак, Стайлз пошел наверх, стараясь ступать как можно тише. Вся лестница была в кровавых следах его и Кайла.       В коридоре второго этажа все было по-прежнему: разодранное тело Дерека, насквозь проткнутое обломанным черенком; Кайл, лежащий в огромной луже крови рядом с собственной селезенкой, его глаз с изуродованной стороны лица все еще был открыт; Скотт…       Дерек стукнул рукой по полу. От неожиданности Стайлз даже отпрыгнул. Переведя дух, он присмотрелся и не поверил глазам: Хейл был жив. Без сознания, но жив. Стайлз рухнул на колени. Мысль, что это происходит на самом деле, никак не могла уместиться в голове. «Чертов чернокнижник и его травы… — завертелись в голове догадки, — Скотт…» Стайлз в два прыжка оказался у тела друга. МакКолл был совсем серым, но живым. С трудом, но Стайлз услышал слабое сердцебиение. Стилински обернулся и посмотрел на Кайла. Скотт и Дерек остались живы, так как были оборотнями, и трава, что околдовала их, добавила им сил, Кайл же был человеком, но огонек слабой надежды все же появился в душе Стайлза. Напрасно. Триксер был мертв.       Аккуратно, чтобы не надорвать только начавшее заживать горло, Стайлз оттащил Скотта в старый внедорожник, что стоял у дома. Затем он снял Дерека с черенка и отнес туда же. Последним он принес Кайла. Стайлз еще не знал, что будет делать с его телом, но не мог его просто оставить. Ржавый джип оказался очень похожим на машину Стайлза, и парень знал, как заводить такие ведра без ключа. Уже отъехав пару метров, Стилински вспомнил, что забыл, и побежал в дом за вырванной селезенкой.       Глядя на кровавые следы от своих кед, Стайлз понял, что нельзя оставлять все в таком виде. Стараясь действовать как можно быстрее, он полил пол бензином и поджег. Пожар разгорелся достаточно быстро. Пару минут Стайлз стоял рядом с охваченным огнем особняком, машинально теребя в руке человеческую селезенку, а затем сел в машину и уехал не оглядываясь.       Оборотней он оставил на крыльце у ветклиники. Они так и не пришли в сознание, что с одной стороны было неплохо: Стайлз понятия не имел, как бы пришлось объяснять случившееся, он даже думать об этом не хотел. С другой стороны, длительное пребывание без сознания — тревожный знак. Стайлз боялся представить, насколько серьезные повреждения они получили.       Следом Стилински поехал в дом Триксера, где несколько часов просидел над телом напарника, не зная, что с ним делать дальше. Правильным было бы передать его семье. У него же были родители. Стайлз не знал, кто они, и предполагал, что Кайл сделал все, чтобы через него на них невозможно было выйти. Похоронить в неизвестной могиле? Стайлз всерьез думал над этим, но надежда на то, что темный маг не напиздел и сознание напарника удалось сохранить, перевесила. В итоге, Стайлз затащил тело Кайла в ванную, где расчленил на небольшие части, распихал по пакетам и сложил в морозильник.       Все было кончено. Червоточина исчезла, а темный маг и его ожившая правнучка съебали… Да, даже если и нет, то Стайлз без Кайла не знал, что делать. Перспектива познать второй слой сверхъестественного умерла вместе с Триксером.       Стайлз хотел домой. Хотел вернуться в свою комнату, залезть под одеяло, проспать целую вечность и ни о чем не думать. К сожалению, это было невозможно. Стайлз понимал: вернуться домой сейчас — это равносильно признанию во всем содеянном. Он пропадает, и в Бейкон Хиллс начинает твориться чертовщина, потом на город обрушивается ураган, на друида вешают почти мертвых оборотней, и в это же утро Стайлз, весь такой красивый, возвращается домой, и чертовщина резко прекращается. Даже полный кретин заметит подозрительное совпадение. Стайлз решил переждать какое-то время. Все равно к тому моменту, когда он закончил расчленять Кайла, была уже глубокая ночь, а он даже не помылся. Он до сих пор был весь перепачкан кровью.       Сил на душ не осталось, и Стайлз лег спать как был. Через несколько часов он проснулся от резкой боли у основания шеи. Посмотрев в зеркало, Стайлз обнаружил, что место, куда его укусил Дерек, воспалилось. Дерек не альфа, и его укус обращать не должен, но «думаешь, что раз ты ведешь такой инфернально-сверхъестественный образ жизни, то банальный сепсис тебе не грозит?» — Стайлз вспомнил слова Кайла.       Стилински пошел рыться в вещах напарника в поисках антибиотиков и наткнулся на зарядник. Несколько секунд он тупо пялился на черный провод, а затем кинулся вниз, где сложил пропитанную кровью одежду Кайла. Телефон был в кармане джинсов. Стайлз пулей вернулся в комнату и поставил его заряжаться. Время издевательски замедлило ход, и минута казалась вечностью. Стайлз до крови искусал пальцы, отгрызая заусеницы –наконец телефон загрузился. Фотографии страниц гримуара были на месте. Хоть какая-то радостная новость.       «Хватит ныть, тряпка. Время собрать мысли в кучу!»       Стайлз прислонился к стене и полез в карман за аддераллом. Без Кайла разобраться в этих магических записях будет сложно, возможно, большая их часть окажется бесполезной, но что-то он определенно узнает, хотя времени может уйти много.       Стайлз залез в душ. Он не стал тщательно намываться, а просто смыл кровь. Ее было так много, что вода моментально окрасилась в красный и долго не светлела. Затем он попытался обработать раны. Все тело было в синяках и ссадинах, но все они меркли на фоне укуса. Рана воспалилась и вздулась. От нее к шее ползли красные полосы. Невзирая на боль, Стайлз надавил на кожу рядом, и из дыры от клыка потекла отвратительная субстанция, похожая на смесь сукровицы и гноя. Болело это дело просто адски.       Стилински не знал, какую дозу антибиотиков следует вводить в таких случаях, поэтому взял по максимуму. Несмотря на солидный наркоопыт, он никогда не вводил себе ничего внутривенно и от неумения расхреначил себе вену, когда пытался в нее попасть. Наконец пенициллины отправились бороться с неведомой заразой из волчьей пасти. От боли, которая с каждой минутой разгоралась сильнее, Стайлз выпил пару таблеток оксикодона, мысленно попрощался с печенью и пошел одеваться.       Было еще одно дело, которое он хотел сделать прежде, чем возвратиться домой.       Натянув некогда черную одежду Кайла, Стайлз вышел на улицу.       В больнице был такой переполох, что пройти к нужной палате не составило труда. Ви сидела на кровати и читала.       — Привет, — робко поздоровался Стайлз, проскользнув в дверь, — ну и шухер у вас здесь.       — Привет, — Ви выдавила грустную улыбку, — ночью привезли целую толпу каких-то невменяемых ебанько. Вот с ними и носятся. Есть один мужик, ему в драке бильярдный кий в ягодицу воткнули. Можешь сходить посмотреть, он до сих пор лежит в конце коридора.       — Может быть, схожу потом, — кивнул Стайлз и сел на край кровати. — Я пришел тебя проведать. Как ты?       — Да как-то так… — пожала плечами Ви. — Мне стыдно.       — За что?       — А как ты думаешь? — Ви криво усмехнулась.       Стайлз не знал, как ободрить подругу. Он не мог просто рассказать, что она не сама решила убить себя и не сама выбрала способ. Стайлз скинул кеды и забрался на кровать с ногами.       — Все будет хорошо, — Стайлз похлопал Ви по босой ступне.       Ви кивнула и сменила тему:       — Ты хреново выглядишь.       — Я в курсе, — усмехнулся Стайлз.       — О тебе постоянно спрашивают.       — Да? Кто? — Стайлз сначала удивился, а потом подумал, что это, в принципе, логично, учитывая, что это он ее привез.       — Шериф, его помощник, другой его помощник, медсестра, социальный работник, — Ви закатила глаза, — в общем, все подряд. Хотят знать, не ты ли дал мне героин… Я отказываюсь с ними говорить.       Стайлз заметил, что Ви смотрела на него так, словно ожидала какого-то ответа.       — Что? — пожал плечами Стайлз, пытаясь понять, что она хочет услышать. Он несколько секунд смотрел в ожидающее лицо подруги, пока наконец не понял, в чем дело. — Ви, это не я дал тебе наркотики!       — Я почти ничего не помню, одни обрывки. Знаю только, что меня привез ты и еще какой-то парень, — Ви смотрела так, словно не поверила, — в любом случае, кто бы ни дал мне героин, я сама его приняла. Было бы неправильно перевешивать вину за собственный тупой передоз на кого-то иного, — у Ви покраснели глаза, и она отвернулась смахнуть слезы, — я так подвела маму. Ей и так нелегко пришлось, а я…       У Стайлза сердце кровью обливалось. Он рухнул на кровать и свернулся калачиком у ног девушки.       — Прости меня, Ви.       — За что?       «За то, что был таким невнимательным мудаком и недооценивал тебя», — подумал Стайлз.       — За все.       Стайлз не хотел выглядеть в глазах Ви такой сволочью, но это было лучшее, что он мог сделать для нее сейчас. «Пусть лучше считает, что это я подсунул ей героин, чем всю жизнь мается вопросом: что же тогда произошло», — думал Стайлз, давя на кнопку первого этажа. Боль от укуса снова дала о себе знать, и он проглотил еще обезболивающего. Смесь амфетаминов и опиантов давала странный эффект, при других обстоятельствах Стайлзу бы он определенно понравился, но сейчас это мешало мыслить ясно. В голове все вертелось вокруг одного вопроса: что же делать дальше?       Стайлз погрузился в размышления и не сразу заметил, что вместе с ним в лифте едет Мелисса. Он увидел ее отражение за своей спиной.

***

      Мелисса была опытной медсестрой, прошла через массу авралов, не раз дежурила в новогоднюю ночь, поэтому с очередным наплывом буйных пациентов справлялась достаточно хорошо.       Она спускалась в приемное отделение, когда в лифт зашел высокий и худой парень. Мелисса с трудом признала в нем Стайлза. Он встал, прислонившись лбом к стене, и не замечал ее. Она хотела окликнуть его, но язык не поворачивался. Стайлз почему-то пугал ее. Мелисса собралась с духом и уже хотела поздороваться, но Стилински опередил ее.       — Привет, Мелисса, — проговорил он, не отрывая лба от стены, и только потом развернулся к ней лицом.       «Это не Стайлз», — была первая мысль, когда она увидела, как изменился младший Стилински. Такие синяки под глазами она видела только у очень, очень больных людей. «Наркотики… — решила Мелисса, — они определенно убивают его и очень быстро». Как ни странно, Стайлз не выглядел ослабевшим, наоборот, в нем чувствовалась неестественная сила, как в бешеном животном.       «Это всего лишь подросток, который нуждается в помощи», — успокоила себя МакКолл.       — Тебя все ищут, — наконец сказала она.       — Я знаю, — в голосе парня звучало жутковатое равнодушие.       Двери лифта открылись, и Стайлз вышел. Оставшись в лифте одна, Мелисса испытала облегчение. Чуть ли не бегом добравшись до сестринской, она начала звонить шерифу.       — Мелисса? — Джон почти сразу снял трубку. — Что-то случилось?       — Я видела Стайлза в больнице.       — С ним все в порядке?       — Не уверена. Выглядит он ужасно, — перед ее глазами все еще стоял худой, изломанный силуэт парня.       — Ты его смогла задержать? — с надеждой спросил Джон.       — Нет, не вышло…       «Я боялась, что он свернет мне шею, если я попытаюсь», — подумала про себя Мелисса.       — Я сейчас подъеду.       Почти сразу, как Мелисса повесила трубку, позвонил Дитон — Скотт был сильно ранен. Еще сутки назад друид нашел на крыльце его и Дерека. Оборотни были в состоянии, близком к смерти. Сейчас их жизнь была вне опасности, но ветеринару требовалась помощь. Мелисса, ругая трехэтажными матами придурка, который не счел нужным позвонить раньше, понеслась в ветклинику. Шериф ее так и не застал.

***

      — А где сегодня твой друг? — спросила Кимберли, когда приняла заказ.       — Уехал.       — Как жаль. А куда? — симпатичное лицо девушки расстроенно вытянулось.       — Не знаю.       — Но он же вернется?       — Я надеюсь.       Стайлз заказал кофе по привычке и пожалел об этом, когда понял, что он в него не лезет. То ли от постоянного недоедания, то ли от лекарств, которые он потреблял в безумных количествах, то ли от всего этого вместе его желудок начал отказываться от любой еды тяжелее детской кашки.       Стайлз не помнил, сколько дней прошло с того утра, когда умер Кайл, четыре, может, пять. Все это время Стайлз спал, копался в телефоне Кайла, колол антибиотики, пил болеутоляющее, снова спал. Пару раз он выходил из дома понаблюдать за ветклиникой, он надеялся увидеть, что оборотни поправляются, но, судя по убитому лицу Мелиссы, которая постоянно там крутилась, все было даже серьезнее, чем Стайлз ожидал. Тем не менее, каким-то шестым чувством он чуял, что раз оборотни до сих пор живы, то, значит, обязательно поправятся. Рано или поздно.       Весь дом он обклеил разными распечатками, газетными вырезками и переписанными страницами гримуара. В какой-то момент Стайлз понял, что начинает сходить с ума и если он не хочет растерять остатки разума, то должен отвлечься и вспомнить, каково это – жить нормальной жизнью.       В изначальном плане он не должен был светиться еще хотя бы месяц, но не выдержал. Стайлз хотел домой. Он поехал в любимую забегаловку Кайла, где собрался еще раз обдумать свое возвращение. Смотря, как из кофейной чашки поднимается дым, Стайлз все решил и отправил сообщение отцу.       Шериф приехал через пятнадцать минут. Он бросил все и помчался за сыном, чуть ли не оставляя колесами след от огня. «Все! Никаких больше отсроченных разговоров и откладывания на потом. Все решить сегодня! Сейчас!» — думал шериф по дороге в закусочную, он хорошо уяснил, что никто, тем более Стайлз его ждать не будет, а отложенная проблема не консервируется и уж точно не решается сама, она растет, становится все сложнее, пока не превратится в непреодолимую трудность.       Сначала он отвезет его в врачу, возможно, не к одному, потом положит в больницу. «Это будет стоить денег, но черт с ним, — продумывал варианты шериф, — если не захочет лежать в клинике, то будет сидеть в камере без капельницы и удобной подушки, на нарах. За последнее время набралось достаточно поводов, чтобы без всяких проблем посадить его туда».       Шериф влетел в закусочную, всерьез опасаясь, что Стайлз уже ушел, но подросток сидел там. Джон опешил от того, как изменился его ребенок. Дело было не в болезненной бледности, не в синяках под глазами и не в старой черной одежде, Джон почувствовал, что сын изменился внутренне. Словно у него прогнило сердце, и он только что вырезал его наживую.       Стилински подошел к столику и сел рядом с сыном.       — Привет, пап, — Стайлз постарался улыбнуться, отчего пересохшие губы треснули.       У шерифа из головы вылетели все заготовленные слова.       — Неужели все так плохо, ребенок?       Стайлз ничего не ответил, просто уткнулся отцу в плечо и всхлипнул.       — Поехали домой, — вздохнул шериф, плюнув на все, что собирался сделать.       Стайлз закивал и начал собираться.