Второй слой

      Стайлз проснулся на полтора часа раньше, чем обычно, с чувством, будто просто полежал с закрытыми глазами. У него было то странное состояние, знакомое всем, кто по какой-либо причине всю ночь не спал и пил кофе, готовясь к предстоящему дню: к экзамену, к выступлению, к операции по спасению мира или собственной бархатной шкурки. Еще так чувствуют себя все рейверы на афтепати, когда сил танцевать уже не осталось, но перевозбужденное тело пока не в состоянии отпустить напряжение. Словно тело и мозг отключены от основного источника питания, но продолжают работать на запасном генераторе, который не остановить. Состояние болезненной бодрости.       Сердце билось быстро и сильно, Стайлз чувствовал его удары, руки тряслись, ладони вспотели, а челюсти сжимались так, что был слышен скрежет зубов, но, в целом, он был в норме. Стайлз прошмыгнул в ванную, стараясь создавать как можно меньше шума. Из зеркала на него смотрел зомби с мраморной кожей и двумя огромными зрачками. «Нет… нет, нет, нет, нет, — подумал Стайлз, хватая себя за волосы. — Все против меня. И в чем я попытаюсь убедить отца, если выгляжу, как герой „Трэйнспоттинга“? Гррр… К черту все».       Смирившись с безысходностью ситуации и более-менее приведя себя в порядок, Стайлз на цыпочках спустился в кухню готовить себе кофе. Он чуть не выронил кружку, когда, резко развернувшись от кофеварки, увидел отца. Шериф тоже практически не спал в ожидании предстоящей беседы и вышел на кухню, как только услышал звон посуды. Старший Стилински стоял, прислонившись к дверному косяку, и выжидающе смотрел на сына, тот замер как таракан.       — Пап, я… я, — начал мямлить Стайлз, не в силах выносить молчание и дальше, — я… м… Пап… Послушай, я…       В комнате зазвонил телефон, ни отец, ни сын сначала никак не отреагировали, но затем раздался звонок служебного мобильника.       — Это, наверное, что-то важное, раз звонят в такую рань, — нахмурился Стайлз.       Шериф, не проронив ни слова, ушел в комнату разговаривать по домашнему и мобильному одновременно. Через минуту он появился, надевая куртку.       — Сразу после школы — домой, тогда и договорим, — шериф не стал пояснять, что его срочно вызвали на работу по какому-то очень важному поводу, это и так было ясно. — Я сообщу, если дело будет касаться твоих друзей... Твоих друзей — оборотней, а не тех, о которых я не знаю.       Шериф исчез за дверью, а Стайлз остался стоять, где стоял, в той же позе, держа кружку с остывавшим кофе в руках. Он почувствовал себя преступником, получившим отсрочку. В тишине кухни было хорошо слышно, как Стайлз тяжело и шумно сглотнул.       

***

      Сев в машину, Стайлз отметил, что в ней до сих пор сильно воняет мертвым животным. Он с тоской посмотрел на замызганное заднее сидение, понимая, что запах никуда не денется, пока его не отчистить. Открыв в машине все окна и запихнув в магнитолу старый диск, он поехал к Брюсу. Первый, а может, и второй урок придется пропустить.       С Брюсом Стайлз познакомился на одном из рейвов. Он был одним из немногих в тусовке, с которым Стилински общался чаще трех раз в месяц, который был ему почти что приятелем и которого можно было разбудить в семь утра. Брюс владел своей маленькой мастерской по тюнингу автомобилей, помимо этого он занимался профессиональной чисткой салонов.       — Бля, мужик, что у тебя здесь произошло? Что это вообще? — присвистнул Брюс, ковыряясь большой ватной палочкой в луже бурой склизкой жижи на заднем сидении. Пятна с аналогичным содержимым были по всему салону.       — Это рвота… и кровь. Наверно, в соотношении семь к одному. Семь частей рвоты и одна часть крови, но может, и пять к двум, я не уверен, — затараторил Стайлз.       — Как так вышло, вообще? — не переставал удивляться Брюс.       «Да как сказать, ничего особенного, я возил по городу одержимого барана», — подумал про себя Стайлз.       — Ладно, я не хочу ничего знать, — смирился с отсутствием ответа Брюс. — Просто скажи, что ты никого не убил, и я начну работать.       — Я никого не убил, — соврал Стайлз.