Второй слой

      От Брюса до своего дома Стайлз домчался минут за десять, желая как можно быстрее поговорить с отцом. Пускай ничем хорошим грядущий разговор не закончится, но хотя бы эта проблема перестанет висеть камнем на его шее. Парень так гнал, что чуть не сбил какого-то зайца-суицидника, который замер посреди дороги. После покалеченной собаки и истерзанного барана сбитый заяц стал бы вишенкой на торте его внезапной жестокости к животным, но Стайлз успел вовремя вывернуть руль и даже вывести машину из заноса. В конце концов, водил он хорошо, как-никак, стаж более года штатным водителем у банды оборотней — этот пункт можно было смело добавить в резюме.       Стилински, который так торопился, сидел в машине рядом со своим домом уже двадцать минут, смотрел на легонько покачивавшуюся от ветра калитку и думал, думал, думал. Парень чувствовал, что отец на него смотрит и ждет, когда его пропащий сын соберется зайти домой. Стайлз пытался сосредоточится и придумать, что он соврет отцу, но непослушные мысли раз за разом возвращались к событиям вчерашнего дня и утреннему диалогу с Кайлом. Или с Фоксом, как теперь его нужно называть? Отец наверняка скажет, что не узнает сына, спросит, что с ним происходит. Что на это может ответить Стайлз? «Знаешь, пап, я сам себя не узнаю, — воображал он свой ответ, — я всегда думал, что плохо переношу вид крови. Ты не поверишь, я в себе нашел такие таланты, любой патологоанатом позавидует». Мысли снова вернулись к вчерашнему дню, ко всем произошедшим событиям, диалогам, к Кайлу. Стайлз задумчиво уставился в одну точку, машинально отгрызая заусеницу. Погруженный в свои мысли, он даже не заметил, что из пальца уже потекла кровь.       — Не полезет он туда в одиночку, как же! — Стилински врубил заднюю передачу, развернулся и, резко набирая скорость, умчался, оставив на асфальте перед домом следы шин. Стайлз очень надеялся, что успеет добраться до свинофермы вовремя.       Помня о громкости своего мотора, Стайлз не стал подъезжать непосредственно ко входу и оставил машину на близлежащем холме, откуда было прекрасно видно весь комплекс строений. Это была наилучшая точка для наблюдения, и, судя по припаркованному ржавому мотоциклу, Кайл тоже оценил это место. Вот только самого охотника здесь не было, и вывод напрашивался сам собой. У самой фермы стоял старый алый внедорожник, которого раньше не было. В голове Стайлза замигала красная лампочка тревоги. Чертыхаясь, парень схватил биту и помчался вниз. «Ебаные герои, вот почему никто никогда не может подождать Стайлза!» — ругался он, пытаясь не навернуться с крутого спуска.       Строений было несколько, какие-то из них соединялись переходами, а какие-то стояли сами по себе. В небольшом явно административном деревянном здании разбилось окно на втором этаже, и Стайлз устремился туда. Когда он взлетел вверх по рассохшимся косым ступенькам, то оказался в длинном пустом коридоре: два больших окна с каждого его конца, глухая стена слева, а справа — ряд дверных проемов, ведущих в большие светлые комнаты. Из самой дальней из них доносился отчетливый шум драки. Стилински услышал, как Кайл закричал от боли и раздался оглушающий выстрел.       То ли от громкости выстрела, то ли от бьющего в кровь адреналина Стайлз начал слышать звуки словно из-под воды. В голове образовался барьер из нарастающего звона в ушах, сквозь который не проходили ни звуки, ни эмоции, ни мысли. В этом белом шуме время сжалось в одну точку. Вот он уже бежит по коридору, пальцы сводит от силы, с которой он сжимает биту, предзакатное солнце долбит в окна, придавая всему оранжевые оттенки, плотный занавес из блестящих частиц пыли, крутящихся в воздухе, разрывается, когда сквозь него пролетает худое тело Кайла, которого с невероятной силой выбросили из комнаты. Парень с противным хрустом впечатывается в стену прямо перед Стайлзом, и это возвращает слух и восприятие Стилински в нормальный режим.       — Стайлз! Уходи, — прошептал он, выплевывая темную кровь. — Это кровосос, — охотник попытался подняться, но осел, теряя сознание.       Из дверного проема, не торопясь, вышел высоченный мужчина. Он был крайне худым, и короткий кожаный плащ был ему сильно велик в плечах; казалось, что в его теле совсем нет мышц, но Стайлз чувствовал, что эти тонкие пальцы без особых усилий продавят ему череп, если потребуется. Чернокнижник посмотрел на лежащего Кайла, откинув с лица прядь светлых волос. Из подушечек узловатых пальцев росло что-то, больше похожее на концы вязальных спиц, чем на когти. Чернокнижник с полуулыбкой повернулся к Стайлзу.       — Ну, надо же! Мальчик, бегущий с волками, — хрипло рассмеялся он.  В следующее мгновение Стайлз уже лежал прижатый ухом к полу. Руку заломили за спину. Нечто холодное и склизкое, похожее на улитку, заелозило по запястью Стайлза. «Это язык? Ебаный пиздец! Это язык!» — испугался Стилински и попробовал двинуться, но бесполезно — кровосос крепко его держал. Уже немного онемевшие в заломаной руке пальцы оказались в холодном и влажном рту.       — Я о тебе слышал, — издевательски дежурной интонацией спросил чернокнижник, с пошлым звуком освободив рот, — человек в волчьей стае, да еще и за темными духами охотишься… Неожиданно, — он потянул Стайлза за волосы, заставив посмотреть на валявшегося без сознания Кайла. — Это твой друг? — Стилински еще раз попытался дернуться. Чернокнижник снова начал облизывать его руку, теперь уже водя своим жутким языком от запястья к локтевому сгибу, надавливая там, где вены сильнее выпирали.       — Тебе кто-нибудь говорил, что ты и твой друг-охотник очень похожи? Даже запахом, — чернокнижник, двигаясь носом вдоль облизанных вен, с наслаждением втянул воздух и положил на них свои когти-спицы. Стилински понял, что сейчас будет, но не успел даже вдохнуть, как острые спицы пробили кожу. У Стайлза от боли перехватило дыхание, когда кровосос жадно впился в его вены.       — Ты даже не представляешь, насколько необычна на вкус твоя кровь, — чернокнижник оторвался от руки и облизнулся, закатив глаза от наслаждения. — Такое дикое сочетание порока и отваги.       Стайлз почувствовал, как его начинает вести, глаза перестали фокусироваться, а руки и ноги наполнились горячим свинцом. Это не было обмороком от страха, боли или потери крови, это, определенно, было действие какой-то химии, какого-то токсина, и Стилински очень надеялся, что не смертельного. Чернокнижник, увидев, что парень обмяк, отпустил травмированную руку и перевернул не сопротивляющееся тело на спину. Он сел на Стайлза сверху, расстегнув ему ремень и задрав футболку. «Только не опять…» — подумал Стайлз и попытался что-то сказать, но язык не слушался. Кровосос провел широким слюнявым языком по блядской дорожке до соска и обратно, в заключение укусив внизу живота. Стайлз сдавленно застонал. Кожу ему, что странно, не прокусили, но боль была жуткая. Он бы закричал громче, но легкие и голосовые связки его не слушались. Чернокнижник провел холодными, серыми, как у мертвеца, руками вдоль выпирающих ребер Стилински, а затем одним резким движением перевернул его на живот и коленом раздвинул ноги. «Черт! Черт! Черт!» — матерился внутри Стайлз, чувствуя, как с него медленно стягивают джинсы.       – Вот скажи, Стайлз… Тебя же Стайлз зовут? — продолжил пиздеть кровосос. — С кем из оборотней ты спишь? С альфой или с кем-то из бет? Или со всеми сразу? — Стайлз почувствовал, как уже знакомая улитка проползла по его позвоночнику. — Вот только не надо строить из себя невинную принцессу, парень. Я пробовал твою кровь, я знаю, насколько много в тебе блядства.       Стайлз попробовал достать до биты, даже если бы он дотянулся, в драке против сверхъестественного мужика она ему не помогла бы, но он все равно попытался. Кончики пальцев уже коснулись рукоятки, но ее перехватила и утащила за пределы обзора костлявая ладонь.       — Пойми, Стайлз, я без осуждения, по мне, хоть весь город выеби… — продолжал монолог кровосос, в его голосе зазвучали шальные нотки. — Просто если ты даешь в жопу оборотням, то тебе даже лучше, не будет так больно сейчас… Всегда хотел это сделать…       Стайлз услышал, как его насильник с деревянного пола поднимает биту.       Паника! Паника! Паника! Паника! Паника! Паника! Адреналин в крови зашкалил, сердце заработало на полную мощность, Стайлз ощутил еще сильно ватные, но уже вполне контролируемые ноги и руки и, собрав все немногочисленные силы, попытался уползти. Чернокнижник поймал его за лодыжку и резко притянул к себе, перехватив под впалый живот. Стайлз почувствовал, что ему что-то холодное и склизкое упирается между ягодиц, из легких вырвался вопль, но растворился в грохоте выстрела. Стайлз увидел дымящийся в руках Кайла пистолет и отключился.       Когда Стилински очнулся, то обнаружил себя лежащим на животе в том же треклятом коридоре с полуспущенными штанами, бита валялась в метре от него. Кайла и этого костлявого урода Стайлз не увидел, но до чутких, хоть и человеческих, ушей доносился настораживающий шорох. Стайлз поднялся, быстро натянул джинсы, не тратя время на застегивание ремня, и поднял биту. Голова кружилась, но терпимо. Мягко как кот ступая по деревянному полу, Стайлз пошел на звук к нужной комнате и заглянул внутрь.       Комната была огромной с тремя большими окнами, почти без мебели и мусора. На стенах Стайлз заметил несколько вмятин, пару кровавых разводов и постеров конца девяностых. По центру на коленях стоял обмякший Кайл, его глаза были почти закрыты, веки дрожали, и он явно находился где-то на границе сознания и беспамятства, а чернокнижник вгрызался ему в тонкую шею. Стекавшая по ней кровь казалась ржавой из-за света заката.       Чернокнижник слизнул стекшую каплю, проведя своим непомерно длинным языком от выпирающей ключицы до уха, и, блаженно улыбаясь, повернулся к Стайлзу, демонстрируя нестройный ряд совершенно обычных человеческих зубов, перемазанных темной венозной кровью. По центру лба поспешно затягивалась дырка от пули. От этого вида парень замер, как тот кролик-суицидник на дороге.       Кровосос, с усмешкой глядя Стайлзу в глаза, запустил пальцы под ремень джинсов Кайла и повел вверх, вжимая их в побелевшую кожу. Когда пальцы поднялись выше пупка, чернокнижник издал какой-то булькающий смешок и, согнув фаланги, вонзил в кожу ногти и медленно повел верх, оставляя на животе красные полосы, но не разрезая кожу. Кайл застонал, попытался пошевелиться и совсем отключился, повиснув на его руках. Стайлз перехватил биту удобнее и уже собрался кинуться в бой, но чернокнижник прервал молчание и пригвоздил его к полу своим ледяным и одновременно издевательским тоном.       — Какой же ты преданный, Стайлз. Ты же знаешь, что не сможешь меня одолеть. Да, я тебе твою биту только что чуть в задницу не засунул, но ты все равно пытаешься что-то вякать… Не каждая бета способна так отчаянно защищать своего Альфу. И что ты в нем нашел? — он перевел взгляд на Кайла и почти нежно улыбнулся. Стайлзу показалось, что за этой притворно нежной улыбкой последует сворачивание шеи, но чернокнижник лишь взял парня за подбородок и поцеловал в губы.       — Что ты собираешься с ним сделать? Обратить? — голос Стайлза дрожал. Он удобнее перехватил биту, понимая всю нелепость этого действия, но ничего не мог с собой поделать: это его успокаивало.       – Прости, я, по-твоему, кто? Альфа-оборотень с недостатком общения? — чернокнижник наигранно изумился и придал лицу оскорбленное выражение. — Это не по моей части. Я его даже не убью. Хотя стоило бы, но живыми и людьми вы гораздо ценнее. — Кровосос встал, откинув Кайла, тот упал, подняв клубы пыли с деревянного пола. — Кстати, знаешь, почему такие, как я, носят черную кожу? — ухмыльнулся кровосос. — Легко стереть кровь…       Стайлз почувствовал удар, боль в правой руке, в одно мгновение он оказался лежащим в проеме между комнатой и коридором, пространство вокруг крутилось. Он опять терял сознание.       — Хочешь совет? — появилось над ним ухмылявшееся лицо чернокнижника, которое двоилось в глазах. — Не разлеживайся долго, сгоришь.       Последнее, что Стайлз запомнил, перед тем как отключиться, — это размеренный ритм шагов чернокнижника. Он, насвистывая Леди Гагу и пританцовывая, удалялся прочь по коридору.