Второй слой

      Шериф стоял у окна и наблюдал за голубым джипом своего сына. Ребенок подъехал к дому, но выходить не собирался. Больше всего Джону Стилински хотелось выйти и самому затащить оболтуса домой за ухо. Ему приходилось сдерживаться, чтобы не воплотить эту заманчивую идею в жизнь. Старший Стилински скрипел зубами, но ждал, когда Стайлз сам зайдет домой. Он полагал, что так будет педагогичнее. Вопреки всем его ожиданиям, подросток завел джип и, совершив полицейский разворот, умчался прочь. «Да что творит этот ребенок?» — сказал Джон в пустоту.       Его парень всегда был сложным, с самого детства очень сложным ребенком. Он вечно во что-то влезал и втягивал других. Особенно МакКолла, в их паре заводилой был именно Стайлз. Бедный Скотт, скольких проблем он бы смог избежать, не дружи он с ним. Шериф безоговорочно любил своего сына, но всегда смотрел на вещи трезво: Стайлз — дурная компания для любого подростка в Бейкон Хиллс. Сколько раз сослуживцы приводили его домой среди ночи? Шериф сбился со счета, еще когда Стайлзу было пятнадцать. Джон не знал другого такого буйного и неуправляемого подростка: то Стайлз куда-нибудь залезет, то Стайлз подерется, то Стайлз напьется, то Стайлз что-нибудь стащит. И самое тяжелое было для Джона то, что он понимал: будет только хуже. Он с ужасом ожидал день, когда ему придется уйти в отставку из-за того, что он не сможет посадить в тюрьму собственного сына.       События прошлого года протекли как страшный сон. Все тогда говорило, что Стайлз покатился по наклонной: подросток вел себя странно, постоянно лгал, ко всему прочему, пошли слухи, что Скотт принимает наркотики, а Стайлз тусуется с его дилером — жутким парнем криминального вида. Потом мальчишка начал светиться на местах преступлений… Когда Стайлз и Скотт угнали полицейский фургон и похитили Джексона, шериф решил, что точка невозврата пройдена.       Джону снились кошмары, где Стайлз умирает, убивает, колет себе что-то в вену, горит на электрическом стуле. Кошмары были настолько реальными, что он боялся засыпать, а когда просматривал сводку преступлений, то задерживал дыхание, боясь наступить на плохо скрытый след сына.       Какое же облегчение он испытал, когда узнал про оборотней. Это сразу расставило все по местам: его сын оказался в команде хороших парней. Шериф позволил себе совсем забыть, что оборотни в жизни ребенка присутствовали только чуть больше года, а проблемы с поведением — всю жизнь. За всеми сверхъестественными заморочками совсем не было видно вполне обычных, бытовых проблем. Из дома регулярно пропадает алкоголь? Неизвестно куда исчезают деньги? Таинственно теряется новая упаковка аддералла? Да кто обратит внимание на такие мелочи, когда соседский мальчик превращается в ящерицу, а учительница развлекается человеческими жертвоприношениями. Когда жизнь устаканилась, все сложности снова дали о себе знать с удвоенной силой.       Джон вздохнул, отхлебнул остывшего кофе и скривился от гадкого вкуса. Он вспомнил мать Стайлза, когда они только познакомились, вспомнил, как они ранним утром сидели на крыше какой-то высотки за много миль от Бейкон-Хиллс, пили пиво, свесив ноги в пустоту. Она тогда сказала, забавно почесав бритый висок: «Мы с тобой из той породы людей, которые всегда должны чувствовать жизнь. Если мы не будем участвовать в чем-то, где есть риск и опасность, то либо сами станем опасностью, либо подставимся под ее удар и сгорим». Джон прошел по кухне, вылив остывший кофе в раковину, и проговорил в пустоту: «Да, ты права. Такая уж наша порода, у всех нас».       Он бросил взгляд на полку с заначкой, но его отвлек звонок из участка. Звонил его помощник: патологоанатом уже сделал вскрытие, отчет будет к вечеру, но уже известно, что нашли оружие — крючок для вязания кружев, он был найден в пищеводе. Мартин проглотил его. Новость была настолько неожиданной, что шериф даже несколько раз переспросил.       — Где нашли? В пищеводе! — Стилински удивленно поднял брови вверх. — Не дошел до желудка… Застрял в тканях… А следы насилия? Нет… Ладно. До связи.       Это было не убийство. Мартин сам лишил себя жизни, но почему? Шериф Стилински достал бумаги, хотел достать виски, но на месте его не оказалось. «Вот паршивец малолетний», — хмыкнул шериф и снова налил себе кофе. На столе, приютившись в груде бумаг, его ожидала сотня вопросов.

***

      «Что ж обогреватель так ебашит-то? — сонно подумал Стайлз. — Блять… Так невозможно… Надо встать и убавить обороты… Лень… Нет, надо встать… И форточку, заодно, открыть — душно», — Стилински приоткрыл глаз и с удивлением уставился на помещение, где находился. Картинка была предательски мутной. Подзависнув на пару секунд, Стайлз сообразил: он не у себя дома и не в гостях, и лежит он не на кровати, и не на диване, а на пыльном деревянном полу. «Блять, я что, опять забичевал после рейва? Где я… Что… Блять!» — память вернулась, принося с собой страшную головную боль. Парень вскочил на ноги и чуть не рухнул обратно — его штормило. Он огляделся, пытаясь сфокусироваться: солнце село, но оранжевый свет стал только сильнее, ядовитыми бликами он отражался от стен, в воздухе витал горький дым, пахло гарью, и было слышно, как доски трескаются от огня, — пожар.       Стилински подскочил к Кайлу. Тот все еще находился без сознания, и Стайлз испугался, что его придется тащить, но парень на удивление быстро пришел в себя, когда напарник похлопал его по щекам. Триксер с ужасом посмотрел на заполняющий комнату дым и красно-желтые отблески огня. Он суетливо поднялся и, не сделав и двух шагов, стал оседать: кровопотеря, значительно большая, чем у Стайлза, напомнила о себе. Стилински закинул руку напарника себе на плечо и, придерживая за ребра, потащил к выходу.       У Кайла путались ноги, периодически закатывались глаза, но сознания он не терял. Охотник весил даже меньше Стайлза: в любое другое время он показался бы пушинкой, но сейчас, когда в глазах двоилось, а голова и мышцы болели, как никогда раньше, Стилински чувствовал, что ноша непосильная: каждый шаг давался через силу, грозя стать последним. Они вышли в коридор, там вовсю горел огонь. Путь был перекрыт с обеих сторон. В огне исчезала распахнутая дверь одной из комнат, перекрывая ту дорогу, по которой пришел Стайлз. С другого конца коридора должна была быть еще одна лестница, но путь к ней преграждал опрокинутый горящий стеллаж. От обоих источников в разные стороны разлетались искры, оставляя на одежде дырки и опаляя волосы на открытых участках кожи. Стайлз перехватил руку охотника удобнее. Он попытался подойти к двери, огонь от которой был меньше, в надежде, что они смогут проскочить. Стилински никогда не был при пожарах и даже не мог представить, что от такого небольшого, на первый взгляд, костра может быть столько жара. Пройти мимо и не получить сильнейшие ожоги было невозможно.       — Тут не пройдем, — прошептал Триксер, — разворачивайся, я видел там другой проход.       Стайлз бывал в зданиях с подобной простой и симметричной планировкой, предполагающей наличие одной лестницы с каждого конца коридора, и он не представлял, где здесь может быть еще один выход, разве что через окно. Тем не менее, развернулся, и ребята что есть мочи похромали обратно в комнату. Триксер повел его к одиноко стоявшему шкафу. Он наполовину закрывал совсем незаметную дыру в стене, ведущую в соседнюю комнату. Стилински помог пролезть сначала Кайлу, потом протиснулся сам. Ободрав кожу на животе и спине об острые края досок, Стайлз грохнулся без сил на старый паркет. Сил встать не осталось. Дым заполонил его легкие и разъедал глаза до слез, но все это перестало иметь значение: все ощущения притупились, словно принадлежали кому-то другому, под размеренный стук в висках на него накатывала пелена из черных мушек, унося далеко отсюда.       Кайл потянул Стайлза за руку и заставил подняться. Мир вокруг крутился в лихом водовороте. В черной пелене оставалась лишь небольшая брешь, сквозь которую Стилински мог видеть, куда ступают его подкашивающиеся ноги. Он пошел к выходу, то ли опираясь на Кайла, то ли волоча его.       Выйдя из комнаты, они оказались в крайней части коридора, прямо напротив второй лестницы. Оба источника пожара находились слева. По сути, они просто обошли горящий стеллаж, огонь с которого уже успел перекинуться на стены. Лестница была завалена разным хламом. Парни осторожно спустились по ступенькам, стараясь не споткнуться о груды мусора. Внизу дверь, ведущая к спасительной свободе, показалась сначала закрытой, но от несильного удара плеча распахнулась, и парни кубарем вывалились из горящего здания на вечернюю прохладу. Стоя на коленях, впиваясь трясущимися пальцами в холодную землю, они с хрипом глотали свежий воздух, пытаясь отдышаться. Стайлз не желал оставаться в этом проклятом месте ни минутой дольше; как только он нашел в себе силы подняться, то схватил Кайла и постарался убраться оттуда. Делая крутые зигзаги, согнувшись и откашливаясь, парни направились к джипу.