Второй слой

      Дерек гнал старый внедорожник вдоль границы Невады и Калифорнии. Коробка передач нещадно заедала, кондиционер не работал, как и спидометр. На этой катастрофе, которую его добрый друг Марсело почему-то называл машиной, Дерек объездил пол-Мексики. Ржавый монстр ломался через каждые сто миль, как правило, в непосредственной близости от самой дорогой в округе автомастерской. Тем не менее, если надо было рвать когти и удирать по бездорожью, то машина вела себя идеально. Вот и говори после этого, что у автомобиля нет души.       И все же парень ждал, когда вернется домой и пересядет на свою любимую, уютную Камаро. Внедорожник, конечно, незаменим в джунглях, но в условиях цивилизации лучше пользоваться человеческой машиной. «И как Стайлз ездит на своем ведровере?» — думал Дерек, ощущая, как затекли мышцы спины на неудобном сиденье.       Засушливая пустыня постепенно сменилась лесом. Дерек все меньше думал о пережитых приключениях, машинах и приятных мелочах и все больше о доме и нерешенных проблемах. С каждой милей он становился все напряженнее. Наконец нервы не выдержали: оборотень резко съехал на обочину и затормозил. «Твою ты ж мать!» — тихо бился он головой об руль.       Вся поездка по Южной Америке была для того, чтобы отвлечься от пережитого и вернуться в Бейкон Хиллс уже с четким представлением, чего он хочет. И что в итоге? Он месяц пропадал, объездил полконтинента, завалил чупакабру и наделал из его туши фенечек, а в себе так и не разобрался. До границы родного округа рукой подать, а он так и не решил: хочет он стать бетой Скотта или хочет остаться на позициях омеги. Дерек оторвал голову от руля и посмотрел в зеркало — вид у него был совсем несчастный.       Судя по лесу вокруг, ехать еще часа два от силы, а он так ничего и не решил. «В конце концов, я никуда не тороплюсь», — вслух сказал Дерек, вылез из машины и с наслаждением потянулся. Бег для Дерека был излюбленным способом прочистить мозги. Оставив транспорт стоять на обочине, он отправился наслаждаться природой. Обычно Дерек не слушал музыку, когда бегал, предпочитая любым мелодиям шум ветра в ушах, но подборка, которую подарил ему перед отъездом Марсело, была очень уж хороша. Оборотень носился по незнакомым территориям чужого округа, чувствуя, как все заботы остаются позади. Пробегав пару часов и изрядно измотавшись, он уже собрался разворачиваться и возвращаться обратно, но ощутил явно посторонний для леса аромат.       Дерек вытащил наушники и настороженно пошел на запах. С каждым шагом он убеждался: в лесу воняет освежителем воздуха и кожаными сидениями. В новолуние все способности оборотней притупляются, в том числе и обоняние, но этот приторный вкус якобы сосны перепутать было невозможно. Ведомый любопытством парень пошел быстрее. Судя по звуку, он приближался к дороге. Оборотень вышел на небольшую полянку, где стоял огромный внедорожник Тахо — его размеры были просто исполинскими. Дерек огляделся и подошел ближе.       Двери автомобиля были открыты нараспашку. Судя по тому, сколько листьев и земли намело внутрь, машину бросили здесь как минимум пару дней назад. Дерек заглянул в салон. Никаких скелетов на месте водителя или отпечатков застарелой крови он не увидел, но на заднем сидении лежала груда рваной одежды, и она явно контрастировала с дорогой отделкой. От одежды несло костром. Дерек залез глубже в салон и почти уткнулся в нее носом, чтобы постараться вычленить в запахе еще что-то. Сначала ничего не получалось, но занавес из аромата паленых елок и гнилой листвы вскоре приоткрылся, и Дерек почувствовал запах человека. Похожим образом пах Стайлз, когда игнорировал утренний душ. Аромат не был неприятным, даже наоборот, он казался притягательным. Запах молодого и здорового человека, определенно, половозрелого мужчины, но не достаточно физически сильного, чтобы оборотень воспринимал его как соперника. Дерек узнал бы больше, но за спиной щелкнул затвор, и холодный взволнованный голос приказал ему вылезать из машины с поднятыми руками.       — Так, значит, вы утверждаете, что не угоняли этот автомобиль? — в очередной раз переспросил толстый шериф соседнего с Бейкон Хиллс округа. Его лицо украшали густые усы, которые, как казалось Дереку, жили своей жизнью.       — Да, — замученно закатил глаза парень, — я утверждаю, что не угонял ни эту, ни любую другую машину.       Департамент шерифа был даже меньше, чем в Бейкон Хиллс. Он размещался в двухэтажном деревянном здании, где стоял стойкий аромат сосновых досок и печного отопления. Приятные запахи деревенского дома перемешивались с характерным для полицейских участков смрадом, что давало очень странное и достаточно неприятное для чуткого носа оборотня сочетание. Он хотел побыстрее покинуть это место.       Дереку казалось, что он все объяснил лично уже каждому сотруднику, но разбирательство затягивалось. Еще год назад Дерек был разыскиваемым преступником. Несмотря на то, что все обвинения с него сняли, его имя в базе заставляло копов быть особенно внимательными и дотошными. Так, на всякий случай.       — А что же вы тогда делали в ней, когда мы вас нашли? — прищурился шериф.       На его столе было столько хаотично раскинутых бумаг, что при желании он мог бы ими отгородиться. Периодически к шерифу заходил его помощник с каким-нибудь вопросом. Шериф отвлекался на поиски нужной папки в этом бардаке, а, возвратившись к допросу, уже не помнил, на чем остановился. Этот вопрос он задавал уже третий раз.       — Я же сказал, — Дерек облокотил голову на скованные наручниками руки и лениво продолжил: — Я гулял, увидел машину, заглянул в салон, чтобы посмотреть, что случилось и не нужна ли моя помощь. Все.       — Вы там гуляли? — снисходительно посмотрел на подозреваемого шериф. — Серьезно?       — Да, а что? — развел руками Дерек. — Я весь день за рулем, у меня все затекло и я решил размяться.       — Неплохо же вы разминались, раз мы нашли вас, — шериф посмотрел в бумаги, — в десяти милях от вашей машины. Если это ваша машина.       — Это машина моего друга, он дал мне ее, чтобы я мог добраться до дома, — начал объясняться Дерек. — Проверьте документы, они в порядке!       — А как вы так далеко ушли? Разминка затянулась? — шериф надел очки и еще раз посмотрел в бумаги. Его усы ходили из стороны в сторону. Судя по всему, шериф перечитывал его досье.       Дерек понял: впечатление добропорядочного гражданина ему уже не создать. Парень с глубоким и страдальческим вдохом прислонился затылком к стене. Дело идет к тому, что он проторчит некоторое время в камере. Зато будет время подумать.       Атмосфера полицейского участка и серые стены камеры действительно способствовали размышлениям. Даже пропитавший все вокруг запах бомжа (судя по всему, одного и того же, наверное, местного пьяницы) уже не раздражал. Дерек вертел в руках самодельный кулон с зубом какого-то животного и размышлял.       Скотт — честный и открытый парень, истинный альфа, но очень юный. Дерек сомневался, что сможет в полной мере воспринимать пацана как альфу. Ситуация осложнялась Айзеком. Кудряшка был обращен Дереком. И пусть теперь он бета Скотта, но, грубо говоря, он ему приемный альфа. Дерек закусил губу и, задумчиво скосив бровь, уставился на стену напротив. По всему выходит, что с его появлением в стае образуется что-то вроде любовного треугольника, только не по принципу, кто кого любит, а по принципу, кто кому подчиняется. Дерек тяжело вздохнул. Скотт, конечно, считал, что в стае еще два члена, но Лидия и Стайлз люди и не связаны порочным кругом альфа-бета-омега. Грубо говоря, на них власть альфы не распространяется, они могут его ослушаться без каких-либо усилий, могут иметь свои тайны… Особенно Стайлз. В его характере был второй слой, Стилински вел двойную жизнь, о которой не знал даже Скотт. Дерек хмыкнул. Ему льстило, что он один из немногих, если не единственный, человек, кому Стайлз рассказал про свое увлечение рейвами.       Оборотень услышал, как в кабинете шерифа говорят о нем. До этого он улавливал отрывки разговоров (пьяная драка, самоубийство, охота без лицензии), но их контекст был ему неизвестен, так что он не обращал внимания. Теперь же он прислушался.       — По ходу, парень говорит правду, — докладывал помошник шерифа, который его и задержал. — На руле угнанной машине нет его отпечатков, его транспорт действительно стоит там, где он указал. Документы в полном порядке. Кроме того, одежда на заднем сидении, предположительно, принадлежит угонщику, и она…       — Что с ней? — нетерпеливо перебил шериф.       — Она маленького размера, принадлежит либо очень худому человеку, либо подростку.       — Ох уж эти дети, — вздохнул шериф. — У сына миссис Картер угнали мотоцикл три дня назад, возможно, это наш угонщик сменил транспорт… Так, ладно, выпускайте Хейла, пусть парень пиздует домой.       Сухо извинившись за причиненные неудобства, Дерека выпустили и даже подвезли до его внедорожника. Он попрощался и сел в машину. Дерек потратил в департаменте полдня, но зато придумал, как поступит дальше: он вернется в Бейкон Хиллс тайно, никому о своем возвращении не скажет. Это даст ему еще время. Он даже придумал, что будет выкладывать на Фейсбук какие-нибудь фотографии из поездки, чтобы все считали, что он еще в Мексике. Дерек сам офигел от коварности своего плана.

***

      — Ты абсолютно сумасшедший, бро, — сказал Триксер и на ухо добавил: — Но это хорошо.       — Что же тут хорошего? — Стайлз измученно прислонился затылком к костлявому плечу Кайла и уставился в белый потолок.       — Ну, как сказать, — перебинтованной рукой Кайл взъерошил волосы за ухом напарника и тоже посмотрел наверх. — Все люди немного сумасшедшие, только большинство это отрицают, врут сами себе, видят мир в правильном свете, что они хорошие, добрые, честные… А ты на пути к принятию себя, осознанию своих реальных желаний и возможностей.       — Хочешь сказать, что я на самом деле злодей? — нахмурился Стилиски.       — Нет, Стайлз! — Кайл отстранился и принялся ходить из угла в угол, то хватаясь за волосы, то растирая шею. — Мое первое дело было связано с группой фанатиков, которые, помимо всего прочего, похищали людей и держали их взаперти годами, калеча духовно и физически. Вот что такое настоящее зло! Мы нашли их, но нам пришлось их всех убить… Их жертв тоже! Не спрашивай меня почему, просто поверь: это было милосердно. Нас было трое: я, мой друг и наш наставник. Мой друг был копией МакКолла: такой же честный, храбрый и благородный. У него тоже был определенный кодекс чести, основанный на непоколебимых представлениях о добре и зле. И даже он согласился, что их нужно убить. И мы это сделали. Наш наставник думал, что после такого я сойду с ума. К тому моменту я уже был немного двинутым. И знаешь что? С ума сошел мой друг, его разум не выдержал крушения принципов. Так вот, к чему я… Хочешь заниматься этим делом и делать это хорошо, то не имей принципов, которые можно было бы разрушить, не имей представлений, разрушение которых ты не вынесешь, сомневайся во всем, особенно в своем разуме, — Кайл перестал бегать вдоль кабинок и прислонился лбом к белой кафельной стене. — Я спрашивал тебя вчера: сможешь ли ты так жить? Ты сказал, что да, повторил это сегодня утром, но я все равно повторю вопрос. Ты согласен ввязаться во все это? Ты осознаешь, что, возможно, придется пересмотреть свои представления о мире и принять это: привычных тебе добра и зла не существует? Что добро не может противостоять злу, злу может противостоять только зло? Только у зла есть такая сила. Ты к этому готов? Готов потерять свой разум?

***

      Молодая луна освещает хорошо знакомый лес, но Дерек все равно плохо видит, словно он в очень темных очках. Деревья тонут в густом мраке. В складках окружающей темноты не просто нет света, там вообще нет ничего, что принадлежало бы нашему миру. Дерек никогда еще не испытывал на своей земле такого иррационального страха. Он выпускает когти, но это не помогает почувствовать себя охотником. Темнота за ним наблюдает и, как только он повернет голову и посмотрит ей в лицо, — сожрет.       Оборотень слышит шорох. Все перед глазами начинает медленно плыть. Он поворачивает голову к темноте, в ней мелькает силуэт, и Дерек проваливается в небытие.       Он чувствует мелкие камни, ветки и жухлую листву, по которой его тащат. Его волокут медленно, с трудом преодолевая каждый фут. Оборотень открывает глаза и видит над головой месяц. Скоро луна войдет в наивысшую точку. Дерек чувствует, как его взвалили на что-то пологое и твердое, похожее на большой камень. Для головы места не хватает, и она свисает вниз. Хейл пытается пошевелиться, но получаются какие-то вялые конвульсии. Его хватают за волосы и приподнимают голову. В лунном свете Дерек видит бледное лицо с огромными испуганными глазами. «Стайлз…» — пытается сказать Дерек, но воздух просто тихо выходит из легких. Стилински внимательно оглядывает лицо оборотня и задумчиво ухмыляется. Его волосы отпускают, и голова снова свешивается вниз. Дерек чувствует, как его берут за руки и чуть стаскивают, чтобы свешивалась еще шея и верх спины.       Дерек ощущает резкую режущую боль в правом боку, чувствует, как по телу льется кровь. Боль быстро становится невыносимой, и в глазах темнеет. Он отключается от боли. Приходит в себя тоже от боли. Он не чувствует целостности своего тела. Его снова хватают за волосы и приподнимают голову. Дерек видит Стайлза, все его лицо ниже носа перепачкано кровью, в зубах парнишка зажимает кишку, брыжейка на ней частично оторвана и свисает наподобие занавеса. Дерек не сразу понимает, что это вынули из него. «Стайлз…» — еле слышно шепчет Дерек. Парень разжимает зубы, и кишка с хлюпающим звуком падает Дереку на грудь. Хейл опускает взгляд вниз и видит свои вспоротые ребра. «Оу, чувак… — говорит Стайлз, слизывая кровь с пальцев. — Надеюсь, тебе будет больно».