Второй слой

      Это было самым кошмарным делом за все годы работы. Более того, шериф Стилински за всю свою жизнь не сталкивался ни с чем подобным, не слышал от коллег, не видел по телевизору и не мог себе представить самоубийства ужаснее. Он подъехал одновременно с каретой скорой помощи, следом за которой приехала еще одна. Жертва была мертва, но помощь парамедиков требовалась многочисленным свидетелям.       Пожилой учительнице, мисс Батлер, стало плохо с сердцем, и ее увезли в реанимацию. Девятнадцать девушек, на глазах которых умерла их одноклассница, были не в состоянии отвечать на вопросы. Их уже вывели из класса и вызвали родителей, всех остальных учеников спешно отпустили по домам. По коридорам бегали взволнованные учителя, пытаясь помочь горстке врачей привести оторопелых девочек в чувство. Кто-то плакал, кто-то истерически смеялся, кто-то бился головой о собственные коленки, свернувшись калачиком у стены.       Шериф молча прошел по коридору, стараясь не мешать работе скорой помощи, и зашел в класс, аккуратно отогнув оградительную ленту. Воздух пропитался металлическим запахом крови и коньячным ароматом недавней смерти. Шериф ступал между рядами, продвигаясь по проходу в конец класса. Два бледных молодых судмедэксперта в синих комбинезонах, не говоря ни слова, расступились, пропуская его к телу.       Девушка, совсем ребенок, лежала в луже собственной крови. Ее рот был открыт, и из него торчала отвратительная дохлая крыса.       — Крыса была еще жива, когда вылезла из нее, — раздался дрожащий, осипший голос.       Стилински повернулся. За его спиной стояла одна из учениц этого класса. Это она билась лбом о колени в коридоре. Ее посиневшие губы и бледные руки дрожали, по лицу стекала косметика, а по пятнам крови на форменном платьице шериф догадался, что это на ее руках умирала девочка.       — Крыса вылезла наполовину, начала пищать, а потом просто сдохла, — продолжала девушка.       — Ким, солнышко, пойдем. Ты все расскажешь потом, — в кабинет, стуча тонкими каблуками, забежала преподавательница и, накинув на ученицу плед, увела ребенка.       Шериф хотел бы расспросить школьницу, но понимал, что сейчас это может ей навредить. Кроме того, от свидетелей в состоянии шока не получить много информации, как правило, они сообщают один или два факта, не больше, а потом просто повторяют их по кругу. Он поговорит с ней, когда она придет в себя. Ким дошла до выхода из класса, но у самой двери обернулась на Стилински и произнесла:       — Она была хорошей, правильной. Ее недостаточно ценили, а она… она… она была такой хорошей… — девочка расплакалась и уткнулась в плечо учительницы.       Погибшую звали Роуз. Шериф с трудом удержался, чтобы не пренебречь всеми правилами и не вытащить мерзкое создание из ее рта. Тело положили в черный мешок и увезли. Стилински лично позвонил патологоанатому предупредить о том, что скоро доставят труп ребенка, и попросил провести вскрытие и мертвой крысе тоже. Он бы не поверил, что это самоубийство, если бы сам не видел металлическую клетку для грызуна в сумке девушки и следы крысиной шерсти на ее руках. «Что же могло заставить ребенка сделать с собой такое?» — думал шериф, садясь в машину.       Руки тряслись, и шериф сделал пару лишних кругов по городу, чтобы развеяться. По дороге он пресек драку каких-то пьяных мужиков. Будничная рутина помогла ему собраться и абстрагироваться от увиденного утром. «Профессионализм — это когда ты не принимаешь все близко к сердцу. Только так можно хорошо работать», — вспомнил он слова своего наставника.       Когда шериф подъезжал к участку, позвонила некая Анжела Скофлен, ассистент психолога школы, и сообщила, что Стайлз постоянно пропускает занятия. Ассистент настаивала на том, что шерифу необходимо завтра до пяти вечера прийти в школу. Стилински сорвался и наорал на нее. Он прокричал, что у него работа и он не может просто так все бросить и прибежать по первому зову из-за каких-то прогулов. Бросив трубку, он почувствовал себя неправым. Психолог и ее ассистент просто делают свою работу: заставляют непутевых родителей следить за своими непутевыми детьми. Стилински громко выдохнул и, припарковав машину, пошел в свой офис.       О том, что в кабинете его ждет сын, он узнал сразу, как вошел в департамент, — ему сообщила младшая помощница. Джон понял, что момент, которого он избегал уже второй день, настал. Нужно поговорить с сыном.       Когда шериф зашел, Стайлз, облокотившись на стол, напряженно вчитывался в результаты анализа на холестерин. Он перевел взгляд на отца и выжидающе на него посмотрел. Джон с ужасом осознал, как сильно его ребенок успел исхудать. В то же время он отметил: вчерашние глубокие тени под глазами стали меньше, что не могло не радовать.       — Пап? — Стайлз заговорил первым: он никогда не умел выдерживать драматичные паузы. — Ты вообще собирался мне это показать? — он потряс в воздухе бланком. — Они пришли уже неделю назад.       — Стайлз, — шериф поджал губы и, забрав злополучный бланк, убрал его в ящик стола, — давай я как-нибудь сам разберусь со своим здоровьем. В конце концов, есть врачи, и помощь подростка мне не требуется.       На лице Стайлза отразился переполняющий его протест. Он начал даже открывать и закрывать рот, пытаясь что-то возразить, но не мог сформулировать из клубка мыслей связное предложение. Шериф понял, что сейчас на него обрушится неостановимый поток возмущения, и поспешил продолжить:       — Меня гораздо больше волнуют твои проблемы. Сын, ты мне расскажешь, что принимаешь? — шериф увидел, как Стайлз закусил и без того истерзанную губу.       Он потупил взгляд и отступил: было ясно, что он не собирается отвечать.       — Ребенок, ответь мне, насколько все серьезно? — начал давить шериф. Он взял сына за локоть и почувствовал бинты под тканью кофты. — Что у тебя с рукой?       — Я упал вчера. Поскользнулся на ступеньках и ободрал кожу. Ничего страшного, пара царапин… — взволнованно затараторил Стайлз. Шериф сразу понял, что он врет, и, задрав рукав, начал стягивать тонкие полоски марли, игнорируя возражения. — Я перемотал руку, чтобы грязь не попала. Ну, ты знаешь: стафилококки повсюду… О, нет, не снимай их…       Шериф сразу догадался, что увидит. Три дырки на венах, одна поменьше и две крупнее, словно вместо иглы парень использовал зубец от вилки.       — Стайлз, — с трудом выдавил из себя шериф. Ему казалось, что земля из-под ног уходит и сейчас он провалится в ад, — как так?       В коридоре, разрывая нависшую тишину, раздались шум и крики: «Я не верю! Нет! — кричал мужской голос. — Моя девочка не могла с собой это сделать! Я хочу видеть ее! Дайте мне посмотреть на тело дочери! Роуз!» Судя по грохоту, мужчина от отчаяния устроил настоящий дебош. Шериф Стилински выбежал наводить порядок. Мужчина успокоился быстро: опрокинув пару стульев и скинув на пол стопку бумаг, он просто осел и зарыдал. Когда шериф заглянул снова к себе в кабинет, Стайлза, разумеется, и след простыл.

***

      Стайлз гнал джип по тихим дорогам вечернего Бейкон Хиллс, наплевав на все правила и ограничения. Одну руку он держал на руле, а с другой сгрызал ногти. Беседа с отцом и все вытекающие из нее неприятности уже перестали играть значение. Когда он стоял перед стеной с заметками отца, ему в голову закралась какая-то еле уловимая мысль. Он никак не мог поймать ее за хвост. Только когда он улизнул из департамента и сел в родной автомобиль, его мысли прояснились.       Первым был Стив Джонсон. Он наложил на себя руки почти три недели назад, находясь на лечении в местной психушке. На это самоубийство никто не обратил внимание. Потом была попытка суицида его знакомого, Майка. Он сейчас должен быть в больнице. Сразу следом с собой покончил Мартин МакКеркен, он вырвал себе вены крючком, который потом проглотил. Этот суицид незамеченным не остался: мужик был известным архитектором. Теперь, это жуткое самоубийство девочки в школе. Между жертвами не было никакой заметной взаимосвязи. Возраст, пол, социальное положение, способ всегда были разными. Ухватиться было не за что, но Стилински знал, где он сможет найти дополнительные зацепки.       По свежеприобретенной привычке Стайлз припарковал автомобиль в неприметном закоулке. Проглотив еще одну капсулу аддералла, Стилински направился в больницу. Он попал как раз на часы посещения. Старательно избегая знакомых, особенно Мелиссу, парень поднялся на нужный этаж. От напряжения и какого-то азарта он даже не мог спокойно стоять — то перекатывался с пятки на носок, то теребил шнурки капюшона, то что-то отколупывал от стены старого лифта.       — Привет, Стайлз! Рад тебя видеть, хотя и не ожидал твоего визита, — взъерошенный Майк сидел на койке и читал «Мушкетеров». Без привычного пирсинга лицо парня было лишено своей брони, и Майк показался Стайлзу особенно уязвимым. Обе руки были перебинтованы от локтя до запястья: Стилински подумал, что такими темпами это войдет в моду и бинты начнут носить вместо фенечек.       — Мне Ви проболталась, — сказал Стайлз, присаживаясь на край кровати. Из кармана он достал маленький косячок, который случайно нашел у себя в комнате, разыскивая запасные ключи от машины, и протянул Майку. — Держи, вместо фруктов.       — Оу… Чувак, ты единственный, кто принес что-то стоящее. Все остальные тащат мне апельсины, словно я здесь от цинги подыхаю, — Майк спрыгнул с кровати и, приоткрыв решетчатое окно, поджег папиросу. Он с удовольствием выпустил дым на улицу.       — Не боишься, что тебя медсестры попалят? — спросил Стайлз, подходя ближе.       — Пфф… — засмеялся Майк, — и что они сделают? Выгонят меня? Я буду только рад. Я уже почти неделю здесь болтаюсь, — Майк жестом предложил затянуться, но Стилински отрицательно покачал головой, показав ключи от машины, которую ему еще предстояло гнать домой.       — Как ты вообще сюда попал? — в лоб спросил Стайлз.       — Вены порезал, вот и попал, — грустно пожал плечами Майк. — Врачи сказали родителям, что это из-за наркотиков… Заметь, меня даже не осмотрел ни один нарколог, это все предположения.       — Да ладно… — удивился Стайлз. — Ты же не особо упарывался?       — Ну, врачи и мои родители имеют другое мнение, — Майк докурил и выбросил бычок в окно. — Я не знаю, что на меня нашло. Я ничего не принимал, но у меня словно глюки были… Или даже не глюки, а какое-то сильно искаженное восприятие действительности. Все было как во сне. Мне казалось, что вся вселенная умирает, и если умру я, то все будет снова хорошо. При этом знаешь, что забавно, — хмыкнул Майк, возвращаясь на койку и растягиваясь на ней, — я понимал, что убью себя, но все равно поставил размораживаться мясо на утро… Как Ви?       — Ви? — Стайлз даже поперхнулся от резкой смены темы. — Все нормально, а почему ты спрашиваешь?       — А ты разве не знаешь? — Майк поднялся на локтях и нахмурившись посмотрел на Стайлза. — Ее отчим недавно умер. Тоже самоубийство… Ты же знаешь Ви, она обожает посплетничать, но о себе говорит редко. Я только знаю, что у него резко развилась депрессия и он пытался даже лечиться.       — А у Вионы фамилия матери? — пазлы в голове начали складываться.       — Да, Андерс по матери, а у отчима фамилия была Джонсон, если правильно помню, хотя она его папой называла, такой вроде оптимистичный мужик, — Майк сел на кровати и внимательно посмотрел на Стайлза. — С этими самоубийствами, вообще, что-то неладное. Я сегодня услышал про девочку из бывшей школы Ви… Ужас… Ты все это, наверное, знаешь больше меня, но вот что тебе будет интересно: в конце коридора лежит девушка с сотрясением. Она немного странная, но поговорить с ней можно. Это ее босс — тот архитектор, который себя вскрыл пару дней назад.       — Мартин МакКеркен? — не мог поверить такому совпадению Стайлз.       — Он самый, — закивал Майк. — А теперь, Шерлок, вали искать злодеев, пока на запах травки не прибежали санитары и не выперли тебя с отделения, — Майк откинулся на спину и с блаженной улыбкой натянул на глаза кофту.       На отделении была только одна девушка с сотрясением. Судя по карте, ее звали Зои. Стайлз переживал, что она не захочет говорить с незнакомым человеком, но решил рискнуть и, аккуратно ступая, зашел в палату. Зои сидела на кровати и что-то увлеченно чертила. Ее голова была перевязана, из-под бинтов в разные стороны торчали светлые волосы.       — Привет, ты Зои? — спросил Стайлз, тихо закрывая за собой дверь. На секунду парню показалось, что девушка его испугалась. — Меня зовут Стайлз, я пришел к другу, он сказал, что ты та девушка…       — Ты друг Майка? — взгляд девушки мгновенно потеплел. — Я знаю его, он классный. Садись!       «Майк… Как у него получается так всем нравиться?» — подумал Стайлз и подсел к Зои. Она отложила планшет для рисования и внимательно посмотрела на гостя, кокетливо накручивая выбившуюся из-под повязки светлую прядь на палец. Всем своим видом она выражала готовность отвечать на вопросы и легкое безумие. Стайлз бросил взгляд на рисунок — очень талантливое сочетание чертежа и графики.       — Крутой рисунок! — присвистнул Стайлз, взяв планшет в руки. Нарисованное здание было смутно знакомым, Стайлз постарался вспомнить, где мог видеть этот дом, и его сердце перешло на бег. — Это же…