Второй слой

      Ты никогда не успеваешь вовремя сообразить, когда начнет происходить что-то внезапное и по-настоящему стремное. Где-то внутри твое внутреннее животное, которым миллионы лет назад бегали твои предки, уже осознало опасность и готово уносить ноги, а ты все еще стоишь, разинув рот, и пытаешься понять, что происходит. И даже то, что ты каким-то чудом сумел сразу понять, что происходит, не гарантирует, что ты сможешь выжать из себя какое-то адекватное действие. Первые доли секунды ты всегда тупишь. Стайлз уже понял, что все плохо, но все, что смог выдавить из себя вместо внятного предупреждения, были лишь нечленораздельные звуки и ряд лихорадочных жестов.       Кайл медленно, словно боясь порвать ткань мироздания, повернул голову и посмотрел на банку, которую держал в руке. Глаза мистера Харриса, до этого свободно болтавшиеся в растворе и смотревшие вверх, застыли и развернулись прямо за спину Кайла. Триксер обернулся. От удара он отлетел на пару метров и упал на пыльный пол без сознания, по крайней мере, Стайлз очень надеялся, что напарник просто упал без сознания, а не замертво. Стилински, сделав пару шумных панических вдохов, перехватил рукоятку биты удобнее и кинулся вперед, но тут же оказался плотно прижатым к стене под потолком. Ощущение было такое, словно его придавило невидимым прессом. «Гребаная магия», — подумал Стайлз и перевел взгляд на чернокнижника.       Колдун неспешно вышел из тени, держа одну руку со скрещенными в замысловатом жесте пальцами в направлении Стайлза. Свободной рукой он откинул с лица прядь длинных белобрысых волос и огляделся. В его жестах было столько ироничной надменности, что Стайлз невольно вспомнил Питера. «Вот бы посмотреть, как эти говнюки вместе в лифте застрянут», — подумал Стайлз, чувствуя, как под возрастающем давлением на грудную клетку становится труднее дышать. Чернокнижник тем временем не спеша вышел в центр комнаты, куда отлетела банка с глазами. Стекло блестело, отражая холодный лунный свет с улицы, наполненные ужасом глазные яблоки шевелились, словно гигантские головастики, рядом. Чернокнижник достал из кармана платок и брезгливо поднял их, присвистнув: «И при этом черным магом вы считаете меня?» Он любопытно изогнул бровь и повертел их на свету, затем хмыкнул, бросил на пол и с размаху раздавил каблуком пыльного ботинка.       Чернокнижник начал медленно подходить к Стилински, тихо бормоча что-то себе под нос — пресс, сдавливающий парня, становился все тяжелее. Стайлз почему-то подумал, что с такой же предельной собранностью и кажущейся неспешностью он сам имел привычку наматывать потерявшую вкус жвачку на палец. Вся сложность была в том, чтобы нить была предельно тонкая, но ни в коем случае не порвалась прежде, чем вся жвачка перекочует изо рта на палец. Картинка начала мутнеть. Чернокнижник был уже совсем рядом, но Стайлз видел только белобрысое размытое пятно. Внезапно пятно дернулось, и в воздухе раздался металлический свист и сразу за ним грохот. Давление исчезло, и Стайлз рухнул вниз. Последнее, что он увидел прежде чем потерять сознание от резко поступившего кислорода, были падающие с плеча чернокнижника отрубленные белые пряди. «Увернулся, гад», — подумал Стилински, проваливаясь в бездну.       В бездне из первозданного хаоса то и дело возникали странные бессвязные образы. Стайлз пытался зацепиться за них, как за сон, но реальность быстро забрала его обратно. Сначала ворвался шум, потом пришло осознание, что это шум драки. Стайлз очнулся.       Исход противоборства казался очевидным. Триксер был весь побит и залит собственной кровью. Чернокнижник, наоборот, выглядел нисколько не уставшим. Из повреждений на его теле была лишь пара неглубоких царапин и пострадавшая прическа: с одной стороны волосы были отрезаны на уровне середины шеи. Еще чуть-чуть — и они бы сейчас закапывали его обезглавленное тело. Кайл все время перемещался так, чтобы чернокнижник не мог поймать его в фокус заклятий. Черному магу приходилось драться по старинке, и это у него неплохо получалось. Кайл старался держаться как можно дальше, но силы заканчивались, он еле отмахивался катаной от резких атак противника. Стайлз нащупал в кармане шприц и, вспомнив про главный козырь, начал как можно тише подниматься из кучи хлама и сломанных досок, где валялся. Чтобы подняться тише, следовало действовать медленнее, но не торопиться было нельзя: напарник пропустил удар в грудь и, выронив меч, начал оседать. Чернокнижник схватил парня за горло, вонзив когти в тонкую кожу, и приподнял его. Он приложил ладонь ко лбу Триксера и начал что-то сосредоточенно бурчать. Стилински плюнул на все и рванул вперед, с размаху засадив в шею врагу иглу по самое основание. Стайлз не успел вколоть содержимое: чернокнижник отшвырнул его, как котенка, той рукой, что наводил заклятие. Казалось, шанс был упущен, но Триксер воспользовался секундной заминкой и нажал на поршень.

***

      Ты никогда не успеваешь вовремя сообразить, когда начнет происходить что-то внезапное и по-настоящему стремное. Чернокнижник простоял в замешательстве еще пару секунд, прежде чем истошно завопить и схватиться за шею. Он отшатнулся, споткнулся о сбитый ковер и рухнул на пол, продолжая вертеться от боли. Триксер несколько раз глубоко вздохнул, приходя в себя. Он медленно, игнорируя судорожные метания врага, наклонил голову сначала в одну сторону, потом в другую, разминая затекшие плечи, и поднял из груды пыли и разбитого стекла свою катану.       — Затупилась, сука, — буркнул Кайл, трогая лезвие подушечкой пальца.       — Эй… Что ты собираешься делать? — осторожно спросил Стайлз, подходя к чернокнижнику, который уже перестал метаться, а просто валялся без движения лицом вниз на полу.       — Отрубить голову, — спокойно сказал Кайл, будучи более сосредоточенным на сплевывании крови, чем на диалоге.       — Но… Убить… Ты собираешься его убить? — затараторил Стилински, чувствуя ком в горле.       — Да, Стайлз. Отсоединение головы от тела, как правило, летально, — закатил глаза Триксер и замахнулся.       — Стой, стой! — прервал его Стайлз. — Нам же не его смерть нужна! Нам нужно закрыть червоточину, нам нужен гримуар!       — Твою мать, Стилински. Рецидив совести и долбоебизма?       — Кайл, нельзя его убивать! А если… А если при нем нет гримуара? Вдруг он его спрятал, а мы его кокнем, то у кого тогда спрашивать будем, — с этими словами Стайлз присел рядом с чернокнижником и демонстративно похлопал по его карманам. Вопреки его ожиданиям, рука сразу нащупала книгу. Стайлз удивленно вытащил толстый блокнот в кожаном переплете. Многочисленные самодельные закорючки на обложке не давали усомниться в том, что он держит в руках.       — Убедился? — изогнул бровь Кайл. — А теперь отойди от него!       — Нет, так… — Стайлз хотел придумать еще какой-нибудь повод, но слова застряли в горле, когда тот, кого он пытался спасти, одним движением притянул его и всадил когти в шею и руку, заломав суставы.       — Что-то твой протеже тебя не слушается. Плохо поддается дрессировке? — чернокнижник встал, прикрываясь Стайлзом, как щитом. — Что ты мне всадил? Было больно, даже очень, но вот не смертельно, как видишь.       — О, поверь мне, тебя еще ждут сюрпризы, — процедил сквозь зубы Кайл, пытаясь незаметно достать еще один шприц.       — А, а, а, — предупреждающе прохрипел кровосос, заметив этот нехитрый маневр, — ты же не хочешь, чтобы я отравил твоего друга?       Стайлз чувствовал, как голова начинает кружиться, а зрение перестает фокусироваться. Он начал терять сознание. Опять! В то же время Стилински понимал, что чернокнижник, как бы он ни пытался сохранить хорошую мину при плохой игре, тоже не в лучшей форме. Он чувствовал, как тяжело и болезненно дышит его враг, чувствовал его нездоровый жар своей спиной.       — Выбрасывай все, что есть, из карманов на пол! — скомандовал маг, и вонзил когти глубже. — Давай быстрее, а то твой друг уже вырубается.       Кайл выбросил все под ноги и носком ботика откинул от себя. Как только Триксер остался без оружия, чернокнижник толкнул Стайлза на него и выскочил за дверь. Дальше Стайлз погрузился в давно знакомую, ставшую такой родной темноту.       Стилински пришел в себя на улице. Свежий воздух был прекрасен, как никогда. Кайл сидел совсем близко напротив и обеспокоенно заглядывал ему в зрачки.       — Твою мать, чувак! Я думал, ты откинешься! — облегченно выдохнул Триксер.       — Я до сих пор так думаю. Почему мне так плохо? — Стайлз отклонился в бок и сплюнул вязкую слюну.       — Этот говнюк тебя отравил. Занес какой-то хитровыебнутый токсин через когти. Пора бы уже привыкнуть.       — Где… — Стайлз не договорил, почувствовав необходимость еще раз сплюнуть.       — Наша Золушка изволила съебаться, ну и хрен с ним, гримуар у нас, — Кайл победоносно потряс мрачной записной книжкой в кожаной обложке, — он так обессилел, что предпочел ее оставить нам.       Стайлз облегченно вздохнул и прислонился к холодному бетону стены. «Наконец-то, — подумал Стилински, — хоть какой-то шаг вперед». Физически он чувствовал себя просто ужасно, голова кружилась, все тело ныло, но ощущение победы сводило весь негатив на нет. Хотелось свернуться калачиком и забыться спокойным-спокойным сном. Из состояния, близкого к нирване, его вывела короткая и емкая фраза Кайла.       — Бля…