Второй слой

      Скотт медленно вел машину по прохладным ночным улицам, то и дело останавливаясь и принюхиваясь. Он уже искал друзей по запаху, но это было далеко не так просто, как могло показаться. «Надо было слушать Дерека», — прозвучал в голове назидательный тон его второго Я. Скотт недовольно фыркнул. Было тяжело признать, но он совершенно зря повел себя как самоуверенный идиот, отказавшись от помощи, когда опытный оборотень предлагал обучение: мало иметь супернюх, надо еще уметь им пользоваться. Какой толк от волчьего обоняния, когда все запахи перемешаны в одну кучу? Оборотень чувствовал запах друга. В этом и была проблема, потому что чуткий нос альфы улавливал его почти везде. Стайлз проходил здесь, Стайлз был там. С таким же успехом можно искать тортик в кондитерской. Несчастный, уже почти полностью разочаровавшийся в себе Скотт наматывал очередной круг по городу. След был запутан, как гордиев узел. Тем не менее, была у МакКолла черта, выделявшая его из всех: фантастическое упорство. Надышавшись наполнявшими улицу ароматами, Скотт в очередной раз попытался уловить след.       МакКолл посмотрел на часы. Когда Джон Стилински позвонил и попросил найти его сына, был разгар дня. Прошло более двенадцати часов. «Молодец, Скотт! — прозвучал в голове голос воображаемого Стайлза. — Было бы надежнее отправить за мной дрессированных улиток! Хотя зачем дрессированных? Можно обычных. За это время они бы меня нашли. Можно было бы повесить им на ракушки портативные камеры… Улитки должны быть большими, чтобы выдержать вес камер. Интересно, камеры будут влиять на скорость их передвижения…» — Скотт яростно замотал головой, даже воображаемый Стайлз трындел невероятно много.       Младший Стилински и раньше пропадал. Даже довольно часто, но шериф никогда не выносил сор из избы и не звонил в его поисках по друзьям и одноклассникам (чем, например, грешила Мелисса). Он всегда сам искал сына. Когда Скотту и Стайлзу было лет по пятнадцать, они участвовали почти во всех вечеринках и пьянках Бейкон Хиллс, на которые могли попасть и не быть выгнанными взашей. Стайлз вообще мог тусоваться бесконечно, без сна и отдыха и не важно с кем. Даже если бы в Бейкон Хиллс проходил шабаш с жертвоприношениями во славу Вельзевулу и на него бы выдавали флаеры, то Стайлз определенно бы вписался. Как-то он перекочевал с тусовки малолеток на непонятную пьянку в лесу и наутро уже ехал к морю в компании каких-то нео-хиппи. И даже тогда шериф нашел и вернул его сам, не сообщая никому, что парень куда-то пропадал. «Что должен был натворить Стайлз, чтобы его отец попросил помощи в его поисках, — рассуждал МакКолл, неспешно поворачивая машину на очередном пустом перекрестке, — и это странное „немного загулял“, что-то мне подсказывает, что это далеко не немного».       За пару месяцев до той роковой ночи в лесу, когда Скотта обратили, они были на лютейшей попойке, где в самые сопли упилась половина школы. Скотт улыбнулся, вспомнив, как совершенно невменяемый Стайлз держал пышные рыжие волосы еще менее вменяемой Лидии, пока ту рвало салатом и пуншем на листья папоротника. При этом Стилински умудрился нарисовать на ее позвоночнике (у Лидии было платье с открытой спиной) перманентным маркером какую-то непонятную кракозябру. Скотт не помнил, как он тогда добрался домой, но наутро плохо ему было как никогда. В комнату зашла Мелисса и протянула стакан с растворенным аспирином. Скотт уже приготовился слушать назидательную речь и список наказаний, но мать его удивила и поставила перед фактом, о котором раньше он и не думал, но теперь не смог игнорировать.       — Скотт, я не ханжа и все понимаю, но тебе следует пересмотреть свой образ жизни, — начала Мелисса. Ее тон был неестественным, как всегда, когда репетируешь речь перед зеркалом.       — Мам, успокойся. Мой образ жизни не отличается оригинальностью… Это была просто вечеринка, там полгорода засветилась. Я не стану из-за этого алкоголиком и не начну грабить заправки.       — Да? И что это была за вечеринка, интересно? — Мелисса изогнула бровь и стала ждать ответа, которого не последовало. — Ладно, можешь не говорить… В любом случае прежде, чем принять участие в следующей такой «вечеринке», подумай о тех людях, которых ты тем самым подставляешь… И я говорю не о себе.       — Это о ком тогда? — нахмурился Скотт.       — О Стайлзе, Скотт! Пораскинь мозгами и подумай о Стайлзе! — всплеснула руками Мелисса. — Он твой самый близкий друг, и кому как не тебе знать его далеко не простой семейный анамнез. В отличии от тебя и половины города у него и так полно шансов оказаться в каком-нибудь дурдоме с названием «реабилитационный центр „Новая надежда“», а ты до кучи еще таскаешь его по таким «вечеринкам»!       Договорив, она забрала пустой стакан и вышла из комнаты. Про не самый благополучный семейный анамнез самого Скотта она умолчала. Мелисса всегда была умной женщиной и понимала, что нудеть подростку про опасность алкоголизма, про его отца и про все вытекающее бесполезно, так как Скотт плюнет на это с высокой крыши. Зная характер своего сына, она прекрасно понимала, что он будет рисковать своим здоровьем и даже ухом не поведет, а вот Стайлза он не подставит никогда.       Потом Стайлз неоднократно звал Скотта на вечеринки, тусовки, просто посидеть в баре, где должны были играть какие-то музыканты, которые нравились Стилински, но Скотт всегда находил повод не пойти и не дать пойти Стайлзу. МакКолл объяснял изменения в своем поведении нежеланием общаться с «этими говнюками». Сам Стайлз называл это «эпохой занудства МакКолла» и «социальным климаксом», но поддерживал друга в домоседстве, как наивно полагал Скотт. Спустя какое-то время неугомонный Стайлз все же придумал, чем занять их неукротимый дуэт шиложопия и отваги. Он начал следить за работой департамента шерифа, следить за местами преступлений, подслушивать полицейские разговоры, искать тела жертв, разумеется, не без компании в лице лучшего друга, которому особенно некуда было деваться, но это продлилось не так долго. Потом Скотта укусили.

***

      — Блять! — выругался Кайл, закрыв лицо рукой. — Ну, что за непруха!       — Что! — встрепенулся Стайлз и начал суетливо оглядываться, ожидая увидеть нападающего чернокнижника или еще какую тварь, число которых в городе не без их стараний увеличилось.       — Гримуар запечатан! — Триксер устало лег на ступеньки крыльца, где они сидели, и задумчиво похлопал записной книжкой мага по собственному лбу. — Я не могу его открыть…       — И что теперь? — Стайлз шумно сглотнул. Меньше всего он сейчас хотел услышать, что все сделанное ими было бесполезно.       — Я — идиот, раз забыл по этот гадкий фокус. Ты прав был, когда говорил, что гад может понадобиться, — Кайл то ли проигнорировал вопрос, то ли так замысловато отвечал. — Ладно…       Кайл с болезненным вздохом поднялся, посмотрел на Стайлза, на собственные ободранные руки, на дом, где была драка, и, закусив губу, продолжил:       — Надо найти его кровь, он наверняка обронил хоть пару капель. Надеюсь, свернувшаяся подойдет, иначе придется догонять засранца, рыскать по всем канавам, опять с ним драться.       Стайлз вздохнул и начал подниматься: новость, что еще не все потеряно, несказанно его обрадовала и придала сил. Тем не менее, дальше крыльца он не прошел — голова закружилась, и он опять чуть не потерял сознание.       — Так, — хмыкнул Кайл, подхватывая напарника, — ты никуда не идешь и ждешь меня. Тебе надо отдохнуть. Эта вампирская отрава — сука неприятная.       Триксер усадил Стайлза на ступеньки и уже собрался уходить, как в конце улицы показались огни фар.       — Кого еще принесло? — нахмурился Кайл, вглядываясь в даль.       — Это Скотт! — Стайлз сразу узнал машину Мелиссы.       — Альфа? — напрягся Триксер. — Какого черта ему надо?       — Наверное, отец попросил найти меня, — затараторил Стилински, глядя, как машина неспешно приближается, — я уведу его, а ты иди ищи кровь.       — Ладно! — Кайл накинул на голову капюшон и слился с тенью.       — Я буду дома у отца, — бросил Стайлз уже в пустоту, — только будь осторожен!       Кайл исчез в темноте дома, и по позвоночнику Стайлза поползло на редкость мерзкое предчувствие.