Второй слой

      Стайлз протянул руку в окно и почувствовал, как прохладный ветер северной Калифорнии скользит сквозь пальцы. Он сидел на пассажирском сиденье и, свободный от необходимости следить за дорогой, вглядывался в окружающий пейзаж, на который раньше как-то не обращал внимание. Мимо проносились сосны, фонари, обклеенные объявлениями, остановки и заброшенные киоски. Стайлз раньше не замечал, что эта улица настолько не ухожена. Мусор раскидан, везде расклеены самопальные объявления, масса корявых граффити, не рисунков — надписей, но написанных на каком-то непонятном языке. Пальцы замерзли, и он убрал руку из окна, машинально достал из кармана свежеполученную упаковку аддералла и начал вертеть ее в руке, периодически поднося ко рту и грызя крышку. Стайлз пытался сосредоточиться и поймать мысль. Что-то в его голове крутилось, давая понять: он не замечает чего-то важного, он упускает какой-то значимый момент. Увы, как бы он ни пытался и ни грыз упаковку таблеток, он не мог понять какой. В голове Стилински словно от износа заели шестеренки. В последнее время такие ощущения посещали его чаще, чем хотелось бы.       Белый с большими ржавыми пятнами пикап вел Кайл. Транспорт они сменили на всякий случай, чтобы оборотням было сложнее их найти, если чудо-трава не сработает. Краденая эндура Триксера болталась в кузове. На поворотах она немного съезжала, и раздавался глубокий шум трения металла о металл.       — Насколько опасен этот ритуал? — спросил Стайлз, не отводя взгляда от проносящихся деревьев.       — Помимо того, что мы будем работать с не особо дружелюбным черным магом? Ты это имеешь в виду?       Стайлз кивнул.       — Ох… — выдохнул Тиксер. Стайлз понял: отвечать на этот вопрос он мог очень долго и все равно ничего не стало бы понятнее.       — Червоточина — штука злая и непредсказуемая, — заговорил Кайл после недолгого молчания, — многие пробовали использовать ее в своих целях, и нередко это выходило боком… Но, гипотетически, если сделать все правильно… Блин… — Кайл задумчиво почесал нос и тут же вернул руку на руль. — Если червоточина войдет в полную силу, то есть почти сразу по завершении ритуала, то к ней и подходить будет опасно, но мы же не будем ждать этого момента. Убьем чернокнижника раньше, в нужный момент, и отправим ее в небытие. Главное — не медлить, убить его прямо сразу после ритуала, пока эта межпространственная дырка… В общем, ты понял, в тот момент окончания ритуала и момент, когда она обретет полную силу, надо мочить мага, с силой которого она была связана.       — И сколько у нас времени? Сколько длится этот… Момент? — спросил Стайлз, чувствуя, как в голове выстроилась очередь из доводов, что план так себе.       — Да хрен знает.       — Как это хрен знает! — Стилински аж закашлялся, подавившись собственной слюной от возмущения.       — Вот так! Я не знаю. Прости, что не успел сходить в библиотеку и уточнить, ведь об этом написано в каждом школьном учебнике по магии, — съязвил Кайл.       — И на что нам ориентироваться?       — От часа до нескольких. Может, будет время до восхода или, наоборот, заката. Такие инфернальные штуки любят смену дня и ночи. В любом случае, мы мочим гада сразу. Обряд закончен, покойник воскрес, маг сдох. Все. Без промедлений. Считай, что времени у нас вообще нет.       Стайлз кивнул, словно все понял, хотя понял он только то, что у них нет никакой достоверной информации, на которую можно было бы опереться, — одни слухи и легенды охотников. Были еще фото страниц гримуара, в которых нужно было бы разобраться внимательнее, но поджимало время. Стайлз откинулся на сиденье: вся ситуация напоминала ему прыжок в черную бездну с надеждой, что внизу будет что-то мягкое.       Триксер вывернул руль, и здоровенная машина неуклюже вписалась в крутой поворот очень узкой улочки. Стайлз не без удивления узнал район. Последний раз он тут был, когда дружил с Саймоном — их одноклассником, проживающим здесь. Стайлз и Скотт проводили чертовски много времени среди этих милых домиков. Три года назад Саймон вместе с родителями переехал в Северную Каролину, и причин появляться в этом скучном уголке Бэйкон-Хиллс не осталось. Кайл поворачивал то влево, то вправо, и Стилински начал думать, что чернокнижник обосновался в старом доме Саймона, но ошибся. Они проехали мимо и припарковались по соседству. На крыльце стоял тот, кого они должны были убить, и курил.       Кайл заглушил мотор, но Стайлз не торопился выходить. Он внимательно смотрел на чернокнижника. Маг казался еще более тощим, чем Стайлз помнил. И так небольшого размера кожаная куртка висела на худом теле, пальцы были настолько тонкими, что суставы оказались шире фаланг — верный признак дистрофии. На правой скуле сиял солидный синяк то ли от кулака Стайлза, то ли от сапога Кайла. Черт знает сколько таких же скрывалось под одеждой. С одной стороны лица волосы были длинными, с другой — отрезанными поддельной катаной по плечо. Несмотря на то, как его потрепало, чернокнижник источал флюиды уверенности. На его худом и усталом лице играла кривая усмешка, заявляювшая всему миру, что он прекрасно контролирует ситуацию.       Стайлз смотрел на чернокнижника сквозь грязное лобовое стекло и материл его, Кайла и себя. При всей своей ненависти к этому существу мысль, что он смотрит на человека, которого убьет, не давала покоя. Стилински с раннего детства считал, что любое убийство — это зло, которому не может быть оправданий. Став старше и пережив ряд весьма необычных событий, он свыкся с мыслью, что можно понять и простить даже такое, если это случайность при самообороне. Но то, что он собирается сделать сейчас, — общаться с человеком, смотреть ему в глаза, а потом лишить жизни… Это запланированное убийство. Больше всего Стайлза пугало, что он не знает, какие эмоции испытывает по этому поводу. Стайлз начал подходить к мысли, что он совсем не тот человек, которым привык себя считать.       «Да пошло все на хуй!» — решил Стайлз и вышел из машины. Подойдя к чернокнижнику, он невольно скопировал его ухмылочку и помахал ладошкой, оставив все слова приветствия Кайлу.