Второй слой

      — Привет, — холодно поздоровался с чернокнижником Кайл. У Триксера было настолько суровое выражение лица, что он без проблем мог бы отжать одежду и мотоцикл в местном байк-клубе.       — Хай, — расплылся в ухмылочке чернокнижник, — я уже начал думать, что ты решил бросить нашу затею и тупо кокнуть меня. Рад, что вы все же приперлись, а не строите бесполезные планы моего убийства в каком-нибудь домике на дереве, пока родители не видят.       От слов чернокнижника у Стайлза образовался ком в горле. Темный маг ясно дал понять, что считает детским садом все их попытки ему противостоять. «А если он все просек? Если догадался, что мы собираемся его убить?» — подумал Стилински, но развивать эту мысль было некогда, чернокнижник небрежно толкнул плечом входную дверь и жестом пригласил войти.       Минув прихожую, ребята прошли на кухню, где царил знатный бардак, словно тут готовили еду для всех званых ужинов, запланированных домохозяйками Бейкон Хиллс на этот год. Везде валялась грязная посуда: кастрюли, детали от блендера, разделочные доски и прочее. По углам заляпанная домашняя утварь была поставлена друг на друга, образуя шаткие конструкции. Стайлз краем глаза заглянул в одну из кастрюль — остатки бурой массы, подсыхавшей на дне, вряд ли принадлежали чему-то съедобному. О том, что готовили явно не еду, говорил и запах, стоявший на кухне. Пахло травами, специями и медикаментами. «Прямо как в лесной амбулатории доктора Айболита», — подумал Стайлз. Венцом представшей перед парнями картины была здоровенная куча сухих веток на столе.       — Ну что же, — чернокнижник взглядом указал на стол и потер руки, — ваша задача — оборвать листья и измельчить их в порошок, а ветки настругать на части по два-три дюйма. Приступайте.       С этими словами он развернулся на каблуках и направился было к выходу, но Стайлз его остановил.       — И это что? Все? — спросил растерянный и удивленный Стилински.       — А тебе этой работы кажется мало? Тогда можешь посуду помыть.       — Я не про это? Ты разве не будешь объяснять, что это за ветки и для чего они.       — Оу, нет. Не буду. При всем моем педагогическом таланте я вряд ли смогу объяснить двум малолетним полудуркам то, что изучал столетие. За работу! — чернокнижник поспешил удалиться, но остановился в проеме и, пробарабанив длинными, худыми пальцами по дверному косяку, добавил: — Наверх не подниматься, нехрен мне мешать.       Парни остались наедине с кучей сухих веток и массой вопросов. Они даже не решились нарушать наполненную недоумением тишину. Просто посмотрели друг на друга, одним взглядом сообщив все, что по этому поводу думают, и принялись за работу.       Поставленная задача оказалась значительно сложнее, чем можно было подумать. Ветки были колючими, и Стайлз за первые десять минут работы ободрал себе пальцы. В то же время в этом монотонном труде было и свое преимущество — занятые руки помогали хорошо и не спеша подумать, а подумать было над чем.       — Кайл? — позвал Стилински напарника.       — М-м-м?  — Триксер был погружен в обрывание листьев, даже язык высунул от усердия.       — Ты хотя бы приблизительно представляешь, что мы сейчас делаем? — за время знакомства с Триксером Стайлз точно уяснил одно: конопатый всегда знает чуть больше, чем кажется.       — Весьма в общих чертах, — Кайл шмыглул носом и сделал долгую паузу. Стайлзу уже начало казаться, что охотник снова погрузился в измельчение листьев и не будет дальше отвечать, но Триксер продолжил: — Для участия в ритуале нам надо войти в некую духовную или даже астральную, не знаю как правильнее обозвать, связь с червоточиной и чернокнижником. Таким образом, мы сможем объединить силы и завершить этот злоебучий ритуал. Нам нужно провести что-то вроде ритуала присоединения, для которого мы и готовим ингридиенты. Вот. Как-то так.       — Ахуеть, блять, — выдохнул Стайлз, — ритуал на ритуале и ритуалом погоняет. У меня скоро аллергия будет на одно лишь слово «ритуал»! Фух… Меня больше интересует, знаешь ли ты конкретно, что мы делаем прямо сейчас. Что это за ветки?       — Понятия не имею, — пожал плечами Триксер, — я в таких деталях не разбираюсь, но наверняка это очередной невьебенный сакральный символизм родом из средневековья, постигнуть который можно, лишь сто лет изучая рукописи, написанные кровью единорога на коже с жопы блудливого монаха… А что тебя беспокоит?       — Меня? Беспокоит? Все! Я даже не могу назвать ни одну вещь во всей этой истории, которая меня бы не беспокоила! — замахал руками Стилински. — Мы сейчас заняты каким-то действом, смысл которого не понимаем, а если мы себе копаем этим могилу?       — В каком плане? — Триксер положил очередную горсть листьев и внимательно посмотрел на напарника.       — Вдруг эти манипуляции, — Стайлз потряс в воздухе веткой, — вовсе не для ритуала с червоточиной нужны. Где гарантия, что бледный говнюк не навесил нам лапши на уши? Где гарантия, что мы не сотворим, сами того не зная, какое-нибудь неведомое вуду и изо всех щелей живые мертвецы полезут, а мы в лягушек превратимся?       Кайл задумчиво почесал нос. Часть листьев, что он перемалывал в порошок, осела на грязных бинтах, обматывавших его руку. Стайлз мельком подумал, что их пора бы снять.       — Не. Всякая подстава может быть, но не думаю, что он стал бы саботировать собственный ритуал. Сам подумай, он явно готовился к этому не одно десятилетие и вряд ли пустит все коту под хвост. Он может ненавидеть нас, но без нашей помощи ему не справиться. Теперь не справиться, — коварно ухмыльнулся Кайл. — Вернуть человека из мертвых — это же вершина колдовского искусства. Ради такого можно пойти на союз с кем угодно.       — Ты это о нем или о себе говоришь?       — В каком смысле? — прищурился Кайл.       — Да в глаза бросается, как тебя прет вся эта ситуация!       — Да. И что с того. Я, по-твоему, страдать должен? О, я, весь из себя рыцарь света и добра, вынужден объединиться с чернокнижником, какой ужас, карма испорчена, а доспехи заляпаны грязной, черной магией. Так я должен себя чувствовать?       Стайлз замялся.       — Наша задача — решить вопрос с червоточиной. Будем мы для этого мочить мудака, колдовать вместе с ним или в жопу ебать, роли не играет. И раз так получилось, что то, чем мы заняты сейчас, ведет непосредственно к цели, то я не вижу причины не получить удовольствие… — Кайл вздохнул. — Стайлз, мы сможем поучаствовать в возвращении человека с того света. Это же предел мечтаний! Над этим пыхтели сотни магов, и лишь единицы смогли приблизиться к цели ближе, чем создание рядового зомби. Нам такой возможности больше не представится. Тебе же самому пиздец как интересно.       Стайлз кивнул. Ему действительно нравилось то, что он делал. Ему было интересно. У него захватывало дух, и он действительно хотел увидеть этот ритуал, как все произойдет, и он чувствовал за это стыд. Стыд, словно он дрочил в художественном музее. Им в любом случае надо закончить начатое чернокнижником, иначе вместо человека из потустороннего мира вылезет хрен знает какая фигня, но чувство, что он делает что-то неправильно, почему-то не покидало его. Стайлз закрыл глаза, и перед ним предстали хмурые, полные неодобрения лица Скотта и Дерека. Они говорили ему: ты не прав, ты должен рассказать все нам, мы решим, что делать, у нас будет другой, правильный план. Воображаемая стая разозлила Стайлза. Его злила вся эта правильность и культивируемая принципиальность. «К черту!» — подумал Стилински и принялся с удвоенной силой стругать ветки. Кайл хмыкнул и вернулся к своей работе.       Тишина, разбавляемая лишь звуком редких капель воды, стекающих из плохо закрытого крана, продержалась недолго. Сверху раздался грохот и мат чернокнижника: «Да ебаный в рот! Гадство!».