Притягательно дерзкий

Аааа!! Бля…бля…бля… Блядство какое-то!! Как такое возможно? И скучно, и грустно, и хочется летать. Скучно, потому что скучно. Грустно от потери девственности. Ну и фиг с ней - назад не вернешь при всем желании. Летать не получится - крылья дома забыл. Хотя и так хорошо летим, а сколько летим не знаю - начал отсчет с того времени, как мы вышли из мини-спальни, которую почти всю занимал двуспальный траходром, в салон. Час летим. Полет нормальный. Мерный гул двигателей, полупрозрачные облака скользящие за толстым и прочным стеклом иллюминатора, обожающие взгляды Евгения, сидевшего напротив и занятого изучением каких-то бумаг, дежурные вопросы стюардессы, которую я не мучал, оно само как-то получилось. После секса всегда так жрать хочется, а в самолетах порции такие маленькие. А потом мне надоело есть. Это я так стресс заедаю. Да стресс. Секс был? Был. Я снизу был? Был? Вот вам и стресс. А я мальчик впечатлительный: задница саднит, но заботливо подложенные под неё и спину подушки, облегчают общее состояние организма в целом, поэтому теперь я поел и мне просто скучно стало. Евгения трогать не надо и так еле от себя оторвал, а вот за умышленное участие в похищении. О! Как раз на горизонте объявилась, улыбнулась, склонилась как можно ниже к Евгению, что-то спрашивает. Стерва крашенная. С чего бы начать? Судя по её невозмутимости при первой встрече – работу знает на сто процентов. Работа- работой, но что бояться все, кто летит на самолете? Первое – разбиться, второе – неадекватных пассажиров по вине которых тоже можно разбиться. - Извините? У нас один пилот или два? - Один, - тут же ответила она, улыбнувшись. Как же меня бесит ее улыбочка эта. - Здорово! Всегда хотел порулить вживую, а то на тренажерах непонятно, в какую сторону нужно тянуть штурвал во время падения! - и начал приставать с кресла. Ха-ха! Она такой затравленный взгляд на Евгения бросила. А я? Я с хрустом в каждом натруженном позвонке потянулся, и невинно похлопав ресницами, как ни в чем не бывало, попросил чаю. Пару минут прошло. Принесла. Черный с сахаром. Стандарт. Скривился я знатно. Заказал с молоком. Извинилась. Улыбнулась. Чашечку на подносик и ушла. Еще минута. Ага! Вот и чай с молочком. Снова улыбка, но уже немного сухая. Не уходит. Ждет. Демонстративно медленно отпил и еще больше перекривился. Холодным чай-то оказался. Горячий люблю я! Натянуто улыбнулась. Забрала и вышла. Да, я похищен, да, я обижен, да у меня был секс. Кому не нравится, могут выйти – не задерживаю. Дверь там. Горячий, сладкий чай с молоком получил чуть позже. Отпил глоточек и отставил на стол, взглянул на стюардессу. - А печенку соленую можно? - Крекеры? - Можно и крекеры. Евгению надоели измывательства над стюардессой и дождавшись, когда я получу свои крекеры он попросил её не приходить пока не вызовут по «волшебной кнопочке». Волшебная? Нее…обычная красная круглая кнопка и находилась она слева над столом. А! Умирать, так отомстив до конца! Руку протянул и хотел уже нажать, но сильные пальцы Евгения не позволили. Смотря мне в глаза, он подался вперед и перецеловал каждый мой пальчик, а затем переплел со своими и повернулся к стюардессе. - Маргарита? Та если и имела что-то против такого расклада, но показать не могла. Только правая бровь чуть дернулась. – Я сам вас позову, если что, хорошо? - Конечно, мистер Рейдман. Приятного полета. Стюардесса вышла, а я встретил ироничный взгляд Евгения и пожал плечами. - Потерпи еще немного, пожалуйста, - и снова уткнулся в бумаги, но руку так и не выпустил. Второй час. Всё по-прежнему, кроме более громких демонстративных вздохов блондинистого гада, на которого я теперь не обращал внимание. Смотрел куда угодно только не на него. Если Евгений думал, что игнорировать меня, когда я в таком состоянии легко ему обойдётся, то он крупно ошибался. Я разглядывал салон в кремово-шоколадных оттенках, собственное отражение в иллюминаторе - полчаса уже как стемнело, на чаинки в чашке, как выпил, не помню, но чай помог оттеснить тошноту обратно в желудок. Попытался увлечься игрой в айфоне. Не-на-ви-жу долгие перелеты!! - Саша? Ты есть хочешь? Полет еще долгий. Я сделал вид, что очень занят игрой, не расслышал. - Тебе не холодно? Уууу…заботливый какой. А игра ну ооочень интересная. Скучно мне. Хочу внимания, а меня его лишают!! На третьем часу, тишину в салоне разрушил более тяжелый, почти предсмертный вздох Евгения, заглушивший скрежет моих зубов. Кажется, наступил предел терпению. У обоих. - Как долго ты собираешься дуться? И он ещё посмел спрашивать? А вот хуй тебе. С похитителями и совратителями не разговариваю. Сделал вид, что сплю и наблюдал из-под полуприкрытых ресниц за Евгением. - Саш? – Отложив в сторону бумаги, которые увлеченно изучал, он встал, подошёл к моему креслу и выжидающе замер. И чего спрашивается надо? Пристальный взгляд нервировал, но выдавать себя я не хотел, поэтому, даже дыхание задержал, когда Евгений протянув руку, убрал от моего лица прядку волос, щекотавшую щеку, и чуть задержав в пальцах, заправил за ухо: – Хорошо, котенок. Поговорим после прилёта. Ага, как же, - скептически подумал я, провожая Евгения прищуренным взглядом. Тот вышел в головную часть самолета, тихо прикрыв дверь. Вскоре, свет стал более приглушенным, погружая салон в полумрак. Поговорить-то мы можем, но не факт, что снова не сцепимся. Хотя секс был просто упомрачительным. Евгений, как любовник, был внимательным, даже нежным в какой-то момент. А потом? Потом сорвало у самца крышу, и пострадала чья-то задница. Извинения были приняты лишь после того, как меня вымыли, вытерли и помогли одеться, зацеловав до полуобморочного состояния. Время шло, играть в айфоне уже не хотелось. В туалет сто раз уже сходил. Ничего интересного. Только вот зачем пепельница, если в самолете курить запрещается? Евгений не возвращался. Тошнота стоящая ядовитым комом у горла и легкое головокружение, сделали своё грязное дело – я забылся тревожным сном, не заметив, как был укрыт теплым пледом, кресло было опущено и нежный поцелуй в уголок приоткрытого рта, вырвал тихий вздох. Только вот чей? Просыпался я довольно медленно. Лениво потянулся, наслаждаясь тем, что можно вытянуться в полный рост и ощутить похрустование затекших после сна сухожилий, приятное скольжение шелка по обнаженной коже. Сморгнув остатки сна, неохотно приоткрыл глаза. Спросонья, наверное, с минуту не меньше, не мог понять, где нахожусь. Нахмурился. Рождество, кладбище, самолёт. Сердце невольно пропустило удар. Резко сел, огляделся. Я еще в самолете? - Бляяядь, – разочарованно простонав, я упал обратно на подушки и закрыл ладонями, вспыхнувшее жаром, лицо. Неужели так трудно было разбудить? Зачем всё усложнять? Как я посмотрю ему в лицо? Мы делали такое…такое…. –уммн! Если бы можно было весь стыд от нахлынувших воспоминаний выразить в одном этом звуке и избавиться от него, я был бы очень счастлив. Входная дверь резко распахнулась, заставив меня испуганно натянуть до подбородка простынь и затаить дыхание. - Доброе утро, котенок! Пора вставать, завтракать и идти, осматривать достопримечательности, - весело заявил Евгений, раскрывая темные жалюзи на иллюминаторах. - Какое нахуй утро? – жизнерадостность Евгения меня насторожила. – Где мы вообще? Евгений обернулся, задумчиво так окинул мою сонную тушку взглядом и предвкушающе ухмыльнулся, явно задумав что-то. - Не знаю, что ты там задумал, - бегство не удалось, бежать-то некуда, поэтому прижавшись спиной к стене, я настороженно следил за приближением Евгения, - но я не хочу в этом участвовать. - Верь мне, котеночек, - схватившись за конец простыни, потянул на себя и так как я не хотел щеголять перед этим извращугой голым задом, простынку отдавать не хотел. Перетягивание простыни я проиграл. Меня в неё же и завернули, на манер куколки, и потащили, хрен знает куда. Из самолета мы спустились по трапу. Тишина, горячий воздух, белый песок хрустел под ногами у Евгения и шум прибоя. Я хотел оглядеться, за что получил ощутимый шлепок по торчащей кверху заднице. - Эй! Евгений начал спускаться по склону вниз и резко остановившись, сбросил меня, как мешок, на песок. - Ах ты, суука, - возмущенно вскочив на ноги и потирая ушибленное место больше от притворства – песок-то смягчил падение, я уже хотел броситься следом, чтоб отпинать за подлянку, но замер очарованный глубоким цветом океана, что простирался на всем горизонте, мерно покачивая волнами. Море видел, озеро видел, реку видел, даже пруд. Купался везде, а вот океан впервые. Оглянулся туда, откуда пришли. Везде куда ни глянь – сплошь песок, наверху торчало несколько пальм создавая подобие тени. А где самолет? Откуда на острове взлетная полоса? Но факт на лицо и полоса и самолет были здесь. Другой возникает вопрос. А где пилот и стюардесса? Хотел спросить у Евгения, но вопрос застрял, подавившись встречным восхищенным выдохом. Он раздевался на подходе к кромке воды. Нафиг самолет, пилота и стюардессу! Здесь имеется кое-что по круче. Ммм... Вот это тело. В меру накаченное, пропорционально сложенное с бронзовым ровным загаром, а эти ямочки внизу поясницы. Все. Вызывайте неотложку. Причина смерти – захлебнулся слюнями. Зайдя по пояс в эти огромные пенистые гребни, Евгений обернулся и протянул руку, приглашая присоединиться: - Иди сюда. Вода чудесная! Кто чудесный, так это он. Похитить меня, чтобы привезти на океанский остров? Господи с кем я связался? Хотя? Терять мне уже совершенно нечего. Простынь соскользнула к ногам, перешагнув через неё, я побежал навстречу огромным волнам и собственному счастью, что белозубо и открыто улыбалось. Поднырнув под огромную волну, вынырнул напротив Евгения, который тут же обхватил руками за талию и властно притянул поближе. Да! Держи! Удерживай как можно крепче и не отпускай. Пока я позволяю тебе. Пока хочу этого. Хочу тебя. Мимолетное соприкосновение взглядов – разрешение дано, поцелуй с привкусом соли смахнувший остатки смущения и нерешительности. Обняв руками за крепкую шею, а ногами талию, ероша пальцами мокрые, потемневшие от воды светлые волосы и чувствуя наше общее возбуждение, я плыл по быстрому течению курсом, заданным еще при нашей первой встрече и был совсем не против, побыть кораблем под руководством такого убийственно-сексапильного капитана, как Евгений Рейдман.