Притягательно дерзкий

Несколько лет назад, в один из обыкновенно скучных вечеров в моей ничем не примечательной жизни, Евгений привел домой упитую в хламище Надежду Верховскую, а по совместительству - мать двоих детей и актрису широкого профиля, с какой-то там важной вечеринки, где они собрались всей командой после съемок очередного трейлера к фильму. Лежа на мягком кожаном диване в гостиной первого этажа и лениво болтая ногами, я читал любимый журнал о навороченных по последним технологиям тачках, когда во входную дверь раздался звонок. Я никого не ждал. Каникулы, как-никак, все друзья поразъехались отдыхать, кто за границу, кто к родственникам в ссылку. Поэтому, проигнорировав очередное навязчивое пиликанье, я снова углубился в чтение, но через минуту относительной тишины звонок повторился. - Саш?! – с верхнего этажа послышался недовольный окрик сестры. – Открой! Ещё чего удумала. Надо - пусть и открывает. Во-первых, мне было лень вставать с налёжанного места, во-вторых, абсолютно всё равно, кто там ломится. Поэтому просьбу сестры я просто проигнорировал, а звонок теперь продолжал и продолжал, не замолкая ни на секунду, противно надрываться. Секунд через тридцать наверху хлопнула дверь, затем послышались быстрые приближающиеся шаги, и сбежавшая вниз Аня бросила в меня расческу, от которой я, естественно, увернулся – сказалась многолетняя практика, и спокойно продолжил читать, не обращая внимания на законченных дур. - Придурок! Разве может взрослая женщина так себя вести? Оказалось, что не только может, но и ведет себя порой совершенно по-детски. Нет, я не просто не обидчивый, я похуист по жизни и мне насрать на то, что она говорит, делает или чем занимается. Мы никогда особо и не ладили – всегда ругались по пустякам. А порой и дрались, когда у неё окончательно пергидрольную макушку срывало из-за того, что очередной пришедший к нам в гости парень, с которым она уже долгое время встречалась, начинал со мной заигрывать, делая недвусмысленные намеки. По мне сразу и не поймешь, парень я или девушка, из-за худощавой фигуры и длинных волос, но все, с кем Анька встречалась, не особо обращали внимание на пол. В направленных на меня горящих взглядах была лишь обычная похоть. Я быстро понял, что к чему, и начал подыгрывать, стараясь ещё больше насолить. То непринуждённо проведу рукой вдоль шеи, делая вид, что мне жарко, то закину ногу на ногу, показывая, что на мне ни единого волоска. Каждый велся на что-то свое, и это её настолько бесило, что однажды она бросилась на меня с ножницами. Хотела отрезать волосы, а поранила себя. Врач в травмпункте долго спрашивал, как она умудрилась столь тупым предметом проткнуть свою ладонь, на что она только сопела сквозь слёзы, вняв моему предупреждению – ещё одна подобная выходка и лишится она не только волос. Возможно, причина ещё и в возрасте, ведь Анька старше меня на десяток с лишним лет, или в воспитании, которого у меня, по крайней мере, никогда не было. Но наши натянутые отношения всегда были именно такими – на грани равнодушия и ненависти. А куда смотрела мать? Да Наде уже давно и глубоко было начхать на собственных детей. И если она когда-то любила Анькиного отца, то за моего вышла только из-за денег. Он погиб, когда мне было девять, и я его практически не помню. Есть одна фотография, где мы вместе, но затерта до дыр, как и воспоминания, вызывающие злость.Будь он жив, моя жизнь сложилась бы по-иному. Возможно, мы бы никогда и не были идеальной семьёй, но, по крайней мере, я хоть кому-то был бы нужен. - От дуры и слышу, - не сдержавшись, ответил я ей вдогонку и хотел было перелистнуть страницу, но пальцы так и замерли, удерживая острый край, когда от двери донесся довольно приятный мужской баритон, от звучания которого по спине промчалась толпа мурашек. - Здесь обитают Верховские? Поежившись, я невольно начал прислушиваться к разговору. - Обитают? – неуверенно переспросила Аня. Я б тоже растерялся. Не в лесу ведь живем, а в центре города. - Хорошо, - в голосе мужчины послышались насмешливые нотки, - раз не обитают, то может, живут? - Живут, - ещё более растерянно ответила Аня, а я недовольно нахмурился. Это что там за остряк такой нашёлся, если всегда несдержанная на язык сестра терялась от вполне невинных вопросов. - Не закрывайте дверь, - попросил он внезапно, - я сейчас. Один момент! Последние слова доносились уже с улицы, и мне стало любопытно, что там происходит. Недолго стояла тишина, затем послышались шаги и Анькин удивленный вскрик. - Мама?! Я напрягся, ожидая чего угодно: ранена, заболела, одумалась и послала всех хахалей подальше, а услышал совсем другое. - Привет... ик... доченька, - заикаясь, ответила та и рассмеялась. Над собой, что ли? Вот по кому клиника-то плачет, а я ведь предупреждал, что когда-нибудь упрячу её туда. Судя по голосу и ненормальному смеху, Надя была совершенно невменяема. Её всегда впирало от алкоголя, делало веселой и беззаботной. Она могла часами смеяться, а потом рыдать, когда отпускало. - Анна, - деловито поправила Аня – любительница полнозвучных имен. Хорошо хоть меня Александром называть перестала, думал – убью. Однажды она мне заявила: "Никакой ты не Александр. Все Александры были великими людьми, а ты так – невоспитанное быдло". С тех пор я придурок, дебил, больной выродок, а прилюдно Саша, не более. - А вы кто? Да, бляядь. Сначала дверь нараспашку, а потом вы кто? Проходите маньяки, убийцы, воры дорогие, чувствуйте себя комфортно. Дома я одна не считая брата конечно. Как же она меня бесит своей никчемной простотой там, где не нужно. - Грузчик, - весело ответил тот, и я невольно улыбнулся, представив здоровенного дядечку в робе, кепке и пыльных сапогах. Гост он и есть Гост. - Куда укладывать будем? Затянувшееся молчание означало, что Анька тупит не по-божески. А потом вдруг на весь холл как заорет, я даже невольно вздрогнул от неожиданности: - Саша! Меня вроде не должно быть видно от входной двери. Не то чтобы я опасался выходить, просто не особо люблю незнакомых людей, да и ещё таких разговорчивых. Поэтому я напрягся, когда Аня позвала во второй раз, уже намного громче: - Сашка? Иди сюда! Блядь! Не отстанет ведь! Тяжко вздохнув, я отложил в сторону журнал и неохотно приподнялся, зависнув на вытянутых руках. Потом, толкнувшись руками, встал на колени и, выпрямившись, небрежно закинул руку на спинку кожаного дивана: - И зачем так орать? - поднял взгляд в сторону входной двери и обомлел. Теперь понятно, почему Аня в таком ступоре. Она неотрывно смотрела на высокого широкоплечего мужчину, что поддерживал Надю за талию, не давая свалиться. Он совершенно не смахивал на грузчика. Светлые волосы чуть завивались на кончиках и доставали до широких плеч. Дорогущий костюм явно был сшит на заказ, золотой "Ролекс" на запястье, начищенные до блеска туфли. Весь облик незнакомца так и кричал: я сексуальное божество и вам, червям земным, до меня слишком далеко. Словно почувствовав изучающий взгляд, он вскинул голову, и наши взгляды пересеклись в недолгом поединке, явно по-мужски оценивая друг друга: закаленная сталь и молочный шоколад, белоснежный шелк и волнистая охра, накаченное тело и щуплое подобие мышц, настолько разные и непохожие друг на друга люди. Внешность обманчива, но глаза... По глазам можно сказать многое. Во взгляде незнакомца было неприкрытое любопытство. Искорка неподдельного интереса. И чем дольше мы не отводили взгляда, тем сильнее она разгоралась, обращая холодную сталь в жидкую лаву. - Привет, красавица, – заявил он, ослепительно улыбнувшись и съязвил, сука блондинистая, прерывая повисшее между нами неловкое молчание: - Мужчины в доме имеются? Анька, до этого смотрящая на него в немом восторге, как на некое совершенное божество, внезапно прыснула от смеха, отвечая: - Боюсь, что нет. Дрянь змеиная. Я тебе это когда-нибудь припомню. - Имеются, - процедил я сквозь зубы, проглатывая камень, брошенный невзначай, но попавший в цель. Я именно такой, каким хочу быть, и не ебет, как смотрят и что думают другие. Поднявшись с дивана, я уверенно направился в их сторону, стараясь не смотреть на незнакомца, но ощущая на себе его пристальный оценивающий взгляд. Остановился возле Нади, что практически засыпала, вися на его шее. - Эй? – потряс за плечо - и хоть бы что. Она только что-то невнятно пробурчала в ответ, уткнувшись носом в плечо блондина. – Просыпаться собираемся? Надя, приподняв голову, бросила в мою сторону пустой остекленевший взгляд, и её голова снова склонилась к мужской груди. Вот же пьянь несчастная. Я хотел как можно быстрее избавиться от незваного гостя, который почему-то очень сильно начал нервировать меня своим присутствием и невъебенным чувством юмора, от которого я мог лишь сжимать от злости зубы и сверлить его убийственным взглядом. - Не получается? – его блядская усмешка меня нереально выбешивала. - Попробовать мне? Склонившись к уху Нади, он ласковым журчащим тоном произнес, почти касаясь кончиком носа её виска: - Наденька, просыпайся, милая, нам ещё до кровати дойти нужно,- при этом он неотрывно смотрел на меня, и от его взгляда мне становилась не по себе. Он словно без ножа вскрывал защиту души, обнажая, надежно скрытые ото всех истинные желания и будто так же шепча на ухо: я знаю, чего ты хочешь на самом деле. А Наденька и глазом не моргнула. Это же надо так упиться. Тащить её наверх в таком состоянии будет проблематично. Сил, конечно, хватит, но под насмешливыми взглядами сестры и блондина делать этого мне не хотелось. Пока я соображал, как лучше поступить: забрать Надю из лап этого разодетого показушника или попробовать самому довести хотя бы до дивана, она внезапно потеряла сознание, начав оседать на пол. - Мама! – испуганно закричала Анька и облегченно выдохнула, когда незнакомец легко и непринужденно подхватил женщину на руки: - Что с ней? - Напилась, вот что с ней! – и, резко развернувшись, я направился наверх, услышав за спиной осуждающий окрик сестры: - Саша! Стремительно вбежав по лестнице, я завернул за угол и прислонился лбом к прохладной стене, пытаясь восстановить рваное дыхание. Не понимаю, что со мной. Я обычно не проявляю намеренной грубости, всегда в мере сдержан с незнакомыми людьми, а сейчас был так резок. Повел себя как психованная девчонка, самому от происходящего тошно. - Извините, - Анька, кажись, даже попыталась за меня извиниться. - Наверное, у брата переходный возраст не закончился. - Да все нормально, - ответил непринужденно блондин. Судя по шагам, они начали подниматься по лестнице. - Я и сам был таким. - Правда? - в её голосе сквозило неприкрытое любопытство. Похоже, что она им заинтересовалась. - По вам не скажешь! - Время меняет людей. Я юркнул в нишу. Не заметив меня, они свернули к Надиной комнате, в которой на короткое время стояло шуршание вперемешку с пьяным ворчанием, а потом всё стихло. Сначала вышел незнакомец, за ним и Анька. Прикрыв дверь, сестра протянула незнакомцу руку и застенчиво улыбнувшись, представилась: - Анна Верховская. - Евгений Рейдман. - Он пожал протянутую руку. - Приятно познакомиться, Аня. Евгений Рейдман. Рейдман… где-то я уже слышал это имя и не единожды. - Мне тоже, - она пыталась скрыть волнение за улыбкой, но дрожащий голос выдавал с потрохами, - а вы, случаем, не англичанин? - Случаем - нет. - Они направились обратно. - Я был запланирован родителями задолго до того, как появился на свет. Оценив шутку, оба рассмеялись. Дойдя до лестницы, Анька вдруг резко затормозила и виновато глянула на него. - Простите, я сейчас, маму укрыть забыла, - и помчалась обратно. - Ничего, - снисходительно ответил тот. - Я подожду. Сестра скрылась в комнате Нади, я же стал прислушиваться к удаляющимся шагам Евгения, пытаясь угадать, где он находится. Прошла минута, за ней другая. Анька всё никак не выходила, а его шаги давно стихли внизу. Интересно, что он там делает? Может, мои опасения и беспочвенны, но не оставлять же чужого человека в доме без присмотра, а вдруг он вор или маньяк, или того хуже – журналюга, а этих пираний я всеми конечностями души ненавидел. Осторожно и почти бесшумно ступая по лестнице, я спустился вниз, но никого в гостиной не увидел. Удивленно огляделся. Англичанин как в бездну телепортировался. Для собственного спокойствия заглянул под лестницу, но и там никого не оказалось, кроме картонных коробок. - Мама, случайно, не учила тебя, что нехорошо подслушивать чужие разговоры? С трудом сдержав в горле испуганный вскрик, я резко обернулся и наткнулся на насмешливый взгляд серых глаз. - Я не подслушивал. - Боже. Этот хриплый полузадушенный голос принадлежит мне? – Вы слишком громко общались. - Дерзкий для сопляка. - Старичкам слова не давали, – не остался в долгу и я, нагло ухмыльнувшись. Приняв молчаливый вызов, он медленно направился в мою сторону. Я невольно начал отступать, пока не уперся ногами в диван. Стремительно выбросив руку вперед, Евгений толкнул меня в плечо, повалив спиной на диван, а потом навис, как хищник, уперев ладони по обе стороны от моей откинутой на спинку дивана головы: - Не страшно? - В его глазах вспыхнуло неистовое пламя, и его губы медленно растянулись в зубодробительном оскале, от которого меня бросило в холодный пот. - С чего вдруг? – Знаю. Медаль за храбрость в большинстве случаев выдают посмертно, но умирать я пока не собирался. – Наглость не второе счастье, а оправдание неправильного воспитания, да? - Он наклонялся всё ниже, сокращая расстояние между нашими лицами. Я, будто завороженный, не мог отвести взгляда от чувственного изгиба чужих губ, что были так близко. Хотелось попробовать их на вкус, и я бы поддался соблазну, если бы он не добавил, приведя меня в чувства: - Совсем не знаешь, как вести себя в присутствии старших. Лучшая защита это побег или нападение? В моём случае – нападение. Бежать-то некуда, да и выглядеть будет глупо. - Тебе ли учить... – Язвительность в моём голосе зашкаливала. Я пытался защититься если не силой, в которой ему значительно проигрывал, то хотя бы словами, что могут бить не хуже. - ...когда ты трахаешь мою мать. Серые глаза прищурились, выдержав прямой удар под дых, я же победно улыбнулся. У меня появилось против блондинчика оружие. Только нужно точно знать, куда бить в следующий раз, а главное – не промахнуться. - А ты чересчур смелый для своего возраста, - его голос стал мягким и вибрирующим, он практически обволакивал волнами сексуальной ауры. Горячее дыхание с ароматом терпкого алкоголя было обжигающим, заставив в испуге отвернуться, когда он рванулся ко мне и чужие губы лишь мимолетно скользнули по щеке. - А ты чересчур наглый, ублюдок. Он тихо рассмеялся и задал вопрос, от которого я временно впал в ступор: – Я успел заметить в твоих глазах интерес, а значит ты либо по мальчикам, либо "би". - От хрипловатого вкрадчивого шепота, щекочущего ухо, холодели внутренности, - Хочешь попробовать настоящий взрослый секс? Он что, блядь, предлагает мне трахаться с ним? Мне? Несовершеннолетнему сыну своей любовницы, которая в данный момент миленько посапывает наверху в подушку. Когда в любой момент нас может увидеть Анька? Вот так легко, без намеков и заигрываний? Да что он за человек такой, чтобы с такой доступностью и небрежностью пересекать все дозволенные обществом границы? Даже я ещё на это не способен. Мне простительно, я совсем недавно вышел из режима подростка, который имеет всё, что движется, поэтому реакция моего тела на его слова была очевидна. Я медленно, но точно начал возбуждаться, и чтобы скрыть этот топырящийся позор, повернул голову и, смотря в искажённое насмешкой лицо, подражая его манере растягивать слова, ответил: - С педофилом у меня будет впервые. Кажется, но я всё-таки его довел. В темных расширенных зрачках сверкнуло бешенство. Он сначала резко отстранился и замер на вытянутых руках, будто что-то высматривая во мне, определяя для себя степень дозволенности, а затем, нагло усмехнувшись, рванулся обратно. Я успел, только пискнув, вжаться спиной в диван и отвернуться. Не тут-то было. Этот псих схватил меня за волосы так, что от боли искры в глазах засияли и, притянув к себе, укусил за нижнюю губу, явно намереваясь не останавливаться на этом, но… - Я закончила! – донесся с лестницы громкий и радостный голос сестры, которой я впервые был очень благодарен за своевременное появление. Резко отпрянув друг от друга, мы застыли, продолжая сверлить друг друга яростными взглядами. - А что вы тут делаете? Тебе что блядь, не видно? Трахать он меня собрался. Флиртуешь ты, а хотят меня. Где сучья логика? Никогда не понимал, чем я так привлекаю к себе натуралов. Внешностью, дерзостью, отстранённостью? Всегда мечтал спросить: вам что, девчонок мало? Или они просто притворяются такими натуральными, а? Евгений. Он отличался от тех, с кем мне доводилось встречаться. В его глазах не было животной похоти или жажды чего-то неизведанного, запретного. Там была жаркая и необузданная страсть, которую он хотел просто разделить. И это пугало меня до безумно-противной икоты. Я знал, как обращаться и управлять похотью, но не имел никакого представления, что делать с интересом в потемневших серых глазах, где я видел собственное отражение. - Считай, что крупно повезло, - и медленно отстранившись, добавил, - но в следующий раз… - Следующего раза не будет, - я резко перебил его, откидываясь назад и вытирая пальцем кровь, хотя не был полностью уверен в сказанном. Потому что этот урод неадекватен. От него можно ожидать чего угодно. В любую минуту. И даже при свидетелях. - Поживем-увидим, - обернувшись к Ане, он обворожительно улыбнулся: - Провожу воспитательные работы. Ты ведь не против? - Давно пора, - заявила эта предательница, отвечая на улыбку. – А то хамит не по делу. - Проводишь? - С удовольствием, - и о чём-то непринужденно продолжая болтать, они направились к выходу. Дверь закрылась, погружая дом в тишину от которой мне стало ещё хуже. Закрыв лицо ладонями, я резко выдохнул, сгибаясь пополам, затем медленно выпрямился и, убрав руки от лица, вытянул их перед собой. Они мелко дрожали. Первый раз за столько лет я был вырван из раковины безразличия и ехидства. И кем? Незнакомцем. Уму непостижимо, но это был неоспоримый факт, ебт. Вскочив с дивана и перепрыгивая через две ступени, я вихрем ворвался в собственную комнату и, прислонившись спиной к двери, медленно сполз по ней на пол. Меня всего нехило так трясло от перевозбуждения. Вот же сволочь, завел и смылся, но так просто ему это с рук не сойдет. План придумаю позже, а сейчас нужно избавиться от совсем не маленькой проблемы. Весело насвистывая знакомую мелодию, я открыл шкаф и, вытащив куртку, оделся, затем, переобув кроссовки, натянул практически на глаза вязаную шапку и, открыв окно, легко спустился по водосточной трубе на газон. Я частенько так делал, чтобы на камерах не палиться. Вытащив из заднего кармана джинсов телефон, пролистал длинный список и, выбрав нужный номер, нажал кнопку вызова, приложив к уху в ожидании ответа. Через пару коротких гудков послышалось хрипловатое: - Вечер, Алекс. Что-то случилось? Хмыкнув в ответ, я обернулся к дому, отмечая горящий свет в комнате Аньки. Вернулась. - Ты дома? - Для тебя – всегда. - Хорошо,- отвернувшись, я направился к небольшому дереву в углу забора. – Сейчас буду. Сбросив вызов, я убрал телефон обратно и, зацепившись за нижнюю ветку, потянулся вверх, перекинул ногу. Сохраняя баланс, полностью на неё забрался и, приподнявшись на полусогнутых ногах, прыгнул на широкую каменную кладку забора. Проверив, нет ли кого, махнул вниз с другой стороны. Отряхнувшись и поправив одежду, глянул наверх. Не так тут и высоко, как казалось, но до ветки, что торчала над забором ещё с полметра, не достать. Обратно вернусь немного другим путем. Я привык к такому неординарному способу выхода из дома. Но чем меньше я попадаю в зону камер, запись которых просматривалась, тем меньше выслушивать нытьё от Нади, что иногда всё же вспоминала о моем существовании. Выйдя из-за угла, я побрел по знакомой и до бесконечности истоптанной мною дороге, не замечая притаившуюся за углом тень.