Притягательно дерзкий

Евгений всё чаще и чаще стал появляться у нас дома. Буквально под любым предлогом, и это выбешивало до невозможности. Я даже не хотел идти домой. Готов был допоздна сидеть в школе или тусить с друзьями в клубах, кафе, кино. Да где угодно, только бы не видеть эту ехидную и жутко приставучую сволочь. Пять дней назад… Лежал я себе на любимом диванчике, весь такой расслабленный и полусонный, полностью измотанный после длинного учебного дня, и практически засыпал. От неожиданного прикосновения чего-то очень холодного к обнаженной спине, там, где задралась футболка, я вздрогнул и заорал: - А-а-а!!!! - Резко развернувшись, я имел невъебенную честь лицезреть ухмыляющегося от собственной проделки Евгения, что продолжал тянуть ко мне свои руки, и, шипя от негодования, добавил, восстанавливая сбившийся ритм сердца, зашедшегося в испуге, а может, и от его появления: - Сууука. - Привет, котенок, - протянул он как ни в чем не бывало и начал склоняться: - Скучал? Офигевший от наглости некоторых, я швырнул в его блондинистую голову валявшийся рядом журнал, от которого он, естественно, увернулся и, вскочив с дивана, гордо удалился в собственную комнату, слыша за спиной премилый разговор: - Женя? Что-то случилось? - Нет, дорогая. Просто котенка спугнул. - Котенка? – Надя, похоже, была немало удивлена, ведь на домашних животных в этом доме строжайший запрет. – Но у нас нет кошек, Жень. У меня на них жуткая аллергия. Да у тебя аллергия на всё, кроме самой себя. - Очень жаль. А мне бы так хотелось завести рыженького маленького пушистика. Р-р-р. Убил бы сволочь. Котеночка ему, видите ли, захотелось. Весь вечер испоганил гад белобрысый. С того самого первого злопамятного дня нашей встречи он просто ходячая проблема номер один. Я прилагал все усилия, не подпуская его к зоне моего личного пространства, помня об обещании продолжить, но он умудрялся подгадывать нужные моменты, как этот. Зайдя в комнату, я погромче хлопнул дверью. К сожалею, облегчения этот детский поступок не принес. - Хрен тебе без смазки, а не котеночка, - буркнул я недовольно и, обессиленно рухнув на кровать, укутался с головой в одеяло. Если так будет продолжаться, я точно свихнусь раньше времени. Три дня назад… Войдя после утомительных школьных часов домой, я закрыл дверь и поежился от неприятного холодка, пробежавшего вдоль спины и затаившегося где-то на затылке. Брр. После холода на улице что угодно почудится. Зевнув, я устало побрел в комнату. Заурчавший живот напомнил о том, что со вчерашнего вечера ничего не ел, а всё из-за Евгения, который с раннего утра вознамерился поиграть в добродушную хозяйку. Каково было моё удивление увидеть его на кухне, где на пару с Анькой он готовил завтрак. Мне хватало того, что этот кобель приставал время от времени, приходя к Наде или с ней, вызывая на различные эмоции, но я явно был не готов видеть его ещё и по утрам. Может мне, блять, его уже папой пора называть? Реакция моя была очевидной. Я в неописуемом бешенстве. Стиснув до онемения зубы, чтобы не заорать и не разгромить здесь всё, я резко выдохнул и как можно спокойнее спросил: - Что происходит? Одновременно, как по команде, они обернулись, одарив меня улыбками, и если у Аньки она была счастливой, то у Евгения полная превосходства, будто говорившая: "Не ожидал, милый?" - Садись завтракать, - отвернувшись, он продолжил возиться у плиты: - С чем будешь блинчики? Джем или заварной крем? Я не понимал, что больше меня на тот момент вывело из себя окончательно - его спокойствие или эта непередаваемая идиллия между ними, но Санька понесло: - Завтракать? Да меня только от вашего вида уже блевать тянет, - ответил я, брезгливо скривившись. Анька, вздрогнув, побледнела, а Евгений замер и медленно начал оборачиваться. - Мило смотритесь вместе. А Надя знает, что вы трахаетесь за её спиной? Меня не остановил ни возмущенный, полный негодования вскрик сестры, ни то, что Евгений, изменившийся в лице, решительно двинулся на меня. - А может, вы, - я намеренно создал паузу для пущего эффекта взорвавшейся бомбы, - втроем спать предпочитаете? И только хлесткая пощечина Евгения остановила мой словесный выкидыш, заставляя замереть в ошеломлении, чувствуя на щеке неприятное жжение, возрастающую в груди обиду и его прожигающий разочарованием взгляд. Ещё никто за мои шестнадцать лет не смел и пальца на меня поднять, а этот урод… Сжав от переполнявшей ярости кулаки, я поднял на обидчика злющий взгляд и процедил сквозь стиснутые зубы: - За что? Лицо Евгения было мрачным, губы сжаты в тонкую линию, выдавая недовольство. Нависая надо мной, он медленно выговорил: - Извинись перед сестрой. Щека горела адски. Это меня немного отрезвило, но не настолько, чтобы я сразу успокоился и начал играть по их ебучим правилам. Внутри по-прежнему клокотала ярость, расходясь по телу волнами неконтролируемой дрожи возмущения. - За что я должен извиняться? - За то, что испортил утро своими детскими фантазиями. Стерпеть всё, что угодно: обиду, боль, унижение. Я мог стерпеть всё, но только не сравнение с ребенком. Взрослым я стал очень давно, поэтому никто, а тем более чужой во всех смыслах человек, не вправе меня этим упрекать. - А не пойти бы вам на хуй, мистер Рейдман? – громко и четко произнес я, намекая на то, что он здесь никто. Резко оттолкнув Евгения, не ожидавшего такого нахальства, я практически бегом помчался к выходу, проклиная Надю, что привела сюда это озабоченное чудовище, сестру, которая втюрилась в лицемерного ублюдка, и себя за то, что позволял к себе такое отношение. Выбегая из дома, я был полон лютой ненависти к одному единственному человеку, который ворвался в выстроенный по моим правилам мир и уверенно, шаг за шагом, кусочек за кусочком, целеустремленно его разрушал. Обычно такой тип людей мною игнорировался. Их излишняя напористость раздражала, и я быстро терял интерес к собеседнику. Однако с Евгением был не тот случай. Все мои попытки защититься безразличием или грубостью отметались за ненадобностью, и вместо того, чтобы отступить, он с удвоенным усердием старался меня вывести из себя. Я всё меньше понимал его мотивы. Было ясным, как промышленный прожектор, только одно – он хотел меня трахнуть и готов был даже сломать, но уложить под себя. Весь день, я был мрачнее Игорёши - лучшего дружбана по школе, который ходил мрачным из-за меня и, взъерошивая пятерней свой вороной ежик, растерянно спрашивал: - Может, скажешь, что такого произошло, из-за чего ты настолько добрый? - Отвали, - прозвучало грубо, но Игорёша был не из тех, кто так просто отступает. - С хуя ли? Подняв на друга тяжелый нечитаемый взгляд, я устало произнес: - По-хорошему, ладненько? Игорёша дураком никогда не был, а меня знал достаточно давно и потому сразу усёк – лучше не приставать, иначе отымеют по-полной. Он, махнув рукой, свалил, оставив меня в одиночестве с мыслительным процессом, мешающим сосредоточиться на чем-то другом. Почему утренняя сцена на кухне меня взбесила? Да хоть оргии пусть устраивают, не всё ли равно? А нет, оказалось, что не всё и не равно даже. Уронив голову на сложенные на парте руки, я тяжко выдохнул и закрыл глаза. Впервые я видел Евгения настоящим, без насмешки, подъебонов и всего прочего, и мне стало очень страшно. Нет. Не от его праведного гнева, а от того, что хотелось ещё раз увидеть настоящие, ненаигранные эмоции. А играет он отменно, актер всё же, причем мирового уровня, это я о нём в инете накопал. Большую часть своей жизни он провел в Лондоне, а в Россию приехал на съемки очередного фильма. Теперь понятно, откуда Надя его знает. Интересно, давно они спят друг с другом? Последнее время эта навязчивая мысль не давала мне покоя. Надеюсь, она не собирается за него замуж выходить? Я смогу ещё стерпеть любовника-педофила, но вот отчима-педофила - лучше убейте сразу. Прозвучал звонок на урок, и в аудиторию ввалилась школота, вырвав меня из не особо приятных размышлений. И вот после такого мрачного дня я вернулся домой, где меня окружили полумрак и тишина. Так, решено - помыться, надушиться, надеть что-нибудь парадно-выходное и свалить в клуб. Надеюсь, алкоголь и секс меня немного успокоят. Войдя в комнату, не включая света, я сбросил пальто на стоящий у двери стул и принялся разуваться. Сбросив кроссовки и пиджак, начал расстёгивать рубашку, когда на постели что-то шевельнулось. Напряженно сглотнув, я отступил к стене и, нашарив рукой выключатель, врубил верхний свет. - Чего ты здесь забыл? Евгений, вальяжно раскинувшийся на постели, улыбнулся, но на этот раз улыбка не затронула темный пристальный взгляд, которым тот окинул моё тело так, что захотелось прикрыться руками. - Поговорить. - О чем, интересно? – хотя я прекрасно знал, он просто так не оставит утреннее происшествие без внимания. – Если ты о том, что произошло утром, - взгляд Евгения потемнел, глаза прищурились. Значит, я был прав. – Тогда нам не о чем говорить. Резко развернувшись, я потопал в ванную, но был перехвачен на полпути. Несмотря на отборный мат, которым покрывал его и нелепую попытку отмахнуться, я был закинут на плечо, а затем сброшен на постель и придавлен тяжелым телом Евгения, яростный взгляд которого прожигал насквозь. - Отпусти, урод! – взвизгнув от возмущения, я уперся кулаками ему в грудь, не позволяя приблизиться, на что он глумливо ухмыльнулся и крепче стиснув коленями мои бедра, схватил за запястья и отвел руки за голову, прижав к постели. – Сволочь! - Если хочешь - можешь громче, - выдохнул он мне в губы, а потом засмеялся, когда я, приподняв голову, чуть не укусил его за губу, клацнув зубами. - О, мы совершенно одни, – снова склонившись, Евгений зарылся лицом в мои волосы и, шумно вдохнув, медленно выдохнул в район виска: - Чудесно. Мне всегда хотелось проверить, как они пахнут, - промурлыкал он и потерся кончиком носа о висок, а затем, как тупая псина, провел языком от скулы к уголку глаза, оставляя длинный мокрый след. Я брезгливо поморщился, а он уткнулся лицом между основанием шеи и плеча, щекоча горячим дыханием кожу. - Отвали от меня сука, - я дернулся, понимая – не вырваться, но сдаваться не собирался. - Пусти, кому говорю! - Не могу, - он приподнял голову, и наши взгляды пересеклись, прожигая друг друга, - ты ещё недостаточно наказан. О чем это он? Какое ещё нахрен наказание? Совсем сбрендил на старости. Но оказалось, что это была лишь прелюдия. Склонившись в очередной раз, он провел языком от кадыка до подбородка, который чуть прикусил и, отстранившись, провел кончиком языка по своей нижней губе. Что он вытворяет? Это слишком близко, очень горячо и невыносимо для нормального молодого парня, который давненько ни с кем не уединялся. И это, блять, охуенно возбуждало. Сильный укус в шею заставил тело выгнуться дугой от боли, я закричал, а Евгений тут же принялся вылизывать место укуса. - Сука, ублюдок, мразь, педофил ебучий, - меня трясло от негодования. Он меня укусил. Вцепился в шею, где теперь пульсировала тянущая боль, псина вонючая. - Не-на-ви-жу. - Т-с-ш, - Евгений прижался лбом к моему лбу. - Ослушаешься ещё раз – всего искусаю, - и от этого обещания, произнесенного столь ласковым голосом, тело ответно затрясло. Звонко и невинно чмокнув напоследок в лоб, он отпустил скованные сильными пальцами руки и, отстранившись, вышел из комнаты, а потом хлопнула входная дверь. Я остался один с навязчивыми мыслями об убийстве некоторых блондинов и при сильном ознобе, что вытрясал остатки самообладания с метущейся в агонии души. - Ненавижу…- сглатывая слезы, прошептал я, притрагиваясь пальцами к болезненному укусу, растирая запястья. Завтра будут синяки… – Придурок. Сегодня… После его ухода я ещё долго лежал на кровати, бессмысленно смотря в потолок и боролся с противоречивыми чувствами, устроившими в моём мозгу феерическое шоу. Одна часть, та, что всегда была активом, противилась только от одной мысли, что однажды Евгению всё же удастся меня сломить и впервые я окажусь в пассивной роли. Другая хотела попробовать. Лишь раз. Трахнемся и разбежимся. Никому ведь от этого не станет хуже? Однако чем больше я желал второго, тем бредовее казалась идея в целом. Он любовник моей матери и плюс ко всему намного старше. Зато опытный и наверняка знает, как доставить удовольствие. Но не единственный. За пару дней. Основательно перерыв интернет, я начитался такого, что волосы бы встали дыбом, если б были короткими, а так только шевелились, а я краснел, как чиби-помидорка, и после мозгокрушительного дурдома к выходным – решился. Завтра понедельник, снова начинаются школьные будни. Времени на подобные игры не останется, поэтому единственный шанс попробовать – сегодня. Накупался от души, даже там попытался помыться, но с непривычки было немного неприятно, и я перестал себя мучить. Одежду выбрал посвободнее, чтоб не сковывала движений и взгляд привлекала: черные джинсы с низкой посадкой, белоснежная футболка в обтяг с провокационной надписью «трахни меня», шейный однотонный платок, скрывающий синяк, на запястья фенечки, а в довершение шляпу-ковбойку. Непослушные волосы собрал в тугой хвост. Спускаясь вниз, я услышал отдалённые голоса и уже хотел выйти из-за угла, но резко затормозил. - Ты мне нравишься, Жень. – Анькин голос был тихим, спокойным и уверенным. Она признавалась ему, зная о том, что он любовник матери? О чем вообще эта идиотка думает? Надя её убьет. - Возможно, я даже люблю тебя, правда, не совсем в этом уверена, поэтому хочу проверить. Позволишь? Одно предложение хлеще другого. Я хотел было уйти обратно, но ноги отчего-то словно приросли к полу, заставляя стать невольным свидетелем разыгравшейся драмы. - Извини, Анна. Для меня ты как сестра, не более. - Но ты даже не хочешь попробовать… Евгений, похоже, перебил её, потому что фраза Ани осталась не законченной, а его голос зазвучал резче и холоднее. - Я многое успел попробовать в своей жизни, Анна. И говорю один и последний раз, – тебя я пробовать ни в каком виде не буду. Повторяться тоже, поэтому сейчас либо мы с тобой остаемся друзьями, либо я навсегда забуду о твоем существовании. Возникшая тишина была долгой, но в конце концов они смогли решить этот щепетильный вопрос. - Друзьями, - тихо произнесла Аня, - я хочу остаться друзьями. - Вот и умница. И снова подозрительная тишина. Чем они там занимаются? Я хотел выглянуть из-за угла и посмотреть. - Как бы она ни старалась, ей меня не превзойти. Вот же блять! Я чуть не усрался с испугу, когда услышал голос Нади. И судя по тону, она тоже слышала их разговор. Обернувшись, цинично оглядел, заметив, как она принарядилась: светлые волосы уложены в затейливую прическу, открывая шею и линии скул. Облегающее черное платье с низким декольте V-образного выреза подчеркивало стройность фигуры и бледность матовой кожи. Ну, прямо змея, сбрасывающая лживую кожу при удобном случае. - Ты чудовище, - прошипел я ей в лицо и начал спускаться вниз. За спиной раздался смех и не менее ехидный вопрос: - Это комплимент? Не обращая внимания на издевку, я быстро сбежал вниз и, набросив пальто, вскинул голову. Евгений и Аня, вошедшие в гостиную со стороны кухни, неспешно прошли к моему любимому диванчику. Анька села, а он, будто шестым чувством, почувствовав на себе мой взгляд, обернулся к выходу. Окинул придирчивым взглядом прищуренных потемневших глаз и приподнял светлую бровь. - Евгений? Аня меня не видела, сидела спиной. Усмехнувшись, я сделал провокационный жест, покачивая вперед-назад бёдрами, и он помрачнел - понял, что не на прогулку иду. Шаловливо подмигнув, я схватился за дверную ручку, открыл дверь и, сделав два быстрых шага, замер. Знал, стоит и смотрит, сверля спину цепким взглядом. Вроде нормально всё. Я иду в бар, где хочу подцепить парня и перепихнуться, вот только боевой дух подкачал. Мне было страшно до усрачки! Ведь я никогда не был снизу, и неизвестность пугала. С другой стороны, зачем куда-то идти, тратить время на поиски подходящего человека, если можно вернуться и просто поманить? Евгений не откажется от такого заманчивого предложения. - Ты куда? Услышав недоуменный Анькин голос, я медленно обернулся. Евгений решительно направлялся в мою сторону, и я не мог оторвать от него взгляда. Красивый сексуальный самец, который хотел меня. И - чего уж врать самому себе - это взаимно, но я лучше сдохну, чем позволю ему узнать. Гордость ли это играет с нами столь злую шутку или что-то другое, уже неважно, однако прежде чем Евгений вышел на улицу, непослушной, будто одеревеневшей рукой я захлопнул дверь, прерывая зрительный обмен взаимными флюидами. К черту! Пошло оно всё к чертям собачим! Лучше и дальше вести себя, как два долбоеба, чем привязать друг друга никому не нужными чувствами. Нахлобучив ковбойку обратно, я сбежал по ступеням в темноту ночного города. Решил сначала расслабиться и, захватив для компании Игорёшу, направился в знакомый бар. - С хера мы премся так поздно? – дружище громко зевнул и поежился. - Я бы лучше поспал, завтра в школу. - Задолбал, бля, ныть, - меня, естественно, начало раздражать, что он всю дорогу ноет, как от тупой боли в зубе, - не хочешь – вали домой, не держу. - Ага, - Игорёша, шагнув ближе, непринужденно обнял за плечи, - чтобы все девчонки были твоими? На что я рассмеялся. Он знал меня лучше других. Просто хотел отвлечь, за что ему и спасибо. Бар как бар. Полутемное помещение, столики по углам, на втором этаже vip-зона, небольшой круглый танцпол посередине и - куда же без барной стойки, за которую я уселся, скинув шляпу и приветливо махнув рукой бармену: - Привет, Ло! Высокий светловолосый парень, на котором уже не осталось свободного места для нового пирсинга, обернулся и, просияв лучезарной улыбкой, спросил: - Привет, Алекс. Что заказываешь? - Как обычно, - я бросил на стол пару купюр и крутанулся на высоком стуле, осматриваясь. Сегодня здесь было довольно многолюдно, кажись, не я один решил оторваться перед школой. Мой взгляд скользил по полуобнаженным, разгоряченным выпивкой и танцами телам парней. Тех, кто был с девчонкой, отбросил сразу. Слишком долго уламывать. Неужели кто-то из них сегодня будет меня трахать? Возможно, тот блонди, что отжигает на танцполе, или брюнет за столиком в углу? Деньги – наше всё в этом прогнившем мире. За четыре года подо мной были многие, сами понимаете – подросток с бурлящими гормонами, познающий мир. Они сами желали этого, сами себя подготавливали и ублажали, я лишь наслаждался процессом и, расплатившись, уходил. И так из ночи в ночь, заботясь только о собственном удовольствии. Некоторых брал грубо, без всякой подготовки, упиваясь болезненными стонами, других мог бросить в самом процессе, излившись на спину. Всегда по-разному и ни разу не задумавшись о том, что однажды буду на их месте – лежать под трахающим меня мужчиной и стонать, как продажная шлюха. "Вашу же мать, - я мысленно взвыл от досады, - ведь и представить страшно". Я настолько увлекся мысленным прессингом, что резко вздрогнул, когда подошедший Игорёша, который ходил отлить, внезапно хлопнул по плечу, басисто спросив: - Знакомых высматриваешь? Я даже подскочил на радостях, заорав в голос: - Ебать! - Ты чего? – он удивленно таращился на меня, а я пытался успокоить взметнувшееся к горлу сердце. - Ничего, - хмуро ответил я, отворачиваясь и отпивая коктейль: - Уже ни-че-го, - и, выдохнув, залпом осушил довольно крепкий напиток. Тааак. Нужно успокоиться, просто успокоиться и всё. Дальше пойдёт как нужно, естественно и без боли, надеюсь, - и, тряхнув головой, как бы избавляясь от ошалелых мыслей, недовольно скривился. Лучше сдохнуть, чем представить. - Странный ты сегодня, Саня. - Да ну? - я вопросительно глянул на друга, затем обратился к Ло: - Мне повторить. Ему пиво. Ло кивнул, давая понять, что заказ принят и в скором времени будет исполнен. - Почему тебе мартини, а мне пиво? – недовольно насупившись, спросил Игорёша, на что я, хлопнув его по плечу, ответил: - За надом. Забыл, что было в последний раз? – я всегда напоминал ему о том, как тот нажрался на одной из вечеринок и дебоширить начал. - Кто пытался стриптиз станцевать, а потом девчонку чужую увести, за что и схлопотал по роже, а? - Заткнись, - беззлобно огрызнулся и, смущенно взъерошив пятерней короткий ежик черных волос, Игорёша улыбнулся проходившим рядом девушкам, - Понял. Пиво так пиво. - Ваш заказ, молодые люди, - Ло подмигнул, я же, наклонившись через барную стойку, засунул купюру за пояс его узких джинсов и пару раз хлопнул по упругой заднице. - Спасибо, родной, - и ухмыльнулся, подмигнув ему, когда услышал возмущенные девчачьи вопли сбоку. - Эй, Ло?! Почему какой-то пацан может так делать, а мы нет?! На что Ло обворожительно им улыбнулся, небрежно ответив: - По уставу не положено. - Чего?! Похоже, юмора они не понимали, но куда им, простым смертным, до нас - богов голубой нирваны? Начали громко спорить. Шумные, однако. Но Ло быстренько их угомонил. - Зато вам полагается по одному коктейлю за счет заведения. Девчонки, на которых, кстати, пялился Игорёша, обрадованно взвизгнули. - Присмотри за местечком, - это я уже к Игорю обратился, который настолько увлекся созерцанием нежностей, что выпирали из обтягивающих кофточек, что не сразу ответил, нахмурившись спросив: - Ты куда? - Поссать, - и, похабно хохотнув, направился в уборную. Протянув руку к двери хотел открыть, но пришлось отшатнуться, когда она распахнулась и из туалета вышли два парня. Приглядевшись понял почему на них одинаковые одежки - близнецы мать их. Один, что был с короткой стрижкой, прошел мимо, скользнув по мне равнодушным взглядом, второй подмигнул, намерено задел плечом и рассмеялся, когда я ему средний палец показал. Каких только моральных уродов не носит земля. Один другого не лучше. И где среди таких найти подходящего партнера, не ошибившись в выборе, чтобы не нарваться на извращенца или похуже? Дааа, дилемма ещё та. Быстренько сделав мокрые делишки, я как раз застегивал ширинку, когда чьи-то нахальные руки, оттолкнув в сторону мои, довольно резвенько забрались под узкие джинсы. А так как я сегодня специально не надел трусы, без лишних трений, обхватили вялый член. Какого хуя творится? Я же только что мочился! От такой наглости я не просто дар речи потерял, даже возразить не успел, только вскинул убийственный взгляд в зеркало, где позади, увидел нагло ухмыляющегося близнеца. В расширенных зрачках уже не было равнодушия, там явно проскальзывал интерес к моей скромной персоне. - Ты что творишь? – вырвалось из меня тихим шипением, и я начал отталкивать его, чувствуя, что поневоле возбуждаюсь, что не могло ускользнуть и от его горячих пальцев. - Не ожидал? - Отвали! – рявкнув в ответ, я снова попытался отодрать от себя его руки. - Зачем же так грубо? – рука сместилась ниже, и он провел подушечкой большого пальца по полувозбуждённой головке, отчего я дернулся назад, а тот и был рад, обхватил торс сильнее, прижал к груди, продолжая издеваться: - Тебе ведь это нравится. Не спрашивал – утверждал. Неужели я так открыт для него? Но отрицать не буду, меня заводили его прикосновения, и то, что мы делам это в общественном месте, придавало пикантной остроты. Я хотел было плюнуть и начать отдаваться ощущениям, как в коридоре послышались приглушенные голоса, а потом и приближающиеся шаги. - Повторим чуть позже, хорошо? Близнец отступил к выходу, и весело подмигнув моему офигевшему от его наглости отражению в зеркале, вышел. Он что? Вот так меня бросает? Кое-как дрожащими руками застегнув ширинку, я помчался на выход и чуть не сбил тех, кто в туалет зашёл. Это меня немного отрезвило: - Извините. - Да ничего, чувак, всё путем, - я дождался, когда трое неформалов неспешно ввалятся внутрь. Вылетев из туалета, огляделся. Где эта паскуда? Задолбали обламывать. Я ему ручонки наглые поотрываю и начну, пожалуй, с пальцев, прикосновение которых продолжал ощущать на полностью возбужденном члене. Злой как незнамо кто, я вышел в зал и остановился, увидев близнецов в небольшой группе, направляющихся к танцполу. Отвернувшись, я направился к другу, что явно не скучал, окруженный тремя девчонками. Они, весело общаясь и не сразу заметили, как я подошел. Не садясь на стул, схватил бокал и залпом осушил. Игореша с девчонками смотрели на меня вытаращенными от удивления глазами: - Саня? – дружище хотел что-то спросить, но, отмахнувшись, я уверенно направился к набитому до отказа танцполу. Неподготовленным детишкам советую замереть и молча наблюдать за голубоглазым богом, что покажет ультракласс. Выйдя на середину, я практически сразу уловил нужный ритм и, прикрыв в блаженной неге глаза, начал плавно двигаться в такт тягучей музыке. Тело словно жило своей собственной волей. Вскоре я почувствовал учащенное дыхание в районе шеи, но глаза не открыл, даже когда какой-то парень начал тереться своим немалым стояком о бедро. Было приятно его активное внимание, я продолжил наслаждаться чувственной игрой, танцами и нарастающим запахом секса. Парень, не убирая рук, переместился за спину, сместив ладони на мои бедра, а потом кто-то ещё притерся спереди. Это напоминало тугое трение шестеренок, когда много деталей, всё движется, но ничто не мешает – часовой механизм замедленного действия. Я был потным, мокрым и очень возбужденным. На наше трио пялились все кому не лень, а я продолжал наслаждаться последним вечером своей анальной девственности, ощущая на себе один особенный взгляд, полный нескрываемого бешенства.