Притягательно дерзкий

Если бы вы увидели человека, который очень долгое время бился бы лбом о парту, монотонно так, как будто молился лишь ему известным богам, что бы вы подумали? Больной шизаноид? Наверняка, но этим человеком являлся я. Коснувшись разгоряченной щекой прохладной поверхности парты, я закрыл глаза, вспоминая вчерашний вечер, обернувшийся катастрофой в намеченных планах. Евгений просто нечто. Ебучая бомба замедленного действия. Кто бы мог подумать, что этот псих, спрыгнув со второго этажа, набьет морды троим парням и, вытащив меня из бара, потащит в ближайший отель? На тот момент я был настолько ошеломлен его выходкой, что и сказать ничего толком не успел. Услышал отдаленные крики, мат и, выплывая из чувственной эйфории, увидел его: злого мрачного зверя с горящей сталью в глазах. Распихивая в стороны людей, Евгений стремительно приближался. То, что последовало в дальнейшем, вообще вспоминать не хочу. Теперь придётся извиняться перед Ло и Франсуа за такое шоу. Первый прямой удар кулака в челюсть пришелся ничего не подозревающему близнецу, который прижимался ко мне со спины, второй достался тому, который был спереди, а потом Евгений схватил меня за руку и потащил в сторону выхода. — Эй! Ты чего творишь?! — выйдя из ступора, возмутился я и попытался отодрать его пальцы от собственного запястья. Бесполезно. — Отпусти! Не я один был недоволен его наглым поведением. Нам преградил путь здоровый дядечка, который успел лишь начать: — Слушай, по ходу мальчик не… Резкий удар лба о чужую голову - и мужик, как подкошенный, завалился в толпу зевак. Дальше как в дешевом кино: продирание через офигевающую толпу, выход на свежий воздух и мой внезапный удар кулака о его недовольно сжатую челюсть. Сам не ожидал, что смогу, даже застыл в изумлении. Его пальцы сильнее стиснули запястье, и я поморщился от боли, встряхивая отбитой кистью. Вот тебе, блядь, и свобода! Евгений же тряхнул головой и, подняв зловещий темный взгляд, заявил: — Ещё раз увижу, как тебя трогают другие — убью. И, больше ничего не добавив, не объяснив, какого хера он вообще забыл в баре, где был я, потащил дальше по темному переулку. Он меня убьет? За что, мать вашу? Это его пора кончать после всего, что он там устроил. Неужели Евгений догадался о том, что я задумал? Хотя и догадываться было не нужно. Я позволял незнакомым парням трахать меня взглядами не потому, что нравилось, а для того, чтобы меня отымели, и Евгений видел это. Но даже если и так. — Ты мне никто, чтоб заявлять такое! Продолжая вырываться, я буксовал ногами, бил свободной рукой по спине, а этому психу всё было нипочём. Он что, и правда собирается меня трахнуть? Сууука… я не согласен. Только не так. В отчаянии я огляделся. Как назло - ни одного сраного копа, когда они так нужны. В такое позднее время людей на улице тоже было мало, да и те не обращали на нас никакого внимания. — Помогите! Кто-нибудь, пожалуйста! Девушка и парень, что шли впереди, резко остановились, глядя на нас в изумлении. Парень было хотел шагнуть навстречу, но ловкие пальчики подружки удержали, цепко ухватив за рукав: — Не нужно, — прошептала она, и тот не стал вмешиваться, опустив взгляд. Да никому тут и правда нет дела до чужой жизни. Всем плевать: хоть насилуй, хоть убивай. Я смирился. Черт с вами, ублюдками. Когда будут насиловать очередную сучку, которая так отчаянно цепляется за правильный мир, с места не сдвинусь. Евгений продолжал упорно идти в сторону отеля, не проронив ни слова, не обращая внимания на мои попытки вырваться или позвать на помощь, и чем ближе мы приближались к яркой вывеске, которая, переливаясь, красовалась над входом, тем больше становилась моя паника. — Кем себя возомнил, а? Нади мало стало? Так найди себе другую бабу! Ты парня трахать собираешься, усек, нет? Но он, абсолютно не обращая внимания на мои вопли, втащил мимо застывшего у дверей консьержа в мотель и бросил на стойку несколько крупных купюр, принялся ждать, когда ему отдадут ключ. Девушка на ресепшене зависла, когда я, рванув к ней, практически таща его за собой, проорал: — Помогите! Этот мужик… — и возмущенно ткнул пальцем в Евгения, который молчаливо вскинул бровь на мой неприличный жест, — ...хочет меня изнасиловать! Даже бровью не поведя, она дежурно улыбнулась и, переведя взгляд на Евгения, непринужденно спросила: — Мистер Рейдман, вам номер с сауной или обычный? Какого?.. Похоже, что эти двое неплохо друг друга знали. — С сауной, Лера, — ответил Евгений, пока я переводил с неё на него и обратно недовольный взгляд. С милой улыбкой она протянула ему журнал, поверх которого лежали ключи от номера и шариковая ручка. Я впервые видел, как у кого-то, кроме Нади, просят оставить на память автограф. Евгений, улыбнувшись, кивнул на стойку. Девушка нахмурилась, на что тот приподнял вверх наши руки. Та тут же понимающе кивнула и выполнила молчаливую просьбу, жадным взглядом наблюдая, как он ставит свою размашистую подпись на собственном фото. — Так ты уже здесь был, — протянул я с издевкой. — И кто эта счастливица? Неужели Валерия? — Теперь и я прочитал её имя на бейджике, что был прикреплён на груди черно-белого костюма. Лицо девушки внезапно покрылось красными пятнами, сметая прочь холодную невозмутимость. Ага! Значит, можно и до неё достучаться. — Скажи мне, Лера... — Она недоуменно и даже как-то затравленно на меня взглянула. Понимаю, спать с клиентами запрещено. Но разве откажешь этому эгоистичному звездоносцу? — Насколько хорошо ты знаешь этого человека? Или одного раза в постели достаточно? Я наслаждался, видя, как меняется её выражение лица. Не заметив, как он положил на журнал ещё пару купюр сверху. — А если он меня убьет? Или покалечит? Мне же только семнадцать. Какой срок тебе дадут за то, что мой хладный труп найдут в номере?! Последние слова пришлось кричать от лифта, куда вскоре меня затащил Евгений и, наконец-то отпустив многострадальное запястье, прижав к стене, нажал нужную кнопку на панели. Двери бесшумно закрылись, оставляя нас одних, отрезанных прочными стальными стенками от внешнего мира. — Не сработает. Они хранят самые ужасные тайны своих клиентов. Это их работа, — внезапно тихо прошептал он. Затем стянул резинку с моих волос, зарываясь в рыжую охру пальцами, позволяя им свободно рассыпаться по плечам, затем и лицом зарылся. Шумно втягивая носом воздух, хрипло выдохнул: — Ты всё равно будешь моим. Самоуверенная сволочь, ублюдок, скотина ненормальная… я не мог ни пошевелиться, ни ответить. Мои ноги ослабли, а колени дрожали от его хрипловатого голоса, волнами проникающего через щиты неприятия, теплых рук, скользнувших под футболку. Впервые в жизни мне было страшно. Так страшно поддаться желанию быть кем-то любимым, зависимым от ласкающих слух нежных слов, стать безвольным рабом собственного тела, которое отвечало Евгению, податливо выгибаясь под пальцами, ласкающими живот, которые медленно, но уверенно поднимались выше, заставляя дрожать от нарастающего желания, собирающегося пульсирующим жгутом внизу живота. Немного отстранившись, он пальцами прикоснулся к подбородку, заставляя приподнять лицо и встретить потемневший, горящий неукротимым желанием взгляд: — Ты дрожишь, — провел пальцами по сухим губам, с которых срывалось учащенное дыхание, — не бойся. Я не обижаю котят. Бляядь, хотелось бы в это верить после того, как он обошелся со мною ранее, но сил сопротивляться не осталось. — Попробуй только, — схватив его за ворот куртки, я рывком притянул его к себе, втягивая в долгий поцелуй, из которого нас вывело шуршание открываемых дверей и громкий смех, который мгновенно оборвался при виде нашей парочки. Я сначала замер, потом хотел отстраниться, но Евгений не позволял, прижимая к стене, продолжая целовать, не обращая внимания на голоса, полные ехидства: — Ну ни хуя себе! — пробасили позади. Кто-то заржал. Кто-то присвистнул. — Может, вы в номере продолжите? Нам как бы ехать надо. На смену растерянности пришла злость. Не отдавая себе отчета, я укусил его за язык, почувствовав во рту металлический привкус крови, а когда он отстранился, ударил коленом в пах. — У-у-у, — послышались мужские стоны полные сочувствия. — Долбаный извращенец. — Обойдя его, я шагнул к выходу. Окинул злым взглядом четверых мужиков: — Лестницей пользоваться не пробовали? И, чувствуя на себе недоуменные и растерянные взгляды, пошел искать выход. Сам виноват. Не нужно было продолжать меня лапать на виду, когда я столь беспомощен. Ненавижу это бабское чувство. Бесцельно бродя по улицам и пытаясь осмыслить происходящее, домой я вернулся под утро и, проспав от силы полтора часа, поперся в школу. Хотелось взвыть в голос или порвать кого-нибудь, вот только зачем? Почему нельзя вырвать воспоминания и выбросить, как ненужный фрагмент жизни? И откуда эта звезда в заднице взялась на мою бедную головушку, что так сейчас болела? Хотелось спать, но больше всего — никогда не встречать Евгения Рейдмана. — Верховский? Вы звонок слышали? Я поморщился и, неохотно оторвавшись от парты, медленно поднялся. Выдержать бы треклятый первый день в грамматическом аду и домой, в кроватку, чтобы поспать хоть немного. Что бы случилось, если бы нас не прервали? Скорее всего, мы бы оказались в номере и, поддавшись настроению, я бы отдался ему безоговорочно. Трахнулись. А потом? Как вести себя с ним после проведенной ночи? Хотя кто сказал, что он вообще обратит на меня своё звездное внимание? Ведь ему просто хотелось взять то, что так упорно сопротивлялось, не поддавалось и убегало, увеличивая азарт от долгой погони. Евгений как хищник выслеживающий жертву. Поймал, отымел и оставил на растерзание гиенам или шакалам. Такова природа, такова жизнь в целом. Мы быстро теряем интерес, когда пресыщены, и вскоре устремляемся к новой заманчивой цели, забывая о прошлых жертвах. — Класс, садитесь. Я рухнул на стул и снова практически лег на парту, когда сбоку прилетел бумажный комок и, плюхнувшись на парту, замер в ожидании, как и отправитель, но мне было лень даже шевелиться. — Саня, — прошипели позади настолько злобно, что я даже поежился от холодка, что пробежал по спине. Игорешик? Резко выпрямившись, я обернулся и, встретив недовольный взгляд друга, одними губами произнес: "Пошел на хуй!" И, оскалившись, отвернулся, собираясь немного вздремнуть, но прилетела ещё одна бумажка, ниспосланная криворуким другом, и приземлилась возле моей ноги. Я нулем, а вот зоркий учитель заметил и, бросив взгляд на Игорешу, произнес командным тоном: — Гришанин? Подними, что выбросил, и подойди ко мне. Класс тут же оживился, все знали пристрастие математика зачитывать вслух записки учеников. Игореша неохотно поднялся из-за последней парты и, подняв скомканную записку, боднул меня локтем в бок, на что получил смачную затрещину и пинок под зад. Пролет до учителя он преодолел на сверхзвуковой скорости и положил записку в протянутую ладонь. Развернув записку, математик прочел, нахмурился, обвел класс помрачневшим взглядом и, перечитав, отложил в сторону: — Гришанин, свободен. Ещё такая выходка и в одиночку контрольную будешь писать. То есть учитель намекал, что списывать будет не у кого. Идя обратно, Игорешик прошептал: "Сука", на что я, оскалившись, показал ему средний палец и, откинувшись на стуле, замер, встречая задумчивый взгляд математика. Мне уже было интересно, что было такого в той записке. Нахмурившись, я взял первый комок и, развернув, прочел: «Сука, ты что вчера устроил? Телки уже были готовы мне отдаться, но после твоего танца они смотрели лишь на тебя». На моих губах расползалась самодовольная улыбка, но потом она помрачнела, когда я вспомнил цель вчерашнего вечера, и совсем иссякла при подведенном итоге. Тяжко вздохнув, я снова разлегся на парте и, что самое интересное: математик ни разу не сделал мне замечание. Практически в полудреме я услышал долгожданный звонок и, потянувшись, выпрямился. Игореша пулей вылетел из класса, мне оставалось лишь удивленно смотреть ему вслед. Ничего, если обиделся, перебесится и вернется. Сложив учебники в рюкзак, я зевнул и направился к двери. — Верховский? Ага, и мне интересно, что же там. Медленно обернувшись, я встретился с серьезным взглядом математика, брошенным поверх очков. — Да, Анатолий Викторович? — Задержись на минутку, пожалуйста. Когда все ученики вышли, математик закрыл дверь и подошел к своему столу. Я стоял напротив и скучающе изучал потолок. Он взял со стола записку и на моих глазах порвал её. Скептически вскинув бровь, я ожидал, когда он что-то мне скажет, но он продолжал молчать. — Можешь идти, Верховский. Я, естественно, не врубился ни во что, но к двери пошёл, а когда почти открыл её, то услышал: — А как зовут блондинку? — Блондинку? — недоуменно переспросил я, начиная мысленно расчленять другана. — Ну да, — усмехаясь, произнес учитель. Несмотря на его преклонный возраст, математик был ещё тем бабником. — Ту, что ростом под два метра. Познакомишь? Люблю высоких. Улыбнувшись, я, не оборачиваясь, уверенно ответил: — Евгения. И она, к сожалению, занята. — И кем же? — Мной, — и вышел, захлопнув дверь. Да, мной. Теперь я точно был уверен в том, что чем больше и активнее сопротивляюсь, тем сильнее ему хочется присвоить, а мне отдаться. Игра в кошки-мышки затягивалась, и интерес с обеих сторон возрастал. В следующий раз всё будет по обоюдному решению. Возможно, я буду об этом жалеть, но это потом, а сейчас мне хотелось продолжить то, на чем нас прервали. Схватив пробегающего мелюзгу, спросил: — Рыжий и длинный с пирсингом в носу? Недолго соображая, паренек воскликнул: — В столовке, кажется, — и неуверенно сник, поняв, кому именно попал в руки. Да уж, слухи про меня, любимого, ходили разные. — Ладно, топай, — сжалился я над бедолагой, что стал белее стены, у которой мы стояли, и направился в столовую, ибо рыжих и высоких с пирсингом в носу в этой школе было всего двое: Игорь и его младший брат-подражала Виталька, правда, ростом пока не вышел, но вскоре догонит. Найдя Игоря в столовке, я подошел и, положив руку на его плечо, сильно сжал, при этом ласково спросил: — Поговорим? Игорь отшатнулся и затравленно огляделся, избегая смотреть мне в глаза. — О чем? — Что ты там написал, а? — я вплотную приблизил свое лицо к его лицу и злостно прошипел: — Какая нахер блондинка под два метра?! — Ну, я просто хотел узнать его имя. Он так раскидал этих, что терлись возле тебя. Кстати, — Игорёша провокационно усмехнулся, — у вас что-то было вчера? — Бля, — простонал я. Безнадежный случай. Вот вроде натурал, да? Любит отжигать с девочками, ненавидит геев, кроме меня, конечно, но почему-то любит постоянно выпытывать из меня подробности моих похождений. Латентный гей, нэ? — А может, и номерок подкинуть? — Отклонившись назад, я внимательно оглядел его, и, вопросительно вскинув бровь, спросил: — А ты точно натурал? — А в рожу? Он мне как актер нравится. Фан я его, ясно? — тут же набычился тот, за что потрепан был по волосам и награжден снисходительной улыбкой. — Шучу. Между нами вчера ничего не получилось, — и, чтобы перевести тему, я спросил: — Что у нас там по расписанию? — Биология вроде. — Тогда погнали. Мы вышли из столовки, и я вдруг застыл, бля, как изваяние, поняв, что до сих пор у меня нет ни его номера телефона, ни адреса, где он живет. В груди всё заледенело. Оказывается, я собираюсь переспать с человеком, о котором совершенно ничего не знаю. Хотя, о чем это я? Ведь раньше меня это не напрягало. А теперь что изменилось? Из-ме-ни-ло-сь… — Сань? Тебе плохо? Ты чего так побледнел-то? Сууука. Я, наверное, схожу с ума. Ведь то, о чем я подумал сейчас, невозможно, да? Я не мог за какую-то неделю, за семь долбаных дней, влюбиться в мужика?! Нет. Просто Евгений единственный, кто был способен вывести меня на эмоции, заставляя быть живым, и понять, что хоть кому-то я нужен. Даже такому извращенцу, как он. После уроков одноклассники позвали в кафе, чтобы отметить удачно сданные экзамены, а так как заняться было нечем, я неохотно, но согласился. Мне было необходимо отвлечься от навязчивых мыслей. Мы дурачились, как дети, пока в дверях не показалась красивая пара, привлекшая моё внимание. Высокий смуглый мужчина, а рядом, держа его под руку, шёл ангел. Невысокая, миниатюрная, в ореоле светлых волос и с невинным взглядом сапфировых глаз, что смотрели на брюнета с обожанием, девушка, чьего имени я ещё не знал, весело смеялась. Они прошли мимо и сели напротив, за столик в противоположном ряду. За полчаса, что они провели в кафе, мужчина несколько раз взглянул в нашу сторону. Общаясь с друзьями, я не обращал внимания, но чувствовал на себе его полный любопытства взгляд. Девчонки за соседним столиком бурно обсуждали эту пару. Голоса были настолько громкими, что обрывки их разговора долетали и до нас. — Это ведь Виктор Брамз и Наташа Тирских? — ….. — Говорят, что он не только её продюсер, но и двоюродный брат. О! Теперь и я вспомнил, где видел его. В любимом журнале. Он рекламировал одну из моделей ламборджини. Но я бы никогда не подумал, что этот шикарный человек продюсер в модельном бизнесе. Скорее, модель высшего пилотажа. Интересно. Чего они забыли в этом второсортном кафе? Ошиблись адресом? Ангел, встав из-за столика, пошла в дамскую комнату, а демон, иначе и не назовёшь, снова поднял голову, и наши взгляды на мгновение встретились. Темные, пронзительные, оценивающие глаза, что затягивали в омут обещаний, если смотреть в них слишком долго. Он улыбнулся. Я же скептически вскинул бровь и отвернулся. Кого-то этот Брамз напоминал своей нахально-разводной улыбкой, на которую могли повестись девушки. Но я парень. Потому на мне этот номер не пройдет. — …не важно?! — Игореша громко заржал. — Как это не важно, какой размер груди у девушки? Он ооочень важен. Чем больше, тем лучше! — Извините? Я сидел с краю, поэтому не особо удивился, когда подошедшая официантка обратилась именно ко мне. — Да? Девушка почему-то была смущена и, склонившись ниже, почти прошептала: — Мужчина за столиком напротив пригласил вас составить ему компанию, — и протянула мне черную прямоугольную визитку, где серебром было изящно выведено: «Disainer Stars», а ниже его инициалы. — Спасибо, — я постарался, чтобы мой голос по-прежнему звучал ровно, хотя был немного взбешён. Ненавижу выскочек, что использовали в своих целях других. Мог бы и сам подойти, если настолько приспичило. Не заметив перемены в моем настроении, она кивнула и ушла. — Ребят, — я обратился к друзьям, — мне пора. Я совсем не спал. Боюсь, ещё немного, и я вырублюсь. — Тебя проводить? — Нет, — поднявшись из-за столика, я целеустремленно направился к мужчине, улыбка которого с моим приближением становилась всё самодовольнее. Ну-ну. Посмотрим, что ты скажешь на это. Приблизившись вплотную и неотрывно смотря в его глаза, которые оказались зелеными-зелеными, я медленно порвал его визитку, кусочки которой опускались рваным дождем на стол. И, не сказав ни слова, пошел к выходу. Съел, ублюдок? Проходили уже и не раз. Шоу бизнес с его прелестями закулисной жизни меня никогда не прельщал. Хватало и Нади. Дождавшись своей очереди, я принял из гардероба свое пальто и хотел надеть, как услышал позади низкий хрипловатый голос, заставивший меня замереть от неожиданности. — Позволишь? Нахмурился, смотря, как глаза гардеробщицы распахиваются от удивления. Брамз. Как же я устал от мужиков с их маниакальной приставучестью. Но устраивать прилюдный скандал не хотелось. Я позволил ему помочь надеть пальто. Обернувшись, вежливо кивнул и пошел к двери в надежде, что он наконец-то отвяжется. — Постой! — руку, что он схватил повыше локтя, я вырвал и зло произнес, стараясь окончательно не сорваться: — Не трогайте меня, — обернувшись, заглянул в его прищуренные глаза. — В каком месте было не ясно? Мне повторить? — не дождавшись ответа, я шагнул ближе к мужчине, отмечая крепкое телосложение, приятный аромат древесного мускуса и дорогих сигарет. Хорош, сволочь. Но не в моем вкусе — слишком самоуверен. Не поднимая головы, я медленно выговорил, нисколько не сожалея о своей грубости: — Засуньте свой модельный бизнес в задницу, мистер Брамз. Меня это не интересует. Резко толкнув дверь, я засунул руки в карманы и, шагнув на свежий воздух, направился в сторону дома. С каждым днем становилось всё холоднее. Оно и не удивительно, середина декабря. Скоро рождество. Поднял взгляд на небо. Ни облачка, но и звезд почти не видно. Хотя в наше долбанутое время небесными звездами никто не интересуется. Все хотят только земных звезд, до которых можно хотя бы дотронуться.