Мои любимые детки.

Жареная картошка и правда была не сложным блюдом. По сути, в ее агрегатной форме был виден весь процесс приготовления. Почистить, порезать и кинуть на сковородку. И с нее же потом съесть, как обычно. Действительно ничего сложного, но на душе было тяжело. И очень хотелось все это кому-то поручить. А еще на кухне было скучно, а у Псковщины не было глобальных и тяжелых дум, чтобы занять ими себе голову. Наверное, какими-то такими тропами он и добрел до мысли о том, что можно позвонить родственникам. И не просто каким-то абстрактным, а одному весьма конкретному. И, по чистому совпадению, умеющему готовить. - Мм?.. Псков? Что-то случилось?- голос начальника комнаты Северо-Запада в трубке был тихий и уставший. Очень не вовремя вспомнилось, что в большом доме уже скомандовали отбой, а значит весь шум был под запретом. В том числе, чтобы не попасться отцу. - Да ну не то чтобы,- туманно описал он проблему, глядя на грустную и лишившуюся кожи картошку. - Псков???- уже гораздо более тихий и сдавленный голос раздался из трубки где-то на фоне. В эмоциональных нотках угадывался Коми.- Псков звонит!.. Телефон Ленинградского быстро стал общей собственностью. Каждый выхватывал трубку из рук, сыпал вопросами или просто радостными новостями, стараясь в короткие минуты пересказать все, что случилось за почти полмесяца. Вставить хоть слово было просто некуда, но от этой торопливой болтовни шепотом на несколько голосов было тепло и приятно. Ленинградский все же смог отобрать телефон обратно себе, шикая на особо шумных. До комнаты отца от их угла было, конечно, далеко, но не стоило искушать судьбу. И ни дай боги Центр услышит вечернюю новость, тогда точно поднимется шум. - Вы как там? Расскажи хоть немного, а то все сойдут с ума,- попросил начальник, не видя иного способа успокоить вмиг взбудоражившихся родственников. Потому что, конечно, им не стоило переживать за старших - те и не с такими проблемами справлялись - но все же было волнительно. Не каждый день кому-то руки отрубает подчистую. - Да нормально все... Псина на кровати валяется, отдыхает,- особо и не знал о чем говорить Псковщина. Все было, в общих чертах, также, как и раньше. Ну с поправкой на одну отсутствующую конечность. - А рука как?!..- чуть сдавленнее крикнули из трубки голосом Вологодской. Все солидарно зашуршали, будто придвигаясь к телефону еще ближе. - Ну растет... Уже пол плеча, наверное,- оценил брат прогресс регенерации по созданию чего-то из ничего. Шло все и правда неплохо, так что у них были все шансы к концу лета или к осени вернуться в общий дом. Самое сложное, конечно, это пальцы, но все негласно верили в то, что тело помнит об их количестве и верном расположении. - Кру-уто,- протянул в телефоне Коми под согласные звуки родни.- А че звонишь? В то, что брат позвонил им по тоске сердечной, никто не верил. - Да бля...- на всю комнату как-то не хотелось оглашать проблему и признавать свою несостоятельность в каких-либо вопросах. Хотя все все и так знали.- Жрачку надо сделать... А я не знаю что. Очень ловко, с его точки зрения, перевел Псков проблему из одной плоскости в другую. Ведь даже дома частенько не знали, что готовить, когда макароны, гречка и рис уже надоедали, а суп никто не хотел. Ему, правда, никто все равно не поверил. - А что у тебя есть?- сразу же подключился Ленинградский, дважды полезный человек, ведь любил и готовить, и показывать братьям свои неоспоримые умения. Где-то на фоне теперь куда более любопытно засопел Карелия. - Картоха, овощи, яблоки и молоко,- признался кулинар, глядя на небольшое богатство. Конечно, где-то были еще ингредиенты, холодильник не пустовал, но не перечислять же все. - Шарлотка,- тут же решил Карелия, маньяк в сфере выпечки с начинкой из чего угодно. - Пошел нахуй,- сразу отмел Псков этот вариант, запекавший в своей жизни разве что мясо и то не всегда удачно. Выпечка же это что-то космическое, из разряда высшей техники. Это все знают. - Хмм, звучит неплохо,- как руководитель, Ленинградский умело игнорировал не относящиеся к теме матные слова. Но идея с шарлоткой показалась занятной. Самое сложное, а именно яблоки, у брата были, а дальше дело техники - по крайней мере, он так думал. Псковщина думать об этом отказывался. - Да идите вы оба,- на всякий случай еще раз заявил он свою позицию и посмотрел на грустные овощи на столе.- Как картофан жарить лучше скажите. - Как девку на сеновале!..- поржал кто-то в трубке голосом ехидной Вологодской, довольной своей шуткой, но смех быстро прервался. Видимо, во избежание нарушения режима сестру пришлось быстро чем-то заткнуть. Скорее всего подушкой. - Ты уже почистил картошку?- Ленинградский был очень терпеливым. Он мог бы по телефону объяснить человеку, как открыть документ и распечатать его, как правильно застелить кровать и почему действительно нужно дважды прочипировать пропуск у охраны завода. А такие мелочи как готовка были для него плевым делом. - Тип того. - Много? - Ну бля, на двоих,- в тонких кухонных измерениях Псковщина тоже был не силен. Много для него означало какое-то действительно огромное количество, на всю семью. А мало это почти все остальное. Поэтому он чистил картошку по внутренним ощущениям того, насколько они могут быть сытными, если сожрать их сырыми. Физическая трансформация пищи вследствие парочки законов мироздания для него была слишком запутана. - Это хорошо,- Ленинградский умел хвалить.- Смотри, надо порезать ее на брусочки. Но на самом деле все равно, можешь как угодно. Только не как чипсы. - Я че тупой, по-твоему?..- проворчал Псковщина, держа плечом телефон и пытаясь кромсать ножом сырую картошку. Получалось так себе, и через полминуты, слушая очень редкие удары лезвием об доску, Ленинградский предложил временно прервать связь с родственниками. И возобновить ее, когда картошка будет в сковородке. Или минут через пятнадцать. В трубке на фоне раздались возмущенные звуки, ведь всем хотелось послушать, как старший будет драться с картошкой без меча и огня, но Гатчина нажал на кнопку сброса - и подавление внутрикомнатного бунта осталось без своего логического развития. Псков шумно выдохнул, бросая телефон на стол. - Пятнадцать минут значит, да... Это звучало как вызов. Хорошо, что навыки "кромсай все, что видишь" получаются и иными, чем кулинария, путями. Пусть это было не ровно, а местами даже аляповато, пусть иногда бруски становились скорее строительными блоками, а в каких-то местах из них вполне успешно можно было сложить небольшую картофельную крепость, пусть шума от этого было больше, чем от фильма-хоррора с маньяком - все это неважно. Главное, что картошка была побеждена за рекордные десять минут. А Новгородский в зале, переползший читать книгу на диван, даже ни разу не пришел посмотреть, не убивают ли тут его новую мебель. - Але! Я сделал!- агрессивно-довольно рявкнул Псковщина в трубку, как только гудки прервались. Ленинградский на той стороне воображаемого провода задумчиво помолчал. - Ты молодец,- позитивное подкрепление это очень важно. Спросите у любого воспитателя в детском садике.- Сковороду нагрел? - Бля...- позитива хватило ненадолго. С грохотом начались поиски нужной тары необходимого размера. Хотя, вот честно, велика ли разница между сковородкой и кастрюлей? Не так уж и сильно, особенно если готовишь раз в несколько лет. Гатчина вежливо подождал, пока шум утихнет и раздастся характерный звук роняния сковороды на газовую плиту. - Ну там дальше все просто. Разогрей, полей каким-нибудь маслом и жарь. Минут двадцать, наверное... Ну не до углей главное,- постарался начальник оперировать понятными и ясными терминами. Псковский сосредоточенно кивнул. - И еще переворачивай иногда, а то прилипнет!..- посоветовали из-за кадра голосом Карелии. Видимо, уснуть, когда где-то творится что-то на кухне, он не смог. - Да-да,- поддакнул Гатчина.- А пока готовится, можно сделать салат! - Нахера?- очень логично поинтересовался Псковщина, глядя на то, как масло задорно льется на сковороду. - Салат это полезно!- на этот раз голос был то ли Мурманского, то ли Архангельского, но слишком уж далеко, чтобы разобрать это конкретнее. На того и на другого на всякий случай шикнули. - Тебе же все равно нечем заняться. А овощи только порезать и майонезом залить,- попытался зайти Ленинградский с позитивных сторон салата как блюда. - А хули мы тогда только салат не сделали?- вознегодовал Псковщина, любящий экономию своего времени и сил. А тут оказывается можно было еду сделать без привлечения сил огня и масла. - Этого мало,- безапелляционно отрезал Ленинградский.- Нужно и то, и другое. - И десерт!- никак не мог угомониться Карелия, вовсю пользуясь тем, что старший чисто физически не может никак его достать. - Это потом!..- отвернувшись максимально от трубки и прижав ее рукой, шикнул Гатчина. Псковщина подозрительно нахмурился, поджимая губы, а затем сбросил вызов. Ну раз салат это действительно так просто... Никто не сказал, что помидоры резать сложнее, чем картошку. И что не самые острые ножи и очень упрямые овощные ягоды могут привести к обилию мата и паре царапин на пальцах. Вот то ли дело огурцы! Огурцы просто прекрасные союзники в этом кухонном сражении. Не возникают, не выпендриваются, спокойно лежат и хрустят себе кубиками разной формы и размера. Майонез вообще красава, особенно после того, как сам откуда-то взялся в холодильнике. Салат, для отвода глаз особо обильно залитый традиционным соусом, выглядел даже презентабельно. Картошка на его фоне серьезно отставала, потому что, с одной стороны, еще не дожарилась, а, с другой, Псковщина уже пару раз забыл ее перевернуть и от сковородки отдирал вилкой. Все вылитое масло куда-то просто испарилось. Ленинградский во второй раз перезвонил сам. Видимо, тревога за кухню и брата на ней, не давала ему спокойно уснуть. Как тяжело быть главным. - Ну как ты?- уже подкрепляюще позитивно поинтересовался парень. Псковский довольно шмыгнул носом. - Салат сделал. А картоха эта ваша... - И молодец,- стало ясно, что Ленинградский заочно верил в то, что брату удастся покрошить овощи в одну миску, и поэтому новость об успехе для него не была приоритетной. Наоборот, ему захотелось вдруг поделиться чем-то своим.- Но картошка еще долго будет делаться. А пока ты мог бы сделать что-то сладкое к чаю. Например... - Шарлотку!- сдал всю интригу Карелия за кадром. Ленинградский недовольно засопел, но отрицать не стал. - Идите нахуй,- позиция Псковщины к выпечке не изменилась за эти минуты. Но если тогда это было не принципиально, то сейчас главный решил бороться за сладкий яблочный пирог. И за счастье и благополучие своих подчиненных, конечно. - Но ее очень легко делать!- убедительно начал Гатчина с аккомпанементом из согласных карельских слов на фоне. - Нихуя,- у Псковщины аргументов не было, но он сам был одним большим убедительным аргументом. Но на расстоянии это действовало хуже, чем вблизи. - Я буду каждый шаг диктовать,- со всей самоотверженностью продолжал Гатчина с еще большим количеством карельского на фоне. - Делать-то мне,- Псковский не верил в свои таланты в сфере кулинарии и домоводства. Вот была бы это драка и шарлотку надо было бы одолеть в честной схватке, вот тут да. А готовка это сложно. - Ну у тебя ж руки не из жопы, нуебтвою!..- вмешался в их приватный разговор нежный и немного заспанный девичий голосок. Единственной девице комнаты Северо-Запада, уже задремавшей, моральные терзания брата мешали отправиться на заслуженный покой. Гатчина тихо зашептал извинения, прикрыв динамик ладонью. - Бляха...- вздохнул Псковский, глядя на столь прекрасно вышедший салат. Может и правда не все потеряно.- Ладно, давай, диктуй. Че там надо? Естественно, надо было много чего. Терпения и мудрости, в первую очередь, а с ними было плохо. Но это можно было компенсировать чужими моральным качествами, что на два голоса теперь лились из телефона песней поддержки и уверенности в том, что если уж Сахалин смог испечь печенье, то Псковщина точно сможет. И желательно не за три часа, потому что есть все-таки очень хочется. А тем временем Новгородский стоически терпел. Кто бы знал, каких сил ему стоило продолжать сидеть на диване и смотреть на страницы книги, слыша редкие обрывки звуков с кухни. Внутри все буквально зудело от желания встать и все сделать за брата, слишком непутевого и одичалого, чтобы действительно хорошо разбираться в готовке. Потому что так будет быстрее. И безопаснее. И уж точно вкуснее. Но так он никогда не научится. И хоть Псковский постоянно шутил про то, что нет уже смысла чему-то учиться, ведь им недолго осталось, это все было отмазками. Учиться не поздно никогда! И даже если сердце обливалось кровью, в основном из-за того, что нельзя все сделать идеально и сразу, надо было терпеть. И читать одну и ту же страницу третий раз, навострив слух и пытаясь понять, что происходит на кухне. Судя по шипению масла и невнятному мату, в основном борьба велась с картошкой. Но ведь должен был брат заниматься чем-то в промежутках, иначе бы просто уснул. Интрига подгоняла на кухню еще сильнее, но Новгородский буквально силой удерживал себя на месте. Так надо. Когда-нибудь его братишка должен будет заботиться о себе в одиночестве. Хотя от таких мыслей было очень грустно. А тонуть в печальных мыслях вовсе было нельзя, потому что выкарабкиваться из них сложно. И если в общем доме вечно отвлекал шум чужой жизни, то в одиночестве утонуть было слишком легко. Может поэтому Псковщина поехал с ним сюда? - "Я посмотрю одним глазком" Тихое подкрадывание к кухне напомнило о том, как они лазили ночью за едой, пропустив ужин или недостаточно наевшись. Дверь была закрыта, чтобы шум кухни не мешал больному отдыхать, но это не было препятствием. Приоткрыть ее совсем на чуть-чуть, практически на миллиметр, и этого хватит. И это легко сделать даже кому-то без опыта регулярного подглядывания за родственниками. Хотя без второй руки очень сложно было придерживать дверь, аккуратно открывая ее. Поэтому Новгородский решил, что просто очень тихо приоткроет ее, и если что - спрячется у стены. Хотя почему он должен прятаться! Что такого в том, чтобы воочию убедиться, как растет и взрослеет младший брат. - Че надо, псина? Он даже дверь приоткрыть не успел. Не зря говорят, что любое помещение с Псковщиной внутри автоматически становится крепостью - а крепость надо защищать. И от назойливых гостей, в том числе. - Аа, эээ... Че пугаешь?!..- не нашелся что сказать, а поэтому выпалил что в голову пришло Новгородский. Лицо младшего, видное сквозь небольшую щель между косяком и дверью, ехидно засияло. - Ссыкло,- показал он язык, и захлопнул за собой дверь. А Новгородский остался один, наедине с возмущением и стыдливо покрасневшими ушами. После такого пытаться даже одним глазком глянуть не хотелось. Надув щеки со всем достоинством, которое у него было, Новгородский дошагал до дивана и плюхнулся на него. Очень хотелось скрестить руки, но даже это пока что было невыполнимо - а поэтому он просто взял в руку книгу и очень зло в нее уставился. Ну подожди, Псковщина! Вот закончишь ты готовить... И все. Собственно, дальше старший ничего и не придумал, потому что обижаться по сути было не на что. Но вернуть колкость надо было. А то братишка зазнается. В мыслях и обдумываниях того, как и что ответить ехидному братцу, время проходило быстрее. Он даже прочитал несколько страниц книги - содержимое, правда, все равно не отпечаталось к голове - как из-за кухонной двери донесся голос, явно слишком громкий, чтобы быть разговором с самим собой. Ну и имя Новгородского там присутствовало. Хотелось подорваться и молнией очутиться на кухне, но он заставил себя подойти к двери степенно и неспешно. Заодно давая брату возможность в последний миг вспомнить, что для еды нужны и столовые приборы тоже. - Тада-а-ам!..- немного хрипло и устало протянул Псковщина, мотая рукой в сторону кухонного стола.- Еда подана, господин Великий Новгород. И хоть это звучало ехидно, Новгородский пропустил все мимо ушей. Потому что на столе стояло если не чудо и волшебство, то как минимум что-то редчайшее. Еда, приготовленная Псковом самостоятельно вне походных условий - и все еще годная в пищу. Да, стандарты были очень низкими. - Ого... Ты даже пирог испек,- изумленно выдохнул старший, глядя на венец творчества, так и оставленный в форме. Да, неказисто и аляповато, местами неровного цвета, но это был пирог. А до этого были бутерброды. - Жри давай садись,- буркнул Псковщина, уже изрядно оголодавший за время готовки. А картошка дымилась и пахла, салат одним своим видом вызывал урчание в животе, и что уж говорить об ароматах сладкого теста и яблок. - А чего не дошик?- все же вернул старший колкость, но звучало это слабо и даже не особо ехидно. А младший только буркнул что-то себе под нос, снова кивая на свободный стул. И как бы говоря, что ждать долго не будет. Упрашивать Новгородского не пришлось. Голод - лучшая приправа, но и без нее чувствовалась, как хороша домашняя еда. Пусть с огрехами ввиде подпалин и сырых мест, не отрезанных твердых частей и попадающихся семечек, но не это было главным. Главным было тепло, чужие старания и любовь. Ведь без любви это все невозможно. - Очень вкусно, спасибо,- кивнул Новгородский, откладывая вилку и шумно выдыхая. От чувства сытости и уюта закономерно начало клонить в сон. Псковщина только хмыкнул, дожевывая кусок пирога. - Нет, правда!.. Вкусно,- добро и даже как будто нежно улыбнулся старший брат.- Последний раз для меня готовили... Лет шестьдесят назад? Давненько. Так что это было очень мило с твоей стороны... Братик. - ... не за что блин...- пробурчал Псковщина, заливаясь краской и утыкаясь взглядом в свою же тарелку. Новгородский умиленно хихикнул. - И тебе мыть посуду, кстати. - Эй!!! Я готовил! - А как я, по-твоему, буду мыть что-то, а? - Рук... Да блять, ты издеваешься!