Мои любимые детки.

Как бы ни было спокойно и уютно на своей земле, иногда что-то накатывало. Старые шрамы и незажившие еще раны, тревожные воспоминания о всех войнах, междоусобицах и революциях, что гудели среди северных земель, аукались если не днем, то по ночам. Тягучие, изматывающие и бесконечные кошмары хоть и не были частыми гостями, но от их точности и реальности каждый раз пробивало в пот. И с шумным вдохом Новгородский просыпался, глядя в темноту или уже на легкое зарево рассвета, стараясь поскорее отогнать образы прошлого. Земля все еще страдала, хоть с виду все было хорошо. Но сделать с этим Новгород ничего не мог. Только придумать, как успокоить собственные нервы. Плечистая фигура брата, обнимающая подушку и спрятавшая в ней половину лица, едва виднелась в темноте. Но он был рядом, это чувствовалось. Тем самым ощущением защищенности, надежности и безопасности. Как за каменной стеной, в буквальном смысле. Новгород снова выдохнул, проводя ладонью по лицу и стараясь поскорее сбросить ощущение сна. Нужно совсем немного подождать и снова заснуть, но на этот раз уже без кошмаров. Взгляд мимолетом упал на будильник на тумбочке. Полвторого ночи. - С днем рождения меня...- пробормотал Новгородский себе под нос, выдыхая. Вот он и стал старше еще на год. На собственной земле, с кошмаром о прошлом и сопящим младшим братом под боком. И это хорошо. Призрак сна наконец выветрился, оставляя только горькое послевкусие пыли и извести. Новгородский повернулся на бок, стараясь лечь настолько удобно, насколько это возможно, обнимая скомканное во время метаний в кошмаре одеяло. Теплое и уютное ощущение сонливости неизменно возвращалось, и напоследок старший успел только бросить взгляд на спящего Псковского. - "Вот у кого нет проблем с кошмарами..."- мелькнула в голове мысль, а затем все стихло, убаюканное знакомой безопасностью и уютом. А утро встретило радостным ударом подушкой прямо по голове и звоном будильника. - С днем рождения, старик!!! Воздух попал куда-то не в то горло, и Новгородский закашлялся, жмурясь от яркого солнечного света, заливающего комнату. Брат рядом, держащий вторую подушку на случай ответных действий, светил не меньше. - Вот ты и стал еще древнее,- торжественно произнес младший.- Не сыпь песочком, держись за тросточку покрепче, ну и это... Чтоб не ломалось ничего, тебе еще столько же тут мотаться с нами. - Кхх... Ну спасибо,- улыбнулся именинник. И кинул подушку обратно, не особо прицельно, в голову. Псковский хмыкнул, уворачиваясь и скатываясь с кровати. Вот и начался праздник. Продолжать начинать его следовало, конечно, с праздничного завтрака. Но торт они не купили, решив отложить главное на вечер - нельзя же пить за здоровье именинника вот прям с утра раннего - а поэтому ничего такого особенного и не было. Только настроение, которым можно было приукрасить обычные бутерброды и сладкий чай. - И как, ощущаешь себя еще старее?- и без подобных вопросов обойтись просто не могло. В этом даже была какая-то традиция, ведь каждый в свой праздник подвергался подобным расспросам. Самых официально младших расспрашивали в схожем ключе, но в основном о взрослости, а не о старости. - То лапы ломит, то хвост отваливается,- с доброй усмешкой парировал Новгородский, глядя как брат с энтузиазмом уничтожает им же и приготовленные бутерброды. Молодому организму, конечно, требовалось еды побольше. Молодому и планирующему напиться. - Это не пройдет,- утешил не то чтобы и сильно младший Псковский, похлопав брата по плечу. Новгородский усмехнулся и взглянул на часы. - Давай не отвлекайся... Уже скоро выходить. Конечно, никто не дал им в такой важный день просто побыть вдвоем и отметить праздник, в общем-то, точно также, как остальные дни, только с тортом. Такое позволяется людям, но никак не вечным бессмертным работникам, без участия которых как будто все пойдет наперекосяк. Хотя вон сколько раз праздновали и нормально все было. Но у босса Новгорода был шанс, и он не собирался его упускать. - В такую рань едем... Праздник с часа же,- Псковщина сразу вспомнил, что вообще-то был недоволен. Мало того, что их уже к девяти ждала машина, чтобы приехать раньше на место празднования, так еще вчера весь вечер звонили различные очень важные личности и мешали смотреть сериал. А говорить по телефону под звуки перестрелок ментов с бандитами Новгородский отказывался. - Надо речь отрепетировать, обсудить все, глянуть на расписание...- Новгородский старался говорить так, будто все это важно и серьезно, но наружу так и лезла немного ехидная, но в основном предвкушающая улыбка. Потому что у него был один сюрприз - и старший не мог дождаться, когда увидит реакцию младшего на него. В день рождения, конечно, надо получать подарки, а не дарить, но почему бы не сделать приятное и себе, и окружающим. - Ебал я это расписание...- брат, к счастью, особых изменений в лицах людей не замечал, и до последнего не обращал внимания на то, что там собеседник пытается невербально выразить. Конечно, обычно это приносило только проблемы, особенно в общении с какими-нибудь утонченными личностями, вроде Пензенского, но в случаях, когда нужно было устроить сюрприз, было незаменимо. Вот и сейчас Псковщина искренне ни о чем не догадывался, а Новгородщина предвкушал. - Сначала все равно придется официальную часть провести,- неуклонно заметил Новгород, допивая чай.- А потом уже пойдем, куда захотим. - А потом твое начальство тебя не отпустит...- проворчал младший себе под нос, запихивая в рот последний кусок колбасы.- Я тебя дольше часа ждать не буду! - Хорошо-хорошо,- примирительно кивнул Новгород, который и сам не особо горел желанием проводить праздник в работе. Понимал, что это нужно, принимал это, но мысленно не одобрял. Решить все можно, в крайнем случае, и на следующий день. Процесс одевания вместо обычных пяти минут, из которых две это попытки Новгородского самостоятельно натянуть на себя одежду и неумолимый его проигрыш, на этот раз занял все пятнадцать. Потому что никто не знал, как надеть протез. Хотя у них даже была инструкция, и Новгород ее даже держал, но инструкции для слабаков и трусов. Смельчаки идут напролом и в процессе соглашаются использовать клей, ну или хотя бы двусторонний скотч. Обошлись все же без него. С применением мата, физической силы и пары крепительных ремней обычный пластиковый макет руки наконец был зафиксирован на месте, где отсутствовала рука человеческая. Выглядело все, конечно, весьма кустарно, но в рубашке с длинным рукавом как будто и нормально. И даже ладонь похожа на обычную, только не двигается и пластиковая. - Ну все. Как человек теперь,- удовлетворенно кивнул Псковский, застегивая последнюю пуговицу у брата на шее.- Ну или как псина опять. - Хоть в праздник не ругай,- фыркнул Новгород, поправляя рукава и недоверчиво сжимая пальцы на локте ненастоящей руки.- Не выпадет?.. - А хуй ее знает,- с настоящей инженерной уверенностью в себе ответ Псковщина.- Час то должна протянуть. А там снимем, если что. - "Не хватало нам еще с протезом в руках по толпе ходить",- подумал Новгород, но вслух решил это не высказывать, а то младший брат мог воспринять это как классную идею. Превращать день рождения в странный авангардный триллер не хотелось. У них и так были на это все шансы. На столе агрессивно завибрировал мобильник, намекая на то, что внизу их ждут в машине невинные люди, посланные начальством, и надо быть с ними милостивыми и не мучить. Ну и на праздник опоздать приятного мало. - А ты что наденешь?- поправлял Новгородский воротник, глядя на то, как брат судорожно натягивает джинсы, при этом пытаясь снять домашнюю разношенную футболку. Одеваться заранее он, конечно, не стал, ровно как и думать о том, чтобы подготовить что-то особенное. - Рубаху,- верная клетчатая красная рубашка, пережившая на своем веку немало приключений, взлетела парусом, накидываясь на плечи. Псковщина ходил так большую часть теплого времени года, и не собирался изменять себе. - Белую на официальное мероприятие не наденешь?- хмыкнул Новгород, подхватывая небольшую сумку с самым необходимым для торжества. С деньгами, конечно, в основном. То, что день рождения было на самом деле у него, не избавляло от необходимости платить за все развлечения. В качестве ответа Псков красноречиво показал средний палец - и они были готовы идти. Водитель покосился недовольно, но ничего не сказал. С утра ссориться никто не хотел, а выяснять отношения по поводу того, кто тут такой блатной живет, что за ним из самой администрации машину посылают, было не с руки. Поэтому ехали все в тишине. Людей на улице было пока что еще немного. Все готовились идти на праздник, точно зная, что раньше времени на месте будет только что-то скучное вроде последних сборов декораций и неспешных открытий лавочек ремесленников. Только вездесущие вечные прохожие вроде детей, женщин с колясками и куда-то спешащих бабуль иногда виднелись на проносящихся мимо улицах. До главной площади, где все и должно было начаться, ехать было не особо далеко. - Мы тут остановимся,- водитель подал голос только когда они уже подъезжали к площади.- Пешком дойдете? - Да, спасибо,- согласно кивнул Новгородский, тогда как Псков уже вышел из машины. Без руки и с неудобным протезом старший все еще был бесполезен даже в таких делах, как просто и естественно открыть дверь машины и выйти. Взгляд водителя, провожающего столь необычную в их дни композицию как открывание для кого-то двери и подачу руки, был незабываем. - Что ж, надеюсь, это был последний такой момент,- оптимистично кивнул сам себе именинник, оправляя немного задравшуюся рубашку. Псковщина пожал плечами. Ему на общественное мнение давно уже было наплевать. Суета праздника виднелась даже на подходах к площади. Огромные конструкции, выделенные полосы для движения потоков людей, флаги и прочие украшения, а также праздничные вывески - все было готово, оставались сущие штрихи. Где-то в стороне уже готовились демонстранты от различных организаций, а работники администрации и ведущие вовсю ходили по сцене, то ли читая свой текст, то ли кого-то куда-то направляя. Погода благоволила нежным и не сжигающим солнцем, ветерок слабо трепыхал шары и ленты. - Наверное, ты можешь пока идти...- они прошли уже половину пути до сцены, и им приветственно и завлекающе махали руками, когда Новгород внезапно предложил разделиться. - Мм?- думающий о чем-то своем Псков не сразу понял, что брат имеет в виду.- Да мне и тут норм. - Работать припрягут,- шутливо пригрозил старший, но на самом деле думал он совсем о другом. О том, как бы так случайно столкнуть между собой брата и того, чье присутствие щекоткой пробегалось под ребрами знакомым чувством присутствия. На земле кто-то ходил, кто-то чужой, и совсем рядом с самым сердцем - с Кремлем. И если в прошлом это было бы уж очень тревожным знаком, то сейчас это лишь напоминание о том, что старый друг рядом. И видимо решил в ожидании праздника занять себя прогулкой по улочкам ремесленников и народных промыслов на набережной. - Не, ну если так,- к счастью, Псковщину дважды уговаривать не приходилось. Стойкая нелюбовь ко всяким официальным мероприятиям, кроме походов и пьянок, у него была чуть ли не в крови. А тут добровольно предлагают уйти. - Побудешь на набережной?- Новгородский глянул на часы.- До конца официальной части, а я потом туда приду. И телефон возьми. - Харэ поучать...- поморщился Псковский, доставая из кармана телефон и болтая им в воздухе.- Все с собой. Я пошел? - И не трать все деньги сразу,- напоследок все же ввернул старший, уворачиваясь от удара кулаком в плечо и тихо смеясь. Псковский, ворча, развернулся на пятках и широким уверенным шагом пошел к парку, за которым и скрывалась набережная. И в котором уже явно началось какое-никакое веселье. Или вот-вот должно было начаться. В парке людей было чуть больше, но все еще не те толпы, что обязательно нагрянут к середине дня. В этом была небольшая горчинка праздника, в огромной толпе народа вокруг, но если расслабиться и просто идти по течению, то можно было получить удовольствие и от этого. К тому же, пока они тут, а основной народ еще не подошел, был шанс разглядеть шатры и небольшие домики без спешки и толкучки. Но что-то не давало Пскову покоя. Странное чувство, как жужжащий над ухом комар, только невидимый и от этого еще более противный, то накатывало, то вроде затихало. Но Псков не любил неопределенностей - либо все хорошо, либо что-то не так. А если не так, то надо выяснить что, разрешить все и вернуться к спокойному существованию. Придется правда сделать невиданное - прислушаться к самому себе. Для человека, который мог заболеть и не заметить, это было поистине непривычное действие. Но чувство бесило и отвлекало от праздника, а день рождения хотелось провести в радости и спокойствии. Первым, что собственное сознание сообщило, было "Хули ты хуйней всякой страдаешь, пойдем у украинского павильона купим хреновухи, пока она еще есть". Несомненно по факту, да и предложение было заманчивым. Но раз начал, то уже надо закончить великое погружение в себя. А потом можно и хреновухи. Со стороны Псковщина правда выглядел как внезапно очень сильно задумавшийся о том, что же ему купить и куда потратить малые карманные деньги, подросток-переросток. Вторым и третьим голосом подсознания было что-то там про то, что надо подождать Новгорода, и он со всем разберется, а также замечание про то, что так точно все пирожки раскупят. Пришлось нырнуть в самосознание поглубже, почти с разбега, как в воду. Очень непривычное ощущение. Последний раз он так делал в том научном комплексе, когда во тьме коридоров, освещаемых только аварийными огнями, они искали Новгородского. Но это было что-то на уровне рефлекса, инстинкта. А сейчас нужно было сосредоточиться. Мягкой и теплой водой обволакивало чувство чужой земли. Его узнавали здесь, привечали, не прогоняли - как бы братья того не хотели, но их судьбы были давно связаны между собой, и земля стирала условные границы между ними. Одного с радостью встречали белые стены на обрыве быстрой реки, второго красный детинец всегда ждал у вечно стоящего леса. Это было, конечно, не то чувство родины, что возникало на своей земле, но что-то очень похожее. Никто, по крайней мере, не пытался оттолкнуть его, прогнать поскорее обратно к себе или на нейтральную землю. Но сейчас земля пыталась прогнать кого-то другого. Как кошка, стряхивающая с шерсти ненароком упавший лист, все вокруг также пыталось избавиться от нежеланного гостя. Это было, конечно, не на уровне землетрясений и прочего - хотя было бы куда забавнее - а что-то такое, не осязаемое. Из области магии, о которой твердили сибиряки, но Псков их мало слушал. Ему не требовались объяснения того, о чем он просто знал, что это работает. Но кого же так неохотно пыталась прогнать уставшая земля, лишь изредка напоминая защитнику о том, что тут вот, совсем рядом, ходит враг. Кого-то знакомого, с привкусом железа и пепла где-то в глотке. Такое точно нельзя было оставлять без внимания. Благо, знакомых "чужих" у Псковщины было не так уж и много. И он даже смутно начинал догадываться. Люди то прибывали, то снова рассеивались. У палаток они задерживались подольше, особенно у тех, где продавались всевозможная еда и питье - какой же праздник без угощений. Тем более на национальном подворье, где все старались отличиться и украшениями, и костюмами, и, конечно, угощениями. И алкоголем. Да, возможно, слабым или почти не чувствующимся, но все же алкоголем. И именно у этих палаток уже назревал скандал. С послезвучием рычащих немецких слов, вперемешку с русским матом. Эта белокурая макушка, коротко и лохмато стриженая, этот тупой ошейник с шипами на шее, эта абсолютно не по погоде кожаная куртка, эта причуда постоянно жестикулировать, вразрез с устоявшимися стереотипами - как будто звезды взошли на ночной небосклон, осветив его своим пусть и не ярким, но ценным светом. - Немчура!!!- громкий голос, наверное, услышал весь Детинец. Люди вокруг аж дернулись, оглядываясь на звук и качая головами. Но вмиг стали неважны и даже не замечаемы на фоне сияющей звезды. Руки сжали чужие плечи, будто собираясь раздавить мертвой хваткой, но это была всего лишь игра. Забавная и только их игра в старых врагов и новых друзей. Потому что на деле все было сложно, но зачем думать о сложностях. Этим пусть займется кто-то другой.