Мои любимые детки.

- Бля, ну ты даешь, конешн! Ладно бы я... У меня вот денег нет, но ты!..- показательно-воспитательно сокрушался Псковщина, стягивая кроссовки с ног и отшвыривая их пинком куда-то вглубь коридора. - Да нифига я не понял в этих сайтах!.. А звонить знаешь как дорого?!- Пруссия не хотел быть настолько бесцеремонным к своей обуви, да и ботинки были на молнии, так что он нерешительно замялся, пытаясь понять, куда деть пакеты из рук, чтобы разуться. - Брата бы попросил,- голосом разума и логики предложил Новгородский, разувающийся и одновременно забирающий один из пакетов, чтобы освободить гостя. - Он постоянно занят... Я и так часто у него торчу, зачем напрягать по мелочам,- как-то скованно и смущенно пробормотал Пруссия в ответ, наконец получая свободу хотя бы для одной руки. - Ухх... Наконец можно лежать!..- Псковщина прошлепал ногами по полу и довольно развалился на первом же попавшемся кресле. Конечно, они не могли оставить своего гостя, друга и, документально, брата ночевать на улице. Или в гостиницах, которые дерут в праздники втридорога от своей и без того большой цены. И от щедрости душевной Пруссию они забрали к себе домой. Пруссию, торт и десяток бутылок пива. И теперь все это богатство надо было разместить в квартире, чтобы продолжить празднование. К счастью, лишняя спальня тут была, хоть и не совсем ясно для кого она предназначалась изначально. - Помог бы...- пропыхтел гость, наконец, разувшись, и благородно перенося все пакеты на кухню. Царски развалившийся на кресле Псков только махнул рукой. Он на сегодня отработал программу социальной помощи окружающим и, как и любой нормальный человек, не считая Тверского, хотел немного потупить в пустоту. К тому же, он стратегически занял самое удобное кресло у моднявого стеклянного стола, где и должно было проходить празднование, и не собирался его уступать. Возня гостя и именинника на кухне была недолгой. Споро вытащив алкоголь от плена пластикового пакета, а также освободив торт из тюрьмы прозрачной упаковки, они вернулись в общий зал. С ножом, зажигалкой и прочими атрибутами праздника. Свечка у них, правда, была всего одна, но для ритуальности момента хватило и ее. Подожженная дешевой зажигалкой даже без обжигания пальцев, свеча загорелась дрожащим огоньком. - Ну что... Загадывай желание,- даже немного торжественно произнес Пруссия, глядя на яркую точку в полумраке комнаты, освещаемой лишь лампами с кухни. - Только не про то, чтоб все было, как сейчас,- подсказал Псковщина, кивая на все еще надетый протез. Новгородский поморщил нос, как бы говоря, что сам все понимает. Проблема то была не в этом. А в том, что за тысячу лет желаний уже и не осталось. Но все же он придумал. И выдохнул на свечку, задувая ее. - У-у-у!.. Поздравляем!- раздалось одновременно с этим шипение открытой бутылки пива, и по спине Новгорода ударили сразу две ладони, чуть не впечатав в торт лицом. - Теперь официально - старик,- кивнул Псковский, пока прусс открывал еще одну бутылку об столешницу, чтобы передать ее виновнику торжества. - Вот спасибо,- кивнул Новгородский, поднимая свою бутылку.- Ну что, с праздником меня! - Да!!!- звякнуло стекло друг об друга, знаменуя продолжение праздника. Который вроде бы и заканчивался, но разве не имениннику решать, когда стоит остановиться, а когда надо только продолжать. Поэтому праздник немного затянулся, дня на три. Дел все равно не было, никто не звонил и не искал, так что, почему бы и не расслабиться в приятной компании. Только мэр звонил один раз, но услышал на фоне вполне характерные звуки пьянки, и сказал, что перезвонит позже. А потом как будто забыл. Но вечно праздновать тоже было нельзя. Пруссии пора было возвращаться домой, а оттуда к своему брату, и, пока у них были еще на это деньги, следовало проводить гостя. Ну и выйти на улицу чуть дальше, чем в ближайший магазин. Псковский великодушно вызвался довезти Пруссию до аэропорта и сопроводить в дальний путь. Возможно, с заездами по пути, но это не так уж важно. Новгорода же решили оставить дома. Чтобы и с протезом не мучиться, и без него особо не мелькать, ну и просто не утомлять больного и трехдневной давности именинника. Так что попрощались они на пороге квартиры, обнявшись несколько раз, пообещав подумать над тем, когда еще так можно будет пересечься вне основного дома. Псков напоследок пошутил про чистый дом и горячий ужин к его возвращению, и дверь хлопнула, знаменуя тишину. Впервые за несколько дней. Новгород устало плюхнулся в кресло, вытирая лицо ладонью и шумно выдыхая. Компания его все же выматывала. Именно такая, с которой нужно было постоянно взаимодействовать, что-то делать или о чем-то говорить. В общем доме это все немного растягивалось, размазывалось по окружению, позволяя то выходить к социуму, то прятаться от него. И Новгородский в основном занимался последним, редко предпочитая игру чтению книги или чему-то иному. Хоть он и старался, подобно остальным, наконец побыть просто ребенком, просто собой безо всяких последствий, но получалось далеко не всегда. Возраст уже был не тот, и история не та. С Псковщиной, впрочем, ему было легко даже наедине. То ли дело было в том, что обычно брат был довольно пассивным и большую часть дня мог спать, то ли просто в привычке, выработавшейся за тысячелетие, но с ним можно было зависать подолгу, и это не утомляло. Другое дело, что рядом с Пруссией у Пскова включался его гиперактивный, уже давно забытый режим, и все начинало напоминать бои без правил с элементами игры. Это немного утомляло, но в основном из-за того, что Новгород и забыл, каким непоседой был его младший очень и очень давно. - Старею...- вздохнул парень, откидываясь на спинку кресла.- Ну и ладно... Потому что, с другой стороны, это был необратимый процесс, против которого они ничего не могли сделать. Пруссия вон тоже постарел, уже совсем не напоминая того мальчишку с крестом на груди из их детства. Энергии в нем было еще навалом, конечно, но хотя бы расходоваться она начала с какой-то мудростью. И то, что раньше им троим было бы скучно, например, просмотр концерта по телевизору, сейчас могло увлечь на целый вечер. Не без алкоголя и тупых шуток, конечно, но все же. И Новгород не понимал, как к этому всему относиться. С одной стороны, они и должны были меняться, ведь стагнация это плохо, но с другой, ощущать эти изменения было страшно. Или не стоило и вовсе об этом думать, а просто наслаждаться каждым отдельно взятым днем, как остальные - но Новгородский так не умел. Или же в его голове и правда было слишком много мыслей. Лежать долго без дела старший не мог, а потому через некоторое время встал. И пошел убираться. Ведь кому-то надо прибрать то, что они натворили за эти несколько дней, раз уж они не разрешили это сделать гостю. Предложение было заманчивым, конечно, но это все еще было не гостеприимно. Да и уборка хорошо помогала промотать время и отвлечься, и именинник не желал терять эту возможность. - "Скоро и у Пскова день рождения..."- подумалось вдруг, пока он поправлял одеяло на кровати.- "Хмм, может что-то ему подарить?.." Они не то чтобы привыкли дарить друг другу подарки. В общем доме эта традиция соблюдалась, отдельных именинников не было даже видно за горой даров любящих друзей и родственников, но в комнате Северо-Запада это было как-то не особо принято. Они обычно просто накрывали стол, а самые близкие дарили что-то прагматичное или ранее запрашиваемое. Или сделанное своими руками, в этом недостатка никогда не было. Другое дело, что сейчас они не в комнате, а тут. И это как будто накладывает на все особые условия. С другой стороны, Псков ему ничего не подарил, как и всегда. Даже наоборот, вышло как будто, что Новгород сделал ему подарок, позвав в гости прусса. И себе тоже, конечно. - "Куплю ему печенье",- решил в итоге старший, скидывая с кресла разбросанную одежду, чтобы поправить подушки.- "Килограмм. Торт он все равно не ест..." Уборка шла медленно, в основном из-за трудностей, связанных с рукой. Она уже была достаточно длинной, чтобы пытаться что-то подталкивать или прижимать к себе, но Новгороду просто сложно было на нее смотреть. Как на символ своей слабости, болезни. Хотелось просто уснуть, и чтобы на утро все было хорошо. Но нет, нужно было ждать, еще минимум месяц, а потом долго и скрупулезно возвращать себе прежнюю форму, силу и расторопность. И больше не соглашаться ни на какие научные исследования. После уборки самим собой разумеющимся было приготовить ужин, ведь питаться чем попало вкупе с алкоголем это, конечно, имеет свой шарм, но не на постоянной основе же. Поэтому единогласно ужином была выбрана жаренная в духовке курица. И не только потому, что это вкусно, сытно и не скучно, а и потому, что это можно сделать одной рукой. Готовкой Новгород немного увлекся. То надо побороть куру в честном бою, чтобы разделить на составляющие (целиком она в крохотную духовку не лезла, ведь они купили какую-то курицу-гиганта), то намешать соус для глазирования, то внезапно картофель в мундире показался отличным гарниром, без которого ну просто нельзя. Все шумело и шипело, следы проводимой на кухне уборки потихоньку испарялись, и старший не заметил, как брат вернулся домой. Хлопнула дверь, скрываясь за скрипом открывающейся духовки, и Псковщина заинтересованно заглянул на кухню. И оперся на косяк, громко хмыкая. - Жена ждет мужа с работы? - Ах ты!..- Новгородский обернулся так, будто последние три часа только и ждал этой шутки. Хотя это было совсем не так.- А вот и нет! - Хехе, я ж вижу,- помотал Псковский рукой, как бы говоря, что отмазываться бесполезно. И достал из-за спины пакет, набитый чем-то плотным.- А я еды в Маке взял. - Муж балует жену доставкой?- сощурив глаза, ответно пошутил Новгород, пытаясь вытереть руку об полотенце и почти преуспевая. Псков задумался, ненадолго, а потом шумно выдохнул и закатил глаза. - Ладно-ладно, уел, один-один. Жрать-то пойдем?