Мои любимые детки.

- Помнишь, тут были торговые ряды?- и делиться столь сильным чувством прошлого надо было с окружающими. Не особо склонный к ностальгии брат на удивление быстро втянулся. - О да. Каждую неделю сюда прибегал, как только с упражнений отпускали!.. Они шли по парку, но видели что-то совсем другое. Шумный город, пыльную дорогу, что разрасталась в большую площадь, белую и плотно сбитую церквушку в центре гомона и суеты. Еда, ткани, оружие, одежда, животные - там продавалось абсолютно все, что нужно было для жизни, недорого и доступно. Ведь торговля это второе, чем жил Псков, ну после цепочек бесконечных сражений. - С твоими людьми одно удовольствие было торговать,- припомнил Новгородский. Ему, как эдакому филиалу бога торговли на земле, можно было судить с высоты своего опыта, и оценка была достойной. Не торгующиеся, сразу предлагающие настоящую цену добрые и честные люди ценились во все времена, и это позволило псковским купцам обзавестись славой далеко за пределами даже Ганзейского союза. Приехать сюда поторговать мечтали многие иностранцы, ровно как и принять местных у себя. - Либо хорошо, либо ничего... Так что про твоих я промолчу,- самодовольно усмехнулся Псков, гордо выпрямляя плечи. - Ах ты ж!..- беззлобно рассмеялся Новгород, тыкая брата локтем в бок. Они засмеялись вместе, просто вспоминая хорошие дни рядом друг с другом. Этим тоже иногда стоило заниматься. - А тут была стена!..- припомнил старший, проводя ладонью поперек современных улиц, утопленных в летней зелени. - Да-а... Вон там ее кусок в кустах, ну из того, что над землей,- хмыкнул Псковщина, махнув рукой куда-то в густые заросли на территории какого-то муниципального здания.- Мешала машинкам кататься, вот ее и не восстановили. - Грустно. Но все лучше, чем у Смоленска,- утешающе похлопал Новгородский брата по плечу, и тот только печально поморщился. Да уж, ситуация Смоленска, у которого красивый, действительно очень красивый Кремль, ожерелье России, как его назвал кто-то там, просто разбили на куски, разбросав по городу там, где было место, была и правда печальна. Где-то отдав под музеи, а где-то оставив посреди парка заброшенным, люди просто дали кустам и травам отвоевывать свое во времени. Обидно, грустно. Грустнее даже, чем когда стены просто нет. - У тебя их еще четыре штуки, в любом случае,- добавил старший уже менее утешительно, но Псков только фыркнул. Потому что знал, что это все зависть. Ведь старший брат просто не может позволить себе содержать столько прекрасных, белых, каменных стен. - А вот там всегда немецкие люди стояли, помнишь?- Псков мотнул головой в сторону.- Прусс с таким лицом приезжал, ахах. Типа это и не он тут стоит. - О да-а... Зато Германия маленьким был очень милым. И они нормально общались, кстати, а не то что некоторые,- воспитательно протянул Новгородский, поднимая палец. Псковщина только хмыкнул. Германия не то чтобы рос на их глазах, но было действительно забавно отмечать сквозь года, как быстро крепнет и вытягивается парень с наивным и простым лицом обычного рабочего. И как носится с ним Пруссия, сначала враг, а постепенно уже просто странный друг, хвастаясь своим младшим братом и стараясь оберегать его от сурового мира постоянных войн и распрей. Это было мило даже, хоть они и постоянно подшучивали над Пруссией из-за этого. Не зло, скорее с некой затаенной завистью. Им всем троим, рожденным в войне, не довелось получить заботы и любви в детстве. Скорее уж оплеух и ударов. Но можно было компенсировать сейчас. Россия точно пытался, хоть иногда и с лихвой в этом перебарщивал, но он же с добрыми намерениями. А потому можно было простить. - А тут он кстати бегал... Мелкий такой,- как-то не сговариваясь, об одном и том же подумали братья, а потому Новгород легко понял, о ком конкретно сказал Псков. О мелком, надоедливом, чутка со странностями беловолосом мальчишке, который всегда хотел помогать. - Он и сейчас бегать будет, если позовешь в гости,- фыркнул старший, аккуратно уходя в сторону от кометы-мальчика на самокате, который явно набрал первую космическую и не мог остановиться, даже если бы захотел. - Ребенок,- фыркнул Псковский обо всем и ни о чем. Каким бы длинным парк не казался, они прошли уже половину, дойдя до приземистой белой церкви, строгой и даже скупой на украшения. Никаких золотых куполов, никаких росписей или фресок, мозаики или чего-то подобного. Узкие окна-бойницы, очень толстые стены, и только небольшие сквозные узоры под самым куполом говорили о том, что это все же не оборонительное сооружение, а культурное здание. И тут можно не только пережидать год осады, успешно отстреливаясь от противников, но и душу свою облагораживать. Собственно, у Пскова все церкви как-то так и выглядели, из тех, что были построены давно. - Помню, мы приходили сюда... После торговли, в основном. Ну и тесно же там внутри,- Новгородский фыркнул, не преминув в который раз указать, кто тут единственно правильный строитель церквей. - Зато осадой не возьмешь!..- у младшего были свои критерии в архитектуре, вполне оправданные его сложной жизнью.- Красиво каждый дебил сможет. - Ну ты же не смог. Начавшаяся было драка затухла из-за гневного зырка бабушки, отдыхающей на одной из парковых лавочек и грозящей им клюкой. Уже начавшие друг друга толкать так, чтобы точно уронить на газон, братья последний раз высказали друг другу, кто тут дебил, а кто строить ничего не умеет, и расцепились. Старушка удовлетворенно кивнула и вернулась обратно к кормлению мирных голубей. - Как раньше всякие старики гоняли, так и сейчас,- все же съехидничал Псковский вполголоса, чтобы брат точно услышал. Новгородский закатил глаза, пробормотав себе под нос про ангельское и божественное терпение, но все же решил промолчать. Потому что он выше этого. И потому что он знал, что скоро у него будет возможность отомстить. Буквально через пару секунд. - О, Псков, смотри! Что это там?- ни разу не натуралистично воскликнул Новгородский, показывая в сторону лавочек, что тянулись длинной вереницей к выходу на городские улицы. Лавочки как лавочки, самые обычные - а в конце был памятник. Поставленный за счет благодетелей города памятник кузнецу-скобарю. - Где?- недовольно, но все же повернул Псковский голову в сторону лавочек и памятника. - Да вон там. - Памятник там, блять, че темнишь? - Да-а?- звучало так театрально, что аж уши резало, но иначе наружу рвался несвоевременный смех.- А я-то думал там зе-е-еркало с моим любимым братцем!.. Ахаха, ай, ну больно, ай! Псковщина шутку оценил, и оценкой его был удар ногой в колено с добивающим куда-то в район живота. Оценка весьма низкая, но Новгородский стоически ее принял, даже почти увернулся в конце, и ни о чем не жалел. Слишком уж редко в обычной жизни удается поддразнить брата одним из его прозвищ, которое он так не любил. Успокоился Псковский только когда они дошли до самого конца парка. На небольшой асфальтной поляне, глядя на город суровым взором, стоял памятник главному человеку города - святой Ольге. А драться перед ликом святых как-то все же невежливо, наверное. - Вот кому мы приехали молиться?- Новгородский как будто спросил, но ответ он уже понял. Не то чтобы вариантов изначально было много, но сейчас все стало окончательно ясно. И старший был не против. В конце концов, все они помнили Ольгу как мудрую женщину, которая могла помочь советом в сложной ситуации. Исцелять взглядом, конечно, не умела, только испепелять до мук совести, но совет это тоже неплохо. Псковский просто согласно кивнул. Скрывать уже смысла не было, да и брат все же не дебил. Осталось только дойти до храма, того, что в самом центре Крома, и произвести все необходимые ритуалы. Заведомо предупредив людей, потому что молитвы у Пскова были специфичные. От белых никому не сдавшихся стен они и правда припарковались далеко. Накатывающая дневная жара заставляла тяжело выдыхать, то и дело подкидывая мысли о том, чтобы снять толстовку и остаться в одной футболке. Но маскировка важнее удобства, поэтому надо было терпеть. И втихую проклинать туристов. Но чем ближе к высоким стенам, что было видно издалека, тем становилось легче. Все поменялось со временем, люди прочертили новые дороги, убирая старые, снесли все, что не нравилось, чтобы возвести заново, но эти известняковые стены оставались вечными. Даже однажды разрушенные почти до основания. У входа толпилась экскурсионная группа, пытаясь собраться в одного огромного экскурсанта и пройти подешевке, видимо. Иных причин, почему так долго разбирались с билетами, быть не могло, ведь система была предельно простая. А обычный вход и вовсе был бесплатным, заходи и делай, что хочешь. В рамках правил, конечно. - Драсьте!..- приветственно махнул Псковский рукой контролерше, что что-то поясняла экскурсоводу, судя по интонациям, раз в пятый. - Здравствуйте,- машинально отозвалась пожилая женщина, даже не поднимая головы от чужих проблем, и на этом ритуал оповещения людей о том, что кто-то пришел, закончился. Кром много к себе не требовал, как тогда, так и сейчас. - Чувствуешь?- таинственно и насмешливо прошептал Псков, стоило им только переступить границу ворот, очерченную дымкой тени по мощеной дороге. И Новгород только дернул плечом, отмахиваясь от чужого ехидства. Конечно, он чувствовал. В эпицентре всего, в чужом сердце было спокойно. И дело было вовсе не в затихшем ветре или голосах, что исчезали на огромных просторах, а во внутреннем чувстве спокойствия и мира. Все было хорошо, ничего не тревожило. Все проблемы стали такими мелочными, неважными и даже несуществующими. Они здесь, они оба живы - и что нужно еще? - Поэтому я и люблю сюда приходить... Старое место успокаивает,- Псковщина потянулся, скрещивая руки за головой и шумно выдыхая.- Даже ты не так бесишь... Новгородский только хмыкнул, уклоняясь от чужого локтя у своего лица. Он-то прекрасно чувствовал, что никакой ненависти от этого места к нему нет. Даже старые чувства подтерлись за пылью и песком времен, может, разве что, оставшись где-то под их ногами, спрятанные от глаз. - Сразу в храм?- спросил старший, ловя младшего за плечо и оттаскивая в сторону от экскурсий, чтобы не мешать людям изучать важные аспекты истории. Псковский поморщился - он любил слушать о том, какой он классный - а потом пожал плечами. - Да можем тут потусить. Времени навалом, торопиться некуда... - И правда,- признал Новгородский чужую правоту. Им нужно было вернуться домой до ночи, но и то необязательно, а значит причин торопиться просто не было. И поход в храм спокойно можно было отложить на час или на два, если они найдут что-то более интересное. Ну, или младший захочет где-то подремать. Экскурсия рядом как раз перешла к большой карте старого города, вычеканенной на листах железа, освободив немного пространства на дорожке вдоль стены. Время тут текло по-своему лениво, позволяя наслаждаться старыми историями так долго, как только хочется. Ведь их было просто неиссякаемое количество. А Псковщина купил себе мороженое, со вкусом сбитня, хотя на самом деле просто сладко-медовое, и теперь окончательно понял прелесть жизни. Новгородский, который не хотел перебивать аппетит перед обедом, только вздохнул. - На, не завидуй,- протянул младший уже покусанную сладость.- Но только попробовать. Вздыхавший скорее по ребячливости такого обычно ворчливого и сурового младшего брата Новгородский прыснул, но все же взял стаканчик и откусил кусок от сладости. Медовый привкус тоже хорошо напоминал о прошлом. - Вкусно,- кивнул он, а затем оглянулся.- Хочешь, на стену поднимемся? Там вроде какая-то фотовыставка. Снова вернувшийся к пожиранию сладости Псков только пожал плечами. Ничего против он не имел. На стенах, под ними и внутри самого небольшого двора Крома он везде чувствовал себя на месте и при деле. И даже если никаких осад и войн не было, а из бойниц было видно мирную реку и купающихся в ней мальчишек, а не чужие торговые корабли, это ничего не меняло. Разрозненный паззл собрался вновь, и это чувствовали даже люди. Но на стену они все же поднялись. Выставка была всего лишь длинной вереницей фотографий, посвященных тому, как после войны реставрировали и воскрешали облик древних стен. Разрушенные бомбардировками где-то до самого основания, искрошившиеся в белую пыль, но медленно восстанавливаемые людьми. Заодно проводили раскопки, чтобы получше понять, какие дома раньше стояли на территории Крома. Черно-белые фотографии веселых и улыбающихся людей, совсем молодых или более взрослых, которые по пояс в пыли и грязи все равно работают на благо города. А на фоне - разруха, со следами пуль и взрывов на известняке. - М-да...- Новгород покачал головой.- Не лучшие воспоминания... Пойдем обр- - Забей,- Псков махнул рукой, опираясь на подоконник узкой бойницы и сквозь нее глядя на виднеющуюся реку.- Надо быть совсем ссыкуном, чтобы бояться прошлого. - Хм. В чем-то ты прав...- задумчиво протянул Новгород, опираясь спиной на стену.- Но это же не отменяет того, что вспоминать... Неприятно. Больно... - Ну, не вспоминай тогда,- как обычно, нашел Псков по-своему простое решение непростой проблемы. И старший только усмехнулся в ответ. - Те истории, где ты был крутым, тоже не вспоминать? - Но-но, блять! Это другое,- с важным лицом поднял Псковщина палец, оборачиваясь на брата. Тот показал язык, совсем по-ребячески, и отвернулся, прячась за плоскостью стены. Совсем как в детстве, когда они тоже часами могли стоять тут, на вышине над рекой, и ничего не делать, пользуясь редкими момента покоя и мира. И мешаться под ногами у несущих дозор на стене. Сегодня, впрочем, тут никого не было. И можно было не торопиться, наслаждаясь тишиной. - Ты и правда совсем не думаешь о прошлом?- из личного любопытства вернулся Новгородский к этому разговору. Ему, склонному к рефлексии, сложно было понять, какого это - не думать о прошлом, своих ошибках и успехах, бесконечно прокручивая это все в голове. Учась на прошлом, он мог готовиться для будущего, все это знали. - Ну... так,- недовольно и безразлично дернул Псков плечом.- Снится, бывает... Но специально-то зачем думать. - А что снится?- учитывая то, как много спал Псковский, были некие опасения, что все сновидения он уже пересмотрел и просто перематывал бесконечное время таким образом. Но Новгород замечал, что иногда во сне брат улыбался. Это было мило. - Про прошлое? Хуйня всякая в основном,- младший в оценке сновидений был весьма категоричен.- Хотя и хорошее бывало, про детство... В основном, как пизжу кого-нибудь. - Хорошо, что ты повзрослел...- с небольшой паузой откликнулся Новгородский. Все же да, он почти забыл, каким брат мог быть в детстве, и каким частенько был. Хорошо, что младший все же остепенился и успокоился. Взаимодействовать с ним стало куда легче. - И ты,- фыркнул Псков в ответ и наконец выпрямился, отлипая от подоконника и бойницы.- Перестал быть такой мразью. - Да не был я!.. Ну иногда может...- сам себя оспорил Новгородский, а затем просто надул недовольно щеки. Младший закашлялся, очень неудачно скрывая смех. Может, даже специально выпячивая. - Ну все-все, отпусти своего прошлого мудака. Ты можешь стать мудаком нового уровня!..- похлопал Псковский брата по плечу, уворачиваясь от отмахивающейся ладони пополам с булькающими возмущениями. Новгородский не любил припоминания ему не самых лучших, с точки зрения семейной морали, поступков в прошлом. Потому что, что было, то прошло, как говорится. И сейчас он активно старался наверстывать упущенное. Вот с братом общался, например. Раньше это было событие чуть ли не раз в пятилетие. Ну, если войны и набеги не считать. Они немного помолчали, думая каждый о чем-то своем. На стену поднялась парочка ребят студенческого возраста, которые, бросив в их сторону взгляды, тоже стали изучать выставку. Точнее на несколько секунд залипать у каждого фото, читая подписи под ним. Псковщина зевнул, потягиваясь. - Вот же люди... И не лень им?..- пробурчал он себе под нос, бросая взгляд в сторону коридора на стене. Который в конце был заботливо перегорожен забором, чтобы неуемное любопытство человечества не довело его до интересных способов умереть. Упав со стены, например. Это не для всех честь, вообще-то. Они все же прошли до конца, просто чтобы Псков подергал дверь в заборе за ручку и чуть не выломал ее, не рассчитав напор, а потом неспеша вернулись к большой лестнице вниз. Деревянный настил под ногами уютно поскрипывал. На стену можно было подняться в нескольких местах, где-то даже за плату, но вид везде был один. Толстый и прохладный камень с одной стороны, деревянная крыша над головой, и что-то вроде заборчика, предотвращающего несанкционированные падения внутрь Крома. И можно было гулять, глядя на реку, ну или на людей, и думать о многом. Или ни о чем. Они спустились недалеко от лавочек под большим деревом, где уже своевременно расположилась туристическая группа, вызывая у Псковского неодобрительные и завистливые взгляды. На эти лавочки, обычно занимаемые утомившимися старушками или романтичными парочками, у него были свои планы. А теперь заняты не только они, но еще и несколько метров вокруг. И экскурсовод что-то вещает прекрасно поставленным голосом. - Хотел вздремнуть пару часов?- верно разгадал Новгородский, глядя на недовольно пинающего землю брата. Тот лишь вздохнул. - Довмонт смотрит на тебя укоризненно. Ну... Его меч,- хмыкнул старший, кивая головой на меч, висящий на стене. Огромная композиция, размером почти с саму стену, не давящая на сознание, а скорее дающая чувство защиты и поддержки. Ну, почти всем. - Или хочет тебя прибить. Опять,- с радостью включился Псков в эту исторически-саркастическую беседу.- Хехе, всегда приятно вспоминать твое лицо в те моменты... - О Боже..- проворчал парень, закатывая глаза и прикрывая лицо ладонью, чтобы не видеть этой ехидной морды напротив. - Или когда тебя побила Московская, хехехе-е,- ехидство стало перебивать все границы, а где-то от ветра утвердительно закачались металлические украшения огромного меча. - Конечно, когда родной брат вдруг начинает идти против тебя!..- всплеснул руками старший, немного забываясь и попадая себе же по виску неработающей ладонью. Было больно. - Ой да ла-адно, сам таким промышлял постоянно,- отмахнулся Псковский, уворачиваясь от атаки бездействующей ладони, хаотично махавшей на него, как на комара. Возня снова прервала их степенные разговоры ни о чем, заменяя это на тактическую беготню вдоль одного из углов крепости и попытки закидать друг друга мелкой, отвалившейся каменной крошкой. Это хорошо помогало скрасить время ожидания, и отвлекало туристов от не самых интересных частей истории. А потом подошла следующая группа и тоже встала в очередь к лавочкам. И даже не спросили, кто тут последний.