Мои любимые детки.

Ветер приятно обдувал лицо, унося прочь тревоги. Новгород просто сидел на траве, спрятавшись в тени от иногда выглядывающего солнца, и ничего не делал. Даже старался ни о чем не думать, отпуская переживания, планы и бесконечные обдумывания. Здесь, на землях брата, можно было постараться и действительно расслабиться. Прежде, чем все вернется на круги своя. Люди неспешно гуляли вокруг, иногда оглядываясь, но в основном игнорируя одинокую фигуру на одном из огромных газонов. Когда-то в этом месте бурлила и кипела жизнь, все сновали по своим делам, каждый день делая что-то для того, чтобы выжить и продолжить жить дальше. И поэтому, наверное, странно было видеть теперь все таким пустым и умиротворенным. Но это чудно перекликалось и с тем, как изменились они сами. Отчего-то вспомнилось детство - совсем еще раннее, когда они только начинали исследовать север с его загадочными обитателями, еще даже не называясь великими и не имея большой власти. Когда Киев был главным, а Новгород - лишь проводником его власти в этих богами забытых землях, перед лицом шведов и немцев. И может быть за это, еще не зная о будущем, Киев даровал ему в собственность Псков. Город на окраине, крепость среди болот и лесов, первым встречающий врагов лицом к лицу. - Если у вас все получится...- говорил тогда Киевский, приглаживая пальцами длинную гриву коня. Это был очередной поход, и они только возвращались. - Если?- тогда Новгородский был молод и не так умен, чтобы не перебивать старших и чуть более опытных. Но за это на него не сердились, только качали согласно головой и продолжали. - Если. Если удастся вам сдружиться... И ты сможешь найти к нему подход... То это будет самый верный человек на твоей стороне. До самой смерти. - А если нет?- Новгороду не хотелось терпеть, ждать и что-то налаживать. Хотелось просто прибыли, развития и слепого подчинения - и это было бы идеальным. Ведь что еще можно взять от тех земель, если не их богатства, все до единого. Но Киев только улыбался в ответ на такое. - Что ж, постарайся хорошенько. И это сослужит тебе действительно хорошую службу потом. Уж поверь...- и откуда было знать ему, не поработившему, но лишь предложившему свою власть этому непокорному парню. Но откуда-то знал. И был прав, как и во многом другом. Жаль только, что Новгород не сразу последовал его совету. И совершал много ошибок, продолжая думать, что все вокруг созданы для того, чтобы помогать ему становиться лучше - ведь его благосостояние отражается на жизни тех, кто вокруг. А значит это правильный и верный путь, который потом поможет остальным. И хорошо, что он не до конца ослеп в погоне за собственным влиянием и не забывал помогать хотя бы самым ближним. А может это все потому, что он заразился от Пскова этой странной верностью. Впрочем, если жизнь это всего лишь переплетение случайностей и событий, как часто говорил Югра, то Новгородский сейчас рад был тому, что все случилось так, как случилось. Даже с теми ошибками, что они совершали, даже с моментами горькой обиды и расставаний. Они все равно были вместе, несмотря ни на что. Мягкая трава легко щекотала лицо. Ветерок продолжал освежать, а выглянувшее солнце искрами щипало лицо. Новгородский прикрыл глаза, растягиваясь на траве. Не думать о прошлом, следуя шикарному совету младшего брата, не получалось, но если уж так, то почему бы не подумать о чем-то хорошем. Теплые воспоминания ведь тоже были. Псковский невезуче собрал все очереди и светофоры, которые только мог, и оттого вернулся только через полчаса, а может и позже. Пакет бил по ноге, повисший на засунутой в карман руке, а вторую руку грел купленный для брата кофе. Как жест доброй воли, ну и чтобы удивить его тем самым хваленным северным гостеприимством. Но удивился сам Псковский. Старший, свободно разлегшийся на траве, словно сраженный внезапной божественной карой, был зрелищем столь странным и непривычным, что первой мыслью Пскова действительно было что-то вроде "Ольга его-таки прибила, пока я отошел". Но вроде бы Новгород дышал. - "Я ему ту-у-ут..."- было второй его мыслью, уже куда более возмущенной. Но он быстро передумал, ведь если брат спит, то пусть так и будет дальше. А он просто ляжет рядом и присоединится. Как очень вежливый хозяин, уважающий волю своего почетного гостя. И больного, к тому же. Пакет полетел на траву, а сам Псковщина плюхнулся рядом, с удовольствием выпрямляя ноги. Людей вокруг становилось все меньше, да и никто из них и не подумал бы причинить им хоть какой-то вред. Тело наливалось приятной сонливостью, и солнце последний раз искрой блеснуло в темно-фиолетовых глазах, прежде чем Псков тоже задремал. А ветер продолжал приятно трепать волосы. А проснулся парень от того, как по ноге кто-то неуверенно его чем-то бил. Определенно очень смелое и наглое действие, которое нельзя было спускать на самотек. Псковский недовольно приоткрыл один глаз. Женщина в одеждах служительниц храма держала над его ногой метлу и неуверенно тыкала ее. Скорее всего, из благих целей, но лицо у нее было какое-то непонятное. В частности потому, что стало как-то темновато вокруг. - Че надо?- сипло с просыпу поинтересовался Псковский, буквально пиля взглядом метлу и ее неприятную близость к его почти новым джинсам. - О, слава Богу...- выдохнула женщина, убирая свое орудие в сторону.- У вас все хорошо? Вам не плохо? - Нам было пиздато...- вздохнул Псковский, залезая в карман и доставая телефон. Засиявший экран услужливо подсказал, что они проспали часа четыре. Обеспокоенное лицо служительницы с этим вполне перекликалось. - Псина, вставай...- хлопнул Псков ладонью по плечу брата, одновременно с этим садясь и широко зевая.- У нас все хорошо, просто заснули... - Мм?..- Новгородский сразу вскочил, еще не разлепив глаза и растирая ладонью затекшее от лежания ухо. Младший хмыкнул, глядя на такую ненужную после сна решимость. - Ну, хорошо...- служительница все еще косилась на них, но все же отошла. Судя по небольшой кучке пыли и листьев, она занималась уборкой, а бесчувственные тела на газоне мешали ее личному понятию порядка. - Вот и день прошел,- вполне удовлетворенно резюмировал Псковский, подтягивая ноги и кое-как садясь уже нормально. Несмотря на сонливость, просыпался он быстро, особенно при таких обстоятельствах. Не привыкший к такому Новгородский как раз пытался зачесать дрожащими пальцами вставшие вихром волосы, отлепляя от щеки крошечные травинки. - Я слишком стар для такого...- пробурчал он себе под нос, наконец разлепляя глаза и недовольно косясь на небо. Облака разбежались, являя глубокую голубизну, а солнце уползло за высокую стену. Было часов пять, в животе неуютно тянуло голодом, но мозг пока отказывался понимать, где они и что. - Жри давай... Остыло все, правда,- толкнул Псковщина пакет со сладостями и выпечкой из кофейни, который все это время с чувством собственной ненужности валялся рядом. Старший покосился на еду. - Пойдем хоть сядем где... - Да и так норм,- пожал плечами уже жующий пирожок парень, мотая головой, чтобы привести в порядок беспорядочный хаос на голове. Но Новгородский был неумолим в своем внезапном желании есть сидя. Ну или ему было неловко от напряженного взгляда служительницы храма. Стойкую броню к человеческому мнению он выработать еще не успел. Они дошли до лавочек под большим деревом в Довмонтовом городе. Людей стало меньше, экскурсионные группы пропали, и воцарилась тишина, непривычная даже в столь тихом месте. Взбодрившийся после небольшой прогулки Новгородский, причесавшийся и поправивший одежду, стал выглядеть так, будто вовсе и не спал несколько часов на газоне. И даже ел, оттопырив мизинец. Остывшие пирожки все равно были вкусными, а кофе - вполне терпимым. Псковский уже подъедал десерт, который взял для себя, обычное пирожное-картошка, а Новгородский не торопился и разглядывал пустую округу. - Че снилось?- мотнул подбородком Псков, глядя на чужую порцию еды и думая, настолько ли брат увлечен своими мыслями, чтобы не заметить пропажи еще одного пирожка. - Прошлое... Как мы познакомились,- проморгавшись, повернулся Новгород на брата. Жующий "картошку" парень удивленно поднял брови. - Мм? Хуевый сон!..- подчеркнул он свое удивление словами. Новгородский ненадолго завис, пытаясь обдумать такое интересное мнение, а потом прыснул. Попавший не в то горло кофе заставил еще и закашляться, перемежая это с приступами смеха. Псков неуверенно постучал брата по спине, хотя больше по плечу, конечно. Он ничего смешного в своих словах не видел. - Кххк... Знаешь, в моем сне ты был куда милее!..- откашлявшись, произнес наконец Новгород. - Я ж тебе по башке тогда прописал, конечно, ты половину забыл,- логично кивнул Псковщина.- И че снилось, просто та драка? - А у тебя только драки на уме... Потом мы общались, вообще-то, и даже ели вместе,- недовольно пробурчал старший, отпивая еще кофе.- И вообще ты драматизируешь... - Вот придет к тебе зануда в золоте и скажет, что он тут теперь начальник, и я посмотрю на тебя!..- насмешливо толкнул Псковский кулаком чужое плечо, воруя пирожок из общего пакета во имя исторической справедливости. - Зато какой харизматичный и умный!..- провел Новгород ладонью по волосам, зализывая их назад и пытаясь сделать харизматичное и умное лицо. Судя по скептически наморщенному носу младшего, его не проняло. И он просто взял поставленный на скамейку стаканчик кофе и одним глотком допил остатки. За это ему прилетел щелбан, а пакет Новгород оттащил на свою сторону. Они спокойно доели свой обед, сопряженный с ужином, никому не мешая и не привлекая ничье внимание. Доевший первым Псковский просто глядел по сторонам, а Новгородский задумчиво жевал воздушное и сыпучее безе, попрощавшись с попытками не накрошить на толстовку. Идиллия и мир, не иначе. Никаких планов у них не было, и время шло к вечеру, а значит, пора было потихоньку возвращаться к машине. Но Псковский предложил еще пройтись по набережной Великой. Просто прогуляться вдоль реки, подышать свежим воздухом. И уже тогда ехать. К воде они вышли по тропинкам внутри самого Крома. Ветер сразу налетел, трепя одежду не очень летней прохладой. Камыши и трава колыхались, шурша, а солнце теплым золотом отражалось в воде. Настоящее и обычное лето. Гуляющих тут было чуть больше. Обычные парочки или семьи, пара одиночек, индивидуальные экскурсии и все подобное. А у кромки воды возились мальчишки, кидая в воду плоские камушки, из которых люди последнее время навострились строить башенки. - Хорошо-о...- Псковский поднял с земли камень, тоже прицеливаясь и кидая его в реку. Блинчик задорно плюхнул пару раз и потонул. Мальчишки в стороне засмеялись, над чем-то своим. - Хорошо,- согласно кивнул Новгородский.- Дома всегда хорошо... - Да и не дома было бы клево,- Псков подобрал еще один камень, останавливаясь и прицеливаясь уже лучше. Старший тоже притормозил, наблюдая и умиротворенно вздыхая. - Ты прав... Редкое событие,- немного и по-доброму съехидничал он. Псков фыркнул и кинул второй камешек. Тот снова пару раз хлопнулся по воде и потонул. Неумение младшего обращаться с дальним оружием распространялось, кажется, и на такие мелочи. Или камешки были плохие. - Не жопничай. Когда мы еще так потусим,- отмахнулся парень, спускаясь со склона обмелевшей реки пониже, чтобы подобрать еще камешек. Новгородский, понявший, что братом овладел азарт, закатил глаза. И тоже начал спускаться по песку. - Как захотим, так можем и съездить. Или к карелу, например... У него тоже тихо и хорошо,- предложил он, за компанию тоже поднимая камень.- Или к Мурманску? На рыбалку. - В походы они ходят, а не на рыбалку,- проворчал Псковщина, кидая блинчик. Тот булькнул, уходя на дно сразу. Новгородщина согласно кивнул. Спорить с истиной было сложно - соседи по комнате Северо-Запада обожали ходить в походы, да так, чтоб на несколько часов. Не то приключение, которое можно считать отдыхом, когда тебе за тысячу. - Тогда можно к пруссу,- у старшего как будто было много идей для проведения времени вне большой семьи и с претензией на одиночество. Или у него просто всегда было много идей. - Мм. Ну да,- мотнул Псковский головой, поднимая ещё один плоский камушек.- Он будет рад... Он вроде звал к себе, да? - Он всегда зовёт, никто не соглашается,- Новгород кинул свой камешек в воду, и тот тоже сразу булькнул на дно. Несмотря на то, что правше должно было быть комфортно с одной правой рукой, многие дела почему-то стали неподвластны или занимали теперь куда больше времени и сил. Это не кидание камешков, конечно, тут все легко, но даже немного страшно, насколько уязвимо человеческое тело. - Ну да. Можно и к нему,- без какого-либо энтузиазма пожал плечами Псков, садясь на корточки. Но вместо того, чтобы поднять очередной камень, он начал развязывать тугие шнурки на кроссовках. Не сразу это заметивший Новгород вопросительно поднял брови. - А что ты... - Хе, холодная... Дожди были недавно,- босые ноги зашлепали по воде на побережье, поднимая мутное облако песка и ила. Засучив джинсы повыше, Псковский просто зашёл в холодную воду реки, болтая в ней ногами. Быстрое течение у берега было куда нежнее, и хотя дно и не проглядывалось из-за речной мутности, вода все равно была чистая. Новгород закатил глаза, бормоча себе под нос о великовозрастных детях. Вечернее солнце снова выглянуло лучами из-за низких облаков и высоких деревьев, крася белый известняк высоких стен в нежно-золотой. Парень в реке остановился, поворачиваясь на Кром и шумно выдыхая. Медовые волосы тоже зазолотило закатом, делая все вокруг до странного пасторальным и нереальным. Наверное, потому Псков и улыбнулся, счастливо и искренне. Зашумела вода от шагов, и Новгород схватил брата за рукав рубашки, крепко сжимая тот в пальцах. - Ты чего?- покосился младший на нарушителя приятного момента, стоявшего теперь рядом и серьёзно хмурящегося. - Ничего...- буркнул Новгород, все ещё держа чужую рубашку в кулаке.- Просто... Мне показалось... Что ты хотел бы уйти так?.. - Я?..- Псков удивленно поднял брови, не совсем понимая, о чем говорит брат. А затем прыснул, отворачиваясь в сторону, чтобы ещё больше не рассмеяться от очень серьёзного лица с пылающими красными ушами. Действовавший скорее от внезапно нахлынувших эмоций, нежели от какого-то расчёта или логики Новгородский смутился ещё больше. - Ну все, хватит тебе,- пробормотал старший, дергая брата за рукав. Псков только замотал головой, все же стараясь не смеяться в голос, и повернулся обратно. - Испугался, что брошу тебя?- сквозь ехидную лыбу выдавил младший, не выдергивая руки и не отстраняясь от брата, но все равно не в силах не подтрунивать над ним даже в такой момент. - Нет!..- слишком уж поспешно выпалил Новгород, прежде чем понял, что, по сути, соврал.- Ну, точнее... Я видел, как уходят такие, как мы... Это бывает в такие хорошие моменты, и я... Решил уточнить!.. - Ахаха, бля, ну спасибо!- все же не выдержал и рассмеялся Псковский, вгоняя заботливого старшего в ещё более густую краску. Трогательный момент окончательно растворился, напуганный громким смехом, что отражался от глади реки и стен. - Не боись, мне ещё рано,- свободной рукой Псков от души встрепал короткие тёмные волосы брата.- Кто ж тебя тогда до дома довезет!.. Новгород сдержанно кивнул, честно стараясь сделать вид, что вовсе и не ощущает, как закатом пылает его собственное лицо. И стал разглядывать собственные ноги, по щиколотку в мутной речной воде. - ... я кстати из-за тебя кроссы промочил…- буркнул он под нос, дергая Пскова за рукав.- Идём давай... - Ахах, ты прям в воду заперся?!..- не заметивший этого младший снова засмеялся, но на этот раз его просто схватили за локоть и потащили на берег. Впрочем, Псковский и не особо сопротивлялся, все ещё хихикая и косясь на старшего взглядом, полным нового компромата. Кроссовки Новгородского грустно плюхались по песку и камням, оставляя за собой сочные мокрые следы. Штаны тоже промокли, и капли с них стекали на и без того многострадальную обувь. - На вот,- Псков кинул один из своих кроссовков в сторону стоящего в стороне брата. Обувь упала на камни, чудом приземлившись на подошву и не испачкавшись. - А ты в чем?- шмыгнул Новгородский носом, стараясь просто не думать о том, насколько все плохо. Ну, с другой стороны, хотя бы дождь не пошёл, и солнце все ещё грело этот прохладный вечер. - Босиком побегаю,- засучив штаны ещё выше, чтобы не опускались вниз, пожал Псков плечами. - Заболеешь...- неуверенно протянул Новгород, переминаясь на месте. Желание снять ко всем чертям ужасно мокрую обувь боролось в нем с заботой о младшем, который не обязан был уступать. И первое эгоистично побеждало. - Я крепкий,- Псков постучал себя кулаком по груди, вставая и подкидывая к брату второй кроссовок.- Давай уже. Сам говорил, что пора домой, а сам тянешь!.. Со вздохом, адресованным самому себе, Новгородский все же смирился и стал разуваться. Весёлые ручейки воды потекли по песку и камням, пытаясь вернуться в реку и исчезая в земле. Кроссовки были как раз. Хоть их и пришлось обуть на босые ноги, все лучше, чем идти в мокрых, теперь связанных шнурками между собой и запиханных в столь удачно оставшийся после еды пакет. Новгородский снова виновато шмыгнул носом, глядя на то, как по песчаному склону обратно на тротуар выкарабкивается брат. - Может, заедем к тебе домой?..- все ещё пытался он предложить что-то в качестве решения, но младший просто махнул рукой. - Не грузи. Нормально все будет, не зима ж на улице,- тон голоса, впрочем, подразумевал, что и зимой Псков сделал бы то же самое. Может, только был бы чуть более недоволен произошедшим. А люди вокруг все также не обращали на них никакого внимания. Просто гуляли вокруг, занимаясь своими делами и не думая о чужих проблемах или странном внешнем виде. И поэтому они спокойно дошли сначала до парка, минуя уже совсем утихший Кром, а затем и до припаркованной машины. С заднего сидения на них печально посмотрела вскрытая упаковка банок пива, забытая и покинутая. Псков столь же печально посмотрел на неё в ответ. - Дома выпьешь,- утешительно похлопал его по спине брат, открывая дверцу автомобиля.- Ну... Поехали? - Ага. Поехали...- вздохнул Псковщина ещё раз по несбывшимся мечтам, поджимая уже испачкавшиеся босые ноги и бросая последний взгляд на город. А затем полез на место водителя. Потому что пора возвращаться, хотя бы чтобы вернуть больного обратно по адресу, как и обещалось. Ну и провести вечер как-нибудь увлекательно, включив на телевизоре первый попавшийся документальный фильм про старые-добрые времена, притащив с кухни на быструю руку накромсанных бутербродов и охлажденных напитков. Когда еще они смогут так отдохнуть.