Мои любимые детки.

- У меня к вам важный разговор,- тяжелая деревянная дверь закрылась, погружая длинный кабинет в холодную полутьму осеннего вечера. Промозглый ветер за окном гнал по небу сизые, тяжелые тучи, не пропуская сквозь себя даже намека на солнце, а единственным источником света была одинокая и старая лампа на большом рабочем столе. Темные стены давили со всех сторон, а огромный портрет со стены взирал со всей укоризной, что только была в фиалковых глазах. - Это мальчишки,- сразу призналась Московская во всех сегодняшних грехах, скрещивая руки на груди.- И я им говорила, что скотч не выдержит первый же ливень, а они сказали, что… - Тш,- дернула ее за край рукава стоявшая рядом Свердловская, не решившая сдавать своих без четких указаний на поступки и виноватых в них. Сидевший за своим огромным рабочим столом Россия, освещаемый таинственным и теплым светом лампы удивленно приподнял брови. - … Да неважно,- кашлянув, покачала головой начальница дома и самой большой и несносной комнаты. Отец еще немного попилил ее взглядом, видимо, для себя решая насколько ему интересна таинственная мальчишеская эпопея со скотчем и дождем, но потом тоже качнул головой. Это все могло подождать. - Да вы садитесь,- кивнул он на пару кресел для посетителей – высоких, старинных, обитых бархатом и воспоминаниями позапрошлой эпохи. Девушки помедлили, предполагая, что это было отдано на их волю, но отец снова кивнул на стулья и пришлось послушаться Начальница комнаты Урала попыталась сдвинуть кресло поближе, чтобы получше видеть в осеннем полумраке, но старое дерево издало угрожающий скрип и девушка застыла. Не так уж ей и хотелось видеть все совершенно точно. - Ну что у вас за лица-то?- немного помолчав, недовольно проворчал Россия. Московская тут же надела на себя свое самое вежливое выражение лица, безликое и приветливое, как у лучшей секретарши генерального директора. Свердловская попыталась, но ее максимумом в этом плане всегда был только доброжелательный инженер связи. - Просто ты так позвал… Что-то случилось?- сразу решила перейти к главному дольше знакомая с отцом девушка. Буквально принимающая непосредственное участие во взрослении и становлении России как начальника, она очень точно различала оттенки простого «Зайдите ко мне после ужина» и «Зайдите вдвоем после ужина ко мне». И разница была очевидна. Ничего не понявшие родственники внизу сейчас методично выстраивали из всех найденных в библиотеке книг настоящий и буквальный Читай-город. - Ну, вообще да,- не стал Россия ходить вокруг да около, пресытившись подобным еще сегодня, на работе, где ему новость сообщали три человека по очереди и все в таких расплывчатых формулировках, что не было понятно примерно ничего.- Там что-то напортачили с контрактами по поставке, и нам в этом месяце не привезут еду. - Ох…- вырвалось у Свердловской. Как ответственная за закупку в дом всего и побольше, она естественно была занята в той ежемесячной общедомовской забаве по приему у них огромного грузовика с едой. Встречала, направляла, а потом мастерски отвлекала чаепитием, пока деятели из семьи телепортацией, телекинезом и призывом пары древних богов разгружали забитый грузовик за пару часов. И такая печальная новость легла на ее лицо тенью сожалений и готовности к беспощадному бунту. Уж что-что, а голод в их семье терпеть не станут. - Ага,- естественно, когда сам отец большого семейства услышал эту новость, говорил он другие буквы. И в другом количестве. Но ничего не изменилось ни от букв, ни от эмоциональности их произнесения, потому что бюрократия сурова и непобедима, а все, что не было подано на закупку в начале одного месяца, безжалостно и сурово переносилось на следующий. И, хоть им и предложили, в следующем закупить за два месяца сразу, проблему сегодняшнюю это не решало. - Ну… Ну ничего!- сразу включила Московская свой режим лидера, готового к решению любых проблем попеременно с утешением пострадавших масс населения. Ничего не подозревающее население двумя этажами ниже что-то смачно уронило на пол. Судя по звуку, либо стол, либо Якутию. - У нас же все равно есть деньги. Они же дали тебе денег?- девушка посмотрела на отца так, будто если бы он ответил отрицательно, она сама пошла бы и стрясла с кого-нибудь бренные золотые монеты. Возможно, с применением братского насилия. - Конечно!- поспешил Россия предупредить самовольный захват власти.- И даже дали контакты… Но мы же столько не увезем! - Ничего страшного,- в дело вмешался математический разум, прекрасно делящий подневольные машины на физически сильных членов семьи.- Можно не все покупать сразу. Несколько прогулок в течение месяца… Только на пользу пойдет. - А тут где-то недалеко есть оптовая база!- сразу же вспомнила Московская, на всякий случай хранившая в памяти карту близлежащих окрестностей. Вдруг опять придется искать неизвестного кого неизвестно где, а без карты это делать чуть сложнее. - Арендуем прицеп, забьем машину, может что-то получится переслать магией… Ничего, справимся,- быстро подсчитав на костяшках пальцев какие-то свои пути достижения целей, уверенно кивнула Свердловская. Она словно готова была прямо сейчас достигать пятилетки за четыре года, и Россия, глядя на таких деятельных и все уже придумавших дочерей, гордо выпятил грудь. Каких же прекрасных детей он воспитал! - Тогда, поручаю вам этим заняться!- с облегчением и радостью перепоручил он страшное дело, кидая на стол связку маленьких, но тяжелых ключей.- Деньги в сейфе в комнате. И если нужна помощь… - Нет-нет, мы сами справимся,- схватила Московская ключи, быстро пряча их в карман. Ей хватало неуправляемых личностей с бурной фантазией и иметь еще одного в этом сложном плане не хотелось. Тем более того, кто больше по весовой категории. - Все будет хорошо,- поспешила заверить Свердловская, вставая со скрипучего стула и чуть не ударяясь коленками о тоже решившую в этот момент встать сестру. Секундная заминка вежливости – и вот они все же смогли разрешить сложную дилемму о том, кто же первым выходит из пристоловой зоны. - Если что, сами спросим!..- напоследок махнула рукой Московская, закрывая за собой тяжелую и толстую дверь, и во мрачном кабинете воцарилась не до конца разрешенная тишина сложной жизненной ситуации. - Ну… Они правда справятся,- сам себя утешил Россия, откидываясь на спинку стула и сонно потягиваясь. Пора было заканчивать рабочие дела и собираться спать. Чтобы завтра с новыми силами вернуться к работе – и к предвкушающему ожиданию того, как же дети решат возникшую перед ними проблему. И, желательно, к ужину, потому что есть все же хочется всем. - Завтра с утра уже можно ехать…- коридор третьего этажа молчал в своей полутьме, отражая немного пониженный голос шепчущихся сестер. Свердловская вздохнула и пожала плечами. - Надо план накидать… Литраж, килограммы… У меня где-то оставались транспортные листы, по ним напишу всякое,- сама для себя выстраивала она план, постепенно выруливая к лестнице вниз. По ней вверх поднимался радостный гам гостинного Читай-города, в котором то ли начались гонения на еретиков, то ли собирались прокладывать туннель, не меньше. - А у других спрашивать не будем?- как бы у окружающих, но на самом деле у себя спросила Московская, глядя на более освещенные пролеты устланной ковром лестницы. - Только панику поднимут… На месте решим вопросы, если что,- вздохнула Свердловская, прекрасно понимая, чем может обернуться новость о невозможности получения еды простым и понятным старым способом. А ей бунтов хватило еще веке в шестнадцатом. - Ну тогда… Спокойной ночи,- попрощалась Московская, поворачиваясь к своей комнате и легко махая рукой. Суровая уральская сестра помахала рукой в ответ. - До завтра.