Мои любимые детки.

- Я пиццу хочу! Хочу большую-большую пиццу! Пиццу! Якутия, скажи им, что я хочу пиццу! - Заткните его кто-нибудь... - Хочу пиццу!- еще раз сообщил Сахалин о своем желании. Московская область закатила глаза, а потом покосилась на Якутию. Парень старательно делал вид, что его тут нет, или, на крайний случай, он часть стены, расписанной большими подсолнухами. На кухне ведь должна царить атмосфера тепла, уюта и семьи. Но главного члена семьи с ними не было. Отец ушел с утра на работу, поев в гордом одиночестве и оставив записку насчет того, что есть дома нечего, поэтому надо что-то придумать. - Чтобы заказать пиццу, нужны деньги,- доходчиво пытался разъяснить Ленинградская область упрямому ребенку, который где-то услышал о заказе пиццы и теперь не мог говорить о чем-либо другом. А бить детей нельзя, это не гуманно и подло. - А денег нет,- пробормотал Тула, сосредоточенно размешивая ложкой сахар в чае. Но сахар растаял минут пять назад, а туляк продолжал, видимо, желая теперь растворить в чае ложку. - Но я хочу пиццу...- обиженно сообщил Сахалин, шмыгая носом. Весь Дальневосточный округ тут же отсел подальше, не желая испытывать на себе ультразвуковые вопли младшенького. Конечно, мальчика не баловали, все-таки не в раю живет, пусть привыкает к тому, что не все можно получить, что хочешь, тем более за просто так. Но иногда Сахалин все же немного капризничал. Ребенок, что уж там. Семейство сдалось после третьей минуты плача, когда Московская пообещала ему самую большую пиццу, лишь бы он заткнулся, а то люстра уже подозрительно мигает, а чашки трясутся. Мальчик тут же замолк, улыбаясь и глядя на всех черными хитрыми глазенками. Все вздохнули, ибо обещания, тем более данные ребенку, надо выполнять. То есть надо идти и искать деньги, которые где-то же должны хранится. В сейфе денег не было. Конечно, взрывать его, распиливать или как-то по-другому ломать не стали, просто методом подбора ввели все дни рождения. Угадали на дне рождения дедушки, как это ни странно. В сейфе были какие-то бумажки, которые решили не трогать, была печать, была какая-то коробка, которую потрясли, но ничего не было слышно. Так же там была бутылка, уже пустая, а так же пистолет и патроны, от которых за шкирку оттащили Тулу, ибо у него свои есть, а чужие нечего воровать. Но денег тут не было. Закрыв сейф обратно, чтобы никто не спалил их, дети стали дальше обследовать кабинет Брагинского-старшего. Комната была большая, довольно темная. Тут был сейф, был большой стол, был стул, который стоял спинкой к окну во всю стену, ибо за окном была зима, а смотреть на такой пейзаж во время работы Россия не любил. Поэтому каждый год стол дважды приходилось переворачивать, то к окну, то от него. Так же тут было кресло, видимо, для осмелившихся прийти добровольно, а еще была картина Брагинского при полном параде, в военной одежде, со всеми наградами и лицом, выражающим крайнюю степень счастья. Видимо, от того, что картину закончили. Потому что когда рисовали, ради пафоса, всех детей, то через два часа у художника начал дергаться глаз, и он послал всех далеко и надолго. А вы пробовали три часа не шевелится и стоять в одной позе, а?.. Тем более, когда ты ребенок. - Так, денег тут нет... Печеньки есть, денег нет,- сообщил Алтай, грызя овсяное и подозрительно черное печенье. Алтайский край покосился на него. - А ты уверен, что их можно есть?.. Выглядят они не очень... - Да нет, на вкус нормальные,- пожал плечами Алтай, который мог есть что угодно. А уж что говорить о печеньках из красной коробки с британским флагом, перевязанной ленточкой. - Ну ла-адно... Так, где могут быть еще деньги? Может, в спальне?..- предположил Ленинградская область. Все согласились, что вариант неплохой, поэтому побежали в комнату к отцу. Эта комната была намного светлее. Большая кровать с пологом, который почти никогда не опускался, зашторенное окно, выходящее на лес, тумбочка около кровати с лампой и какой-то книгой, шкаф с одеждой и стол со стулом, на котором обычно либо валялись какие-то сумки или портфель, либо кран. - Так, где могут быть деньги? Под подушкой?..- предположил Карелия. Сахалин, как самый желающий пиццу, тут же залез на кровать и поднял подушку. Под ней ничего не было. Под одеялом, как оказалось, тоже ничего не было, кроме крошек. Но все же искомые средства нашлись на столе, в бумажнике, который, видимо, отец то ли забыл, то ли специально оставил, кто же его, загадочного, знает. Но все же деньги были, и часть плана по одариванию Сахалина пиццей был исполнен. - Так, теперь надо либо туда сходить, либо вызвать их на дом,- решила Московская область, которую никто за главную не оставлял, но все по привычке слушались. Должен же быть кто-то главным, чтобы не было анархии и драк. Это уже на примере истории все давно уяснили. - А они детям разве продают?..- поинтересовался Якутия, садясь на стол, который скорбно скрипнул. Якут подумал и слез с него обратно на пол. - Если что, нас всегда больше, и мы вооружены,- пожал плечами Магаданский. Все укоризненно посмотрели на него. Парень фыркнул и отвернулся, скрестив руки на груди. Дети, не забыв, конечно, бумажник отца, радостной гурьбой побежали вниз. Тратить все деньги они не хотели, все же они, во-первых, были не их, а, во-вторых, отец отчаянно доказывал им, что деньги это такая призрачная субстанция, которая то есть, то нет, поэтому надо уметь все делать без их помощи. На всякий случай. А то кто знает, что может случится. Часть пошла на кухню, а пара человек убежали за телефоном, чуть не подравшись из-за него, чтобы первым донести бедную трубку до кухни. Но потом сообразили, что таких трубок по дому несколько, все они связанны одной линией, чтобы, если ты в одной части дома, не бежать в другую, к телефону. А то раньше так было, когда телефон был только у отца в кабинете. Особенно с первого этажа туда, на третий, бежать было неудобно. - Так, тихо всем!- прикрикнула Московская область, виртуозно выуживая откуда-то брошюру с ценой на заказ пиццы. Так как все, в принципе, были всеядны, брошюру вручили Сахалину, чтобы примолк. А Московская область принялась считать всех, чтобы сообразить, сколько штук пицц им надо, чтобы каждый съел хотя бы по кусочку. Получалось много. - Так, один... Два, три... Пять, шесть... Семь... Десять с половиной, понятно...- все-таки сосчитала она, прикинув шок бедных разносчиков и их общую ненависть к отдельно стоящему на окраине города дому. До которого по дороге еще как-то доехать надо, а там было не мало таких мест, где машина может с легкостью застрять. А на улице отнюдь не тепло. - Так, все, я звоню. Сахалин, выбрал?- поинтересовалась она у мальчика, который уселся на колени Якутии. - Ага. Эту, эту, эту, эту, эту, эту...- стал он по порядку тыкать пальцем во все названия. Московская область, уловив общую суть, кивнула и, поглядев на номер, стала набирать цифры на телефоне, уже заранее прося прощения у бедной пиццерии. - Вот это домище...- присвистнул парень в фирменной синей кепке и в теплой красной куртке, которая никакого отношения к форме не имела, но на улице зима и не футболку же надевать. Тем более ехать пришлось далеко, на край города и куда-то дальше, к отдельному особняку около леса. Одиннадцать коробок с пиццей мирно вздрагивали на заднем сидении маленького автомобильчика, который кое-как, с усердием и ошибками, но пробирался по раздолбанной и частично занесенной снегом дороге. - И сколько их там живет?..- вслух думал бедный разносчик, вдавливая в пол педаль газа. Машина дребезжала, скрипела, буксовала, но ехать отказывалась категорично. Вздохнув, парень заглушил двигатель и, взяв заказ, решил лично донести его, благо, осталось не так уж и много идти. - У-уф, ну тут и холодрыга!- поежился он, поплотнее застегивая куртку и натягивая шапку. В городе было намного теплее, да и холодное солнце не успело еще прогреть воздух хоть как-то. Поэтому то и дело налетающий ветер заставлял его вздрагивать и нагло прижимать к себе теплые коробки с пиццей поближе. Тем более от них шел умопомрачительный запах еды и тепла. Темная дверь, снабженная старинным молотком, видимо, ради красоты, не вызывала чувства добродушия. Впрочем, тут был звонок, но довольно высоко, а одной рукой держать такую стопку коробок было трудновато. Поэтому пришлось постучать ногой. Шум внутри стих. Раздался какой-то скрежет, кто-то или что-то упало, а потом дверь открылась. Дверь открылась, а никого не было. По крайней мере, никого взрослого, потому что часть обзора закрывала принесенная пицца. - Здравствуйте,- раздался крайне вежливый и пессимистичный низкий голос откуда-то снизу. Убрав коробки в сторону, разносчик даже узрел обладателя этого голоса. Низкорослый подросток с черными топорчащимися волосами, черными глазами, выражающими крайнюю степень скуки от жизни, с мешками под глазами и бледной кожей, которой бы позавидовали вампиры, не вызывал доверия. И вообще каких-либо положительных эмоций он не вызывал. - А ты не слишком маленький, парень?..- с сомнением протянул разносчик, оглядывая парня снизу вверх. Темная одежда, домашняя, разношенная и свисающая мешком, худые руки и тонкие пальцы. - "Может, тут наркопритон какой?.."- задумался бедный замерзший пока что обладатель пиццы, потому что в его воображении наркоманы были именно такими - худыми, бледными, маленькими и очень... мрачными. - Достаточно взрослый, чтобы заплатить и отпустить Вас обратно в машину,- отчеканил парень, глядя точно в глаза приезжему, будто собирался либо загипнотизировать его, либо сразу убить. - Л-ладно...- парень протянул зажатые в бледных длинных пальцах купюры, а потом кивнул в сторону дома. - Помогите занести,- разносчик кивнул. Все же одиннадцать коробок это тяжело, а сломать черноволосого, казалось, можно просто ударом или даже дуновением ледяного воздуха. Внутри дома было не так холодно и не так мрачно. На полу валялась вешалка, видимо, недавно упавшая, большая лестница вела куда-то наверх, на стенах висели фотографии, картины, какие-то профессиональные, а какие-то явно любительские и даже детские. - Вот,- черноволосый вроде-бы-не-наркоман кивнул на тумбочку, на которой валялись перчатки и чья-то красная шапка с немного выщипанным помпоном. Разносчик послушно установил башню из коробок на место и принял деньги. Оказалось даже без сдачи. - Э-э... Приятного аппетита,- нервно пожелал мужчина, оборачиваясь и широким шагом выходя из дома. На улице на него снова налетел порыв ледяного ветра, сорвав шапку и щедро окунув ее в сугроб около дома. Пришлось голой рукой лезть в снег, выуживать насквозь проснеженный головной убор и быстрым шагом бежать к машине. Во-первых, потому что холодно, а во-вторых, потому что кто-то назойливым и неприязненным взглядом пилил затылок, заставляя идти еще быстрее и скорее нырять в машину. Теперь никто из дома не мог его видеть, но ощущение взгляда не отпускало до тех пор, пока особняк не скрылся за углом, а машина не выехала на более-менее оживленное шоссе. - Тула, тебе не кажется, что ты был немного холоден с ним?..- поинтересовалась девочка с короткой стрижкой красных волос, поднимая часть коробок и поудобнее перехватывая их. Черноволосый пожал плечами, засовывая руки в карманы домашних штанов и задумчиво щелкая курком не заряженного пистолета. Девушка вздохнула и понесла коробки на кухню. Черноволосый выглянул на улицу через окно, наблюдая за внезапно разыгравшейся метелью, заметающей дорогу к дому окончательно, стирая следы недавно уехавшей машины. - И все же это нечестно, что дедушка опять за старшего...- пробурчал он, подхватывая оставшиеся коробки и таща их на кухню, где уже раздавались радостные голоса и чье-то чавканье.